Хань Цзывэнь согласился и снова поинтересовался у него:
— Уважаемый лавочник, не подскажете, продается ли где-нибудь поблизости подержанная одежда?
— Конечно, есть. Если пройдете по этой улице прямо вглубь, то предпоследняя лавка — это магазин готовой одежды Павильон Бои, там как раз торгуют поношенными вещами.
Лавочник проявил исключительное дружелюбие и терпеливо подсказал ему дорогу.
Хань Цзывэнь снова спросил:
— А нет ли в городе какой-нибудь надежной лавки с хорошей репутацией?
Не успел лавочник ответить, как один из покупателей, выбирающий товар, вмешался первым:
— Разве у ломбардов бывает хорошая репутация? За каждым стоят влиятельные люди, они сожрут человека так, что и костей не останешься.
Лавочник с неловкой улыбкой тихо произнес:
— Ломбард Цзюдин неплох, в нашем городе расценки там еще вполне справедливые.
Поблагодарив лавочника и следуя его указаниям, Хань Цзывэнь сначала отыскал магазин готовой одежды Павильон Бои.
Здесь он выбрал лунно-белый тонкий хлопковый халат, выглядевший на шесть-семь из десяти новых.
Материал оказался неплохим, вещь была аккуратно вычищена, без единого пятнышка.
Вот только манжеты и воротник слегка лохматились и выцвели, что идеально соответствовало созданному им образу обнищавшего молодого господина из некогда знатной семьи, чье состояние, впрочем, еще не было полностью исчерпано.
Весь этот наряд вместе с обувью обошелся ровно в один лянь и две цяни серебра.
Стоило только переодеться, как человек преобразился до неузнаваемости, а если добавить к этому складывающийся веер, которым можно было бы легко обмахиваться, получался настоящий утонченный молодой господин.
Видя, как легко Хань Цзывэнь расстался с деньгами, приказчик проявил величайшее радушие и поднес ему зеркало в напольной бронзовой оправе.
Он наперебой рассыпался в похвалах:
— Молодой господин, истинно говорят, что коней украшает сбруя, а людей — одежда! Стоит вам выйти в таком виде на улицу, как не одна девица станет бросать вам цветы! Сколько лет служу приказчиком, редко доводилось встречать столь статного человека, а прежде вся ваша красота просто пропадала под той одеждой. Молодой господин, может, выберете еще один комплект на смену?
Хань Цзывэнь тоже остался очень доволен.
Родители его, Хань Сань и Хань Саосао, сами по себе отличались привлекательной внешностью, а Хань Сяовэнь унаследовал лучшие черты обоих. Теперь же, когда в нем не осталось и следа прежней заторможенности, он напоминал обтесанный необработанный нефрит, который начинает источать сияние.
Однако после покупки такого наряда от трех ляней и двух цяней серебра, вырученных за мыло, у него осталось всего два ляня, и его сердце обливалось кровью — где уж тут думать о втором комплекте.
К тому же, даже если купить его, носить все равно было бы некуда.
Приказчик продолжал нахваливать товары в магазине, расточая сладкие речи направо и налево — мол, стоит только надеть эту вещь, как сразу станешь статным красавцем, изящным и обаятельным, которого любят и люди, и цветы, и не купить ее было бы просто величайшим грехом.
Хань Цзывэнь ничего не отвечал, лишь мягко улыбался, а когда привел себя в порядок, сказал приказчику:
— Я бы и рад, да денег нет, а бесплатно вы отдавать не согласны.
Приказчик перевел взгляд, и тон его мгновенно переменился:
— Ничего страшного, появится у молодого господина звонкая монета — тогда и заглянете к нам снова. Одежда в нашей лавке лучшая во всем уездном городе.
Хань Цзывэнь пообещал вернуться, прихватил старую одежду, расспросил о точном расположении ломбарда и вышел из магазина.
Надетый на нем сегодня наряд был наименее залатанным из всех, и расставаться с ним ему было жалко.
Он еще пригодится для тяжелой работы или походов на охоту в горы.
Отыскав укромное безлюдное местечко, он убрал одежду в пространственное хранилище, спрятал пластиковую бутылку за пазуху и направился к Ломбарду Цзюдин.
Ломбард Цзюдин располагался в самом центре города. Его высокие деревянные ворота были украшены рядами медных шляпок гвоздей, а посередине красовался огромный иероглиф «Заклад».
Над притолокой висела черная вывеска без единой надписи, а по бокам красовалось парное изречение: «Восточный и западный ломбарды принимают всякий скарб, северные и южные гости прибывают со всех сторон».
Снаружи здание выглядело просто и элегантно, совсем не так, как представлялось Хань Цзывэню.
Шагнув внутрь, он увидел приказчика, стоявшего за высоким прилавком. Тот бросил на него беглый взгляд и мгновенно определил его происхождение.
Бывший сын богатых родителей, на вид вполне приличный, но совершенно никчемный — наверняка именно такие транжиры и пустили по ветру семейное состояние.
И тем не менее, у подобных людей частенько водятся самые неожиданные сокровища.
Не смея выказывать пренебрежения, приказчик торопливо осведомился:
— Молодой господин, вы желаете заложить какую-то вещь?
Хань Цзывэнь гордо приподнял подбородок, неспешно подошел к прилавку, вытащил из-за пазухи бутылку и водрузил ее перед собой.
— Верно, закладываю вот это.
Приказчик обратил внимание на необычную форму и яркую расцветку сосуда, поспешно взял его в руки и ощутил невероятную легкость.
В сердце его закралось смутное удивление: что это за сокровище такое?
Прежде ему никогда не доводилось встречать ничего подобного: не похоже ни на нефрит, ни на цветное стекло.
Что же это в конце концов такое?
Он поспешно обратился к хозяю:
— Уважаемый лавочник, подойдите взглянуть на вещицу этого молодого господина.
Лавочник в этот момент обслуживал другого клиента, но по дрожащему от волнения голосу приказчика понял, что им попалось нечто стоящее. Кое-как отделавшись от посетителя, он поспешил к ним.
Взяв бутылку из рук приказчика, он взвесил ее на ладони, долго и пристально разглядывал, затем прищурившись стал изучать на прилавке, и выражение его лица сделалось озадаченным.
Внезапно заметив, что крышка на горлышке, судя по всему, отделяется от самого корпуса, он попытался ее сдернуть, но та не сдвинулась с места ни на миллиметр, как он ни старался.
Хань Цзывэнь с улыбкой произнес:
— Позвольте мне.
Взяв бутылку обратно, он легко повернул крышку, и та открутилась.
Лавочник и приказчик переглянулись: оказывается, здесь имелся секретный механизм.
Эта вещица и впрямь оказалась довольно диковинной.
Хань Цзывэнь продемонстрировал им горлышко:
— Внутрь можно наливать воду.
Лавочник тут же велел приказчику принести чашку воды. Хань Цзывэнь проверил температуру — вода была не слишком горячей — и перелил ее в бутылку.
Прозрачность материала оказалась великолепной, сквозь стенки было прекрасно видно уровень воды.
Хань Цзывэнь обратился к лавочнику:
— Как бы сильно я ни тряс, вода не прольется ни капли.
С этими словами он плотно закрутил крышку и принялся яростно трясти сосуд. Внутри раздалось звонкое бульканье, но наружу не просочилось ни единой капли.
Взгляды лавочника и приказчика неотрывно следовали за каждым его движением, а лица выражали все возрастающее изумление.
— Потрогайте сами, действительно ли ничего не подтекает?
Хань Цзывэнь позволил им коснуться горлышка, и оба закивали: утечки действительно не было ни капли.
Тогда Хань Цзывэнь с хрустом сжал пластиковый корпус в руке и самодовольно заявил:
— Ее не смять, и даже если уронить — она не расколется.
С этими словами он собрался швырнуть бутылку на пол.
Лавочник в ужасе попытался его остановить, но опоздал на мгновение: сосуд с громким стуком ударился оземь, несколько раз перекатился, но остался совершенно невредимым.
Перемахнув через откидную доску прилавка, лавочник бросился вперед, опередил Хань Цзывэня, подобрал бутылку и с трепетом в голосе произнес:
— Довольно, довольно, молодой господин, мы уже всё поняли.
Смахнув с поверхности пыль, он вернулся за приставной столик и осведомился:
— Молодой господин, что это за сокровище? Какова его история?
Хань Цзывэнь и сам толком не знал, что ответить, поэтому, лукаво свершив глазами, наугад выпалил:
— Это фамильная реликвия, переходившая из поколения в поколение на протяжении многих лет. Каково ее точное происхождение, я и сам толком не ведаю, и если бы не острая нужда в деньгах, ни за что не стал бы отдавать ее в залог.
Лавочник немного подумал и задал вопрос:
— Молодой господин, сколько вы рассчитываете получить?
— Двести ляней.
Набравшись смелости, Хань Цзывэнь назвал цену.
При всей диковинности вещицы лавочник не был уверен, стоит ли она двухсот ляней, и не решался дать согласие сгоряча.
Покачав головой, он заговорил чуть более почтительным тоном:
— Прошу простить мою слепоту, но мне неведомо, откуда взялось это сокровище. Давайте поступим так: наш хозяин как раз находится в лавке, позвольте мне пригласить его взглянуть на вещицу. Он человек сведущий и, возможно, знает толк в подобных редких вещах. Что скажете, молодой господин?
Хань Цзывэнь горделиво задрал подбородок и чуть заметно кивнул:
— Ступай.
Лавочник поспешно велел приказчику позвать владельца, а сам принялся бережно вертеть бутылку в руках, разглядывая ее со всех сторон.
Его не покидало недоумение: что же это за диковина такая, почему ему раньше никогда не доводилось ее встречать?
Приказчик вернулся быстро, подобострастно кланяясь Хань Цзывэню:
— Молодой господин, наш хозяин просит вас пройти в тихую комнату, выпить чашку горячего чаю и побеседовать не спеша.
Не отказываясь, Хань Цзывэнь последовал за приказчиком в отдельный кабинет.
Стоило ему усесться на стул, как полог приподнялся, и в комнату вошел мужчина средних лет.
На вид ему было около сорока, аккуратный и опрятный, с белым полноватым круглым лицом, он производил впечатление человека мягкого и ученого.
Разумеется, Хань Цзывэнь прекрасно понимал, что эта внешность — лишь видимость; среди владельцев ломбардов мягких людей не водилось.
Совершенно верно, как выразился тот посетитель в магазине одежды, все они сжирали людей без остатка, разве только во время этого процесса у них на лицах могло запечатлеться более приятное выражение.
Увидев Хань Цзывэня, хозяин тут же озарил лицо приветливой улыбкой, от которой веяло весенним теплом.
Сложив руки в приветственном жесте, он с расстановкой произнес:
— Прошу прощения, что заставил молодого господина ждать.
Подражая ему, Хань Цзывэнь ответил легким поклоном:
— Ничего страшного, пустяки.
Усевшись рядом, хозяин тут же окликнул приказчика:
— Живо завари чай для молодого господина!
Хань Цзывэнь поспешно остановил его:
— Не стоит, у меня спешные дела, давайте сперва обсудим дело, хозяин.
Хозяин тотчас подстроился под гостя и больше не настаивал, лишь вежливо осведомился:
— Слышал, у молодого господина есть сокровище, которое он желает заложить?
Хань Цзывэнь водрузил бутылку на стол:
— Именно так, прошу хозяина оценить вещицу.
Взяв ее в руки, хозяин слегка удивился.
Он принялся разглядывать предмет с предельным тщанием, время от времени бросая на Хань Цзывэня оценивающие взгляды.
Сколько лет он вел дела в этой сфере, а с подобным изделием сталкивался впервые.
К тому же этот юноша обладал безупречной внешностью и осанкой, а по его одежде было ясно, что он происходит из знатного рода. Неизвестно, по какой причине его семья обеднела, раз ему пришлось нести ценные семейные вещи в ломбард, но все это лишь подтверждало, что вещица должна иметь непростое происхождение.
Заметив, как спокойно и невозмутимо Хань Цзывэнь наблюдает за ним, не выказывая ни малкой тени смущения, хозяин укрепился в своем мнении.
Спустя некоторое время он с улыбкой опустил бутылку на стол и спросил:
— Молодой господин, разве ваши предки не оставили никаких преданий об этом сокровище?
Хань Цзывэнь с сожалением покачал головой:
— Не знаю, где они его раздобыли, его просто берегли в семье. Мне скоро предстоит сдавать уездный экзамен, а с наличностью туго, вот матушка и велела мне отнести его в залог.
— Человек читающий! — в голосе хозяина прибавилось почтения. — Позвольте узнать ваше благородное имя?
Он охотно заводил знакомства с учеными мужами — кто знает, вдруг тот в будущем сделает блестящую карьеру, и тогда это послужит полезной связью.
http://bllate.org/book/37115/4621783
Готово:
