Каждое слово в том тайном указе прокладывало Чжань Яо путь к будущему захвату власти. Юнь Цзыцзи отчетливо понимал: едва утихнет гроза на западных рубежах и Сиди покорится, Ци-ван непременно посягнет на трон Чжань Цяня.
К тому же в юности Чжань Цяня обманом отправили заложником в чужие земли на долгие десять лет — и все ради того, чтобы вернуть его старшего брата, Чжань Яо.
Потому Юнь Цзыцзи и не питал к Ци-вану теплых чувств.
Однако открыто вредить ему он пока не собирался. Во-первых, время еще не пришло, а во-вторых, Чжань Яо, похоже, питал к его второму брату искреннюю привязанность.
В те тяжелые полгода, когда над кланом Юнь сгустились тучи, Юнь Фэйханя понижали в должности пять раз подряд. Когда прежний император уже готов был выслать его из столицы на какую-нибудь глухую окраину жалким чиновником, именно Чжань Яо подал прошение. Он просил, чтобы в случае нового гнева владыки Фэйханя сослали в Цичжоу, пусть даже простым письмоводителем девятого ранга.
Цичжоу был личным уделом Чжань Яо, богатым и процветающим краем всего в половине дня пути от столицы. В народе его и вовсе величали «малым двором».
Для большинства сановников ссылка туда, пусть и на ничтожную должность, казалась не наказанием, а завидной синекурой.
К счастью, стоило Юнь Цзыцзи войти во дворец, как нрав Чжань Цяня переменился. Он перестал преследовать клан Юнь, и Юнь Фэйханю так и не пришлось отправляться в Цичжоу.
Но ту несостоявшуюся милость Цзыцзи помнил твердо.
В те мрачные месяцы многие торопились толкнуть падающего, и Чжань Яо оказался одним из немногих, кто протянул руку помощи, пусть даже согреть этой заботой он желал лишь его второго брата.
— Ваше Высочество, вы уже откушали? Не желаете ли разделить со мной трапезу? — вежливо предложил Юнь Цзыцзи.
Хоть он и жил во внутреннем дворце, но оставался мужчиной, так что многие строгие правила, связывающие по рукам и ногам наложниц, здесь теряли силу.
Чжань Яо окинул взглядом ломящийся от яств стол. Юнь Фэйхань любил говорить о своем младшем брате, и Ци-ван, часто слушая эти рассказы, успел изучить привычки Цзыцзи. Он заметил, что каждое блюдо приготовлено в точном соответствии с его вкусами — Чжань Цянь оказался невероятно чуток к своему Государственному супругу.
— Благодарю за доброту, но я уже позавтракал перед уходом, — с мягкой улыбкой ответил Чжань Яо. — Впрочем, видя ваш отменный аппетит, могу судить, что во вчерашнем переполохе вы были лишь сторонним наблюдателем и никак не пострадали.
Юнь Цзыцзи слегка прищурился.
«Сторонним наблюдателем? Да ведь я заварил всю эту кашу!»
— В залах шепчутся, будто вы по неосторожности подожгли дворец Цзычэнь. Однако император в своих указах собственноручно начертал, что сам забавлялся с порохом и случайно разнес крышу Восточного павильона.
Юнь Цзыцзи едва заметно повел бровью. Чжань Цянь защищал его. Император мог бы списать все на оплошность стражи, но предпочел взять вину на себя.
— Кабы виновным объявили кого-то другого, сановники непременно завели бы речи о покушении и потребовали дознания. В ходе следствия вам бы тоже не поздоровилось, — рассудительно продолжал Чжань Яо. — А раз государь сам во всем признался, да еще и на фоне дела канцлера Яня, никто не посмеет упрекнуть правителя. Вот дело и замяли без лишнего шума.
Юнь Цзыцзи прекрасно понимал скрытые пружины этой игры.
— Вы хорошо знаете Его Величество, — отозвался он, глядя на гостя.
Чжань Яо покачал головой и усмехнулся:
— В последнее время его поступки все чаще выходят за рамки моих представлений о нем.
Взглянув на водяные часы, Ци-ван понял, что утренний прием вот-вот завершится, и поднялся, чтобы откланяться.
— Раз Государственный супруг в добром здравии, тот человек за пределами дворца может спать спокойно.
Юнь Цзыцзи тоже встал.
— Передайте ему, что у меня все хорошо. И пусть одевается теплее — на улице холодает.
Имя второго брата так и не прозвучало.
— Я непременно заеду в поместье и передам ваши слова слово в слово, — улыбнулся Чжань Яо.
Когда гость ушел, Шаньчжу недовольно проворчал:
— Вот и славно. Теперь у этого ванъе появился отличный повод надоедать второму молодому господину.
— Он пришел с добрыми намерениями. Второй брат на государственной службе, он не может часто навещать меня во дворце, — Юнь Цзыцзи осторожно стряхнул скопившийся снег с ветки красной сливы. — Вчерашний взрыв наверняка встревожил домашних. Откуда тебе знать, быть может, это брат попросил его проведать меня?
Освобожденная от ледяного плена ветка упруго качнулась.
— Скоро Его Величество вернется с совета. Прикажи приготовить то, что он любит...
Договорить он не успел — чьи-то руки крепко обняли его со спины.
— Не нужно ничего готовить. Разве то, что я люблю больше всего на свете, не стоит прямо передо мной?
Юнь Цзыцзи вздрогнул от неожиданности и шутливо нахмурился:
— С самого утра — и такие бесстыдные речи?
Чжань Цянь прижался лицом к его пушистой меховой накидке, словно пытаясь наверстать упущенную за ночь нежность.
Шаньу, услышав голоса, вышел во двор и замер. Император и его супруг стояли под цветущей сливой, являя собой картину полного согласия и любви. И где же тут неприязнь или отчуждение? Но почему тогда вчера государь до рассвета просидел за государственными бумагами?
Слуга никак не мог разгадать эту загадку.
— Вы плохо спали этой ночью, Ваше Величество? — спросил Юнь Цзыцзи, заметив темные тени под глазами императора.
Хлебавший в этот момент целебный бульон государь смущенно прикрыл лицо фарфоровой чашей с изображением дракона и феникса.
Ему было не просто не по себе — он сегодня даже позавтракать толком не сумел от волнения.
Пришлось бежать во дворец Вэйян, чтобы утянуть у Цзыцзи чашу женьшеневого отвара.
— Разве я могу спать плохо, когда рядом мой Цзыцзи? — допив суп, Чжань Цянь поспешно перевел разговор на дела. — Твой второй брат начал проверку армейских расходов на строительство мостов. Однако Янь Ин на границе наотрез отказывается содействовать. Заявляет, что у него все чисто, а внезапные проверки лишь подрывают боевой дух. Какое поразительное малодушие, выдающее вину с головой.
— Тот мост построили год назад. Если там действительно крали, все счета давно переписаны, и второму брату будет непросто найти зацепки в бумагах, — задумавшись, произнес Юнь Цзыцзи. — А то, что Янь Ин противится проверке, доказывает лишь одно: в лагере слишком много лишних ушей. Он просто не может контролировать каждого своего подчиненного.
Чжань Цянь понимающе кивнул:
— Верно. Ведь под его началом сейчас стоят воины, взращенные семьей Юнь.
— Воины нашей семьи, возможно, и не превосходят всех в мастерстве, но их верность и честность не подлежат сомнению, — продолжил Юнь Цзыцзи. — Беда в том, что до столицы далеко. Янь Ин давит на них правами главнокомандующего, и простым солдатам, даже если они хотят донести правду до Вашего Величества, преграждают все пути.
— На исходе зимы на передовую отправится пополнение. Я внедрю туда доверенных людей из Управления Отрезания Чернил. Пусть проведут тайный сыск. Если кто-то из ветеранов пожелает открыть истину, его весть дойдет прямиком до меня.
— Ваше Величество мудро.
— Ранее я совершил глупость, лишив Юнь Фэйчи воинского звания, — со вздохом произнес Чжань Цянь. — Теперь я всей душой желаю вернуть ему пост маршала, но боюсь, что армия этого не примет.
Тогда, спасая раненого Цзыцзи и стремясь поскорее отправить его в столицу к лекарям, Юнь Фэйчи безропотно взял на себя чужую вину за проигранную битву у разрушенного моста. И теперь на нем все еще лежало клеймо преступника.
Если вернуть ему командование лишь потому, что его младший брат в фаворе у государя, это пошатнет доверие войск и погубит дисциплину.
Юнь Цзыцзи прекрасно понимал законы престола.
— Я верю, что Ваше Величество восстановит справедливость. Наша семья умеет ждать, и старший брат подождет своего часа. Сейчас главное — победа Бэйвэй на границе.
Чжань Цяню порой хотелось, чтобы его супруг не был столь рассудителен и мягок.
— Я без вины виноват перед вашим кланом. Если в твоем сердце осталась обида, вымести ее на мне. Хочешь — побей меня, хочешь — обругай. Как вчера, когда ты разнес половину дворца, только не держи все в себе.
Юнь Цзыцзи опустил длинные ресницы.
— Вчерашний взрыв и без того доставил Вашему Величеству немало хлопот. Я больше не посмею так ребячиться.
— Снова это «не посмею»! — недовольно проворчал Чжань Цянь. — Ты так и не научился видеть во мне мужа.
Заметив его обиду, Цзыцзи мягко обнял императора за шею.
— Ваше Величество порой ведет себя как капризный ребенок, требующий сладостей.
Это признание вполне устроило государя.
— Мой Цзыцзи и есть самая желанная сладость.
— К слову, только что в обитель приходил Чжань Яо.
Улыбка мгновенно сошла с лица Чжань Цяня.
— И зачем он пожаловал?
Юнь Цзыцзи без утайки поведал о состоявшемся разговоре.
Выслушав его, Чжань Цянь твердо произнес:
— Я дарую твоей семье особое право посещать тебя дважды в месяц. Им больше не понадобятся услуги этого почтальона.
— Вам не по нраву его визиты во дворец Вэйян?
Император ответил без обиняков:
— Да, не по нраву! А ты еще и за стол его звал! Завтракать в твоем дворце имею право только я!
— Это была лишь дань вежливости, а ты принял все за чистую монету!
— Хм!
Юнь Цзыцзи весело рассмеялся, ласково успокаивая его:
— Раз Вашему Величеству это неприятно, впредь я откажу ему от дома. Только не сердитесь.
Император довольно сощурился, гнев его улетучился без следа. Но тут он вспомнил, что покой Вэйянгуна может нарушить кое-кто еще.
— Если явится Янь Южоу, можешь гнать ее взашей, ссылаясь на мою волю.
— Гнать не придется, у меня есть средство получше.
Чжань Цянь изумился:
— И какое же?
Юнь Цзыцзи лишь загадочно улыбнулся:
— Вчерашняя крыша пострадала не напрасно.
Как и предвидел государь, спустя два дня Янь Южоу, собравшись с духом, вновь пожаловала во дворец. На сей раз она не стала искать встречи с императором, а направилась прямиком во дворец Вэйян.
Поскольку за ней сохранялся статус нареченной императрицы, дворцовые слуги не смели преграждать ей путь.
Шагая к воротам обители, служанка негромко поучала барышню:
— Стоит вам принять титул, как вы окажетесь выше его по положению. Барышне следовало бы заставить этого супруга выйти и приветствовать вас на коленях, дабы сразу указать ему его место.
Янь Южоу строго взглянула на девицу:
— На передовой он получил тяжелое ранение, его здоровье и поныне слабое. К чему эти глупые придирки?
Служанка торопливо склонила голову:
— Рабыня лишь напоминает волю Вдовствующей императрицы. Барышне не стоит забывать о своем долге перед родом Янь.
Янь Южоу лишь сухо хмыкнула и, остановившись перед воротами, высокомерно бросила стоявшему там Шаньу:
— Ступай и доложи своему господину, что я желаю видеть его.
Прежде чем слуга успел шевельнуться, из глубины двора донесся оглушительный грохот.
Янь Южоу испуганно отпрянула.
— Что он там творит?!
Шаньу учтиво улыбнулся:
— Не пугайтесь, барышня. Наш господин просто забавляется с порохом.
— Что?! — глаза Янь Южоу округлились от ужаса. — Он едва не сжег дворец Цзычэнь, и все еще смеет баловаться с этой скверной?!
Подобная выходка граничила с покушением на жизнь государя, но Чжань Цянь не только не наказал виновного, но и взял вину на себя, лишив придворных законного повода для жалоб.
— Но ведь Его Величество ни единым словом не упрекнул нашего господина, — мягко пояснил Шаньу. — Напротив, государь изволил заметить, что ежели тому будет угодно, он волен разнести хоть всю запретную обитель.
Янь Южоу лишилась дара речи. Она знала, что император благоволит к Юнь Цзыцзи, но подобная вседозволенность внушала истинный страх.
Если этот безумец волен взрывать все, что ему заблагорассудится, не взлетит ли она сама на воздух, если ненароком разгневает его?
— Не стоит так тревожиться, — успокоил ее слуга. — Наш господин лишь разгоняет скуку.
— Скуку?! Порохом?! — ахнула девица.
— Наш господин — выходец из потомственного рода полководцев. Военные забавы ему куда ближе обычных, — невозмутимо добавил Шаньу.
У Янь Южоу подкосились ноги. Она совсем забыла, что перед ней не изнеженная наложница, а воин, прошедший сквозь пламя сражений и проливавший кровь врагов.
В этот момент створки ворот распахнулись, и на пороге показалась Су Янь. С приветливой улыбкой она поклонилась гостье:
— Наш господин передает, что визит будущей императрицы — великая честь для его скромной обители. Прошу вас, проходите.
Су Янь была личной наперсницей государя. Ее присутствие немного успокоило Янь Южоу: она решила, что при главе женской службы Юнь Цзыцзи не посмеет бесчинствовать. Набравшись смелости, барышня шагнула во внутренний двор.
И в то же мгновение над ее ухом вновь грохнуло!
Янь Южоу вскрикнула, плечи ее мелко задрожали, а искусно уложенные шпильки в прическе опасно накренились.
— Не бойтесь, барышня, — поспешила успокоить ее Су Янь. — Господин просто запускает потешные огни.
— И Его Величество позволяет это?!
— Государь изволил заметить, что радость супруга для него — превыше всего.
Миновав цветущие сливы, Янь Южоу замерла.
Посреди заснеженного сада стоял Юнь Цзыцзи. В руках он держал многозарядный арбалет клана Юнь. Тонкие, изящные пальцы уверенно легли на спусковой механизм. Щелчок — и окованная железом стрела со свистом устремилась ввысь. В небе раздался оглушительный взрыв, рассыпавшийся снопом ярких искр. Но следом за вспышкой стрела раскололась надвое, и вниз, шипя и прожигая снег, полетел град раскаленных игл цветков груши.
Белоснежный покров в одно мгновение покрылся уродливыми черными проплешинами.
Янь Южоу застыла, не в силах вымолвить ни слова.
Это были вовсе не праздничные огни. Перед ней было грозное, смертоносное оружие, способное за секунды усеять землю трупами.
— О, — Юнь Цзыцзи наконец заметил гостью. На его прекрасном лице расцвела кроткая, безупречно вежливая улыбка. Голос его звучал мягко и певуче: — Барышня Янь пожаловала.
Лицо Янь Южоу сделалось бледнее зимнего снега. Губы ее задрожали, и, пятясь назад, она едва слышно выдохнула:
— Я... пожалуй, пойду!
Развернувшись, несостоявшаяся императрица со всех ног бросилась прочь из дворца Вэйян. Растерянная служанка едва успевала бежать за ней.
— Надо же, снова ушла, — негромко произнес Юнь Цзыцзи, задумчиво поворачивая в руках арбалет. — Совсем не умеет держать удар.
http://bllate.org/book/37113/4912790
Готово:
