Лу Чжочжао думал об этом, сдёргивая эту предупреждающую бумажку.
Внезапно на железной двери появилось несколько строк мелких красных символов.
Этот красный цвет был очень тусклым, прерывистым, словно кто-то написал его кровью.
【Предупреждение】
1. Не входите внутрь.
2. Не находитесь внутри более одного часа.
3. Пожалуйста, не верьте —
На третьем предложении надпись резко обрывалась, а почерк был настолько неразборчивым, что его едва можно было разобрать, как будто во время письма что-то внезапно прервало пишущего.
Толкая дверь на кухню столовой, в лицо пахнуло волной гнилостного зловония, похожего на запах свалки бытовых отходов, которую давным-давно не убирали. От этого лица Лю Сяосяо и остальных немного побледнели, но в конце концов они через силу сдержались и не вырвали.
Лу Чжочжао закрыл нос левой рукой, с абсолютно спокойным выражением лица шагнул внутрь этой погруженной во мрак кухню столовой.
Освещение в кухне было крайне тусклым, смутный свет пробивался лишь из небольшого квадратного окошка у самой крыши. Всё, что открывалось взору, было пропитано кровопролитием и беспорядком.
На большой столешнице из нержавеющей стали стояли невымытые ведра, различные пятна тянулись с пола до самой столешницы, раковины и стен, а кухонная утварь валялась на полу в полном беспорядке.
Чуть дальше находилась зона плиты с мощной вытяжкой, а в самом конце располагался погруженный во тьму внутренний зал, отделенный стеной. Было видно лишь три прохода, ведущих неизвестно куда.
— Брат Лу, здесь так просторно, как мы всё это найдем? — пожаловался Цяо Лэю, осторожно перешагивая через мусорное ведро, доверху забитое отходами, и немытые тарелки, сваленные прямо возле него.
Услышав это и помня о [Предупреждении], увиденном перед входом на кухню столовой, Лу Чжочжао бросил взгляд на часы.
Два часа и восемь минут.
И еще три прохода с неясной обстановкой, ведущие неизвестно куда.
С их нынешней эффективностью действительно было трудно уложиться в один час.
Оставалось только временно разделиться.
……
Лю Сяосяо и Су Мэнмэн отвечали за поиски в просторном и более безопасном зале кухни, который охватывал самую большую площадь и находился ближе всего к выходу. Что же до темного внутреннего зала, соединяющего те три прохода, то парень в белом халате сам по себе выбрал крайний правый проход и неспешно скрылся внутри.
Увидев это, Цяо Лэю и остальные дружно выдохнули — по крайней мере, не придется объединяться в пару с психопатом.
Оставалось еще два входа и три человека, так что способ распределения был очевиден без лишних слов.
— Брат Лу, тогда мы пошли, — с презрением глянув на стоявшего рядом трусливого Цянь Юя, Цяо Лэю решительно посмотрел на темный проход прямо посредине, собрался с духом и шагнул внутрь, не забыв подстегнуть Цянь Юя: — Пэппи, шевелись давай быстрее.
Заметив, что фигуры Цяо Лэю и Цянь Юя скрылись из виду, Лу Чжочжао перевел взгляд на последний оставшийся проход.
Там было настолько темно, что даже направление невозможно было разобрать.
Раздался тихий звук капающей воды — то ли близко, то ли далеко. Лу Чжочжао включил фонарик на телефоне и осторожно шагнул внутрь.
Однако стоило пройти всего пару шагов, как он наткнулся на поворот.
В отличие от кухни столовой, которая хоть и была грязной и зловонной, но все же выглядела относительно современной, стены и пол здесь были из грубейшего бетона, совершенно без признаков отделки.
Вместе со звуком капель воды из этого пустого пространства доносился легкий шум работающих механизмов.
Лу Чжочжао ступил тише, пройдя еще пару шагов, и луч фонарика выхватил тяжелую большую железную дверь ростом выше человека.
Массивная железная дверь была наспех задвинута на засов, на ней не было даже замка.
Фонарик скользнул по сторонам: над головой тускло светила лишь засаленная лампочка, а рядом с железной дверью находился выключатель — то ли управлявший ею, то ли нет. Лу Чжочжао внимательно осмотрел его с помощью фонарика и, заметив на выключателях следы ржавчины и пятна темно-красного цвета, все же отказался от мысли включать свет.
Больше ничего не было.
Лу Чжочжао замер перед железной дверью, взялся за засов — в руку сразу же ударил леденящий холод, нащупались даже ледяные кристаллы, сковавшие щеколду.
……
В то же время Цяо Лэю, находившийся по соседству с Лу Чжочжао, наощупь пробирался в кромешной тьме при помощи скудного света телефонного фонарика. Место, где они оказались, было складским помещением кухни, где ряды стеллажей ломились от кастрюль, мисок, тарелок и прочей кухонной утвари и оборудования.
Вдобавок на этих полках дожидались своей очереди быть найденными Цяо Лэю различные сушеные продукты, которые боялись сырости, но долго хранились.
Однако Цяо Лэю не замечал, что после входа на склад Цянь Юй, который сказал ему, что лампы на складе сломались, и договорился искать с двух разных сторон, на самом деле отсутствовал в этом помещении.
……
Поиски в зале кухни продвигались гладко: в конце концов, весь зал был виден как на ладони. Хотя площадь оказалась немалой, работа вдвоем шла довольно быстро.
Вскоре взгляд Лю Сяосяо упал на раздевалку кухни.
Она помнила, как Цяо Лэю говорил, что записка, которую Брат Лу нашел в комнате управления обслуживанием, выпала именно из дождевика.
Раздевалка оказалась довольно просторной: внутри находилось не только пять кабинок для переодевания, но и стулья со шкафчиками для хранения вещей, а прямо напротив входа даже висело зеркало во весь рост.
Когда Су Мэнмэн вошла в раздевалку, Лю Сяосяо все еще внимательно проверяла содержимое каждого шкафчика.
По сравнению с залом кухни, где повсюду витал гнилостный запах, в раздевалке было куда больше всякого хлама, но воздух стоял значительно приятнее.
Вошедшая Су Мэнмэн не стала сразу присоединяться к поискам Лю Сяосяо, а вместо этого остановилась перед зеркалом и достала из сумочки губную помаду.
— Сяосяо, что ты делала внизу прошлым ночью? — в раздевалке раздался мягкий голос Су Мэнмэн, а тон был наполнен легким, веселым смехом, словно она спрашивала о какой-то забавной мелочи.
Услышав это, Лю Сяосяо мгновенно оцепенела.
— Ничего, просто забыла кое-что внизу и спустилась забрать, — с чувством вины сфабриковала Лю Сяосяо отговорку, придуманную еще прошлой ночью. Именно из-за этого угрызения совести не позволили ей обернуться, и она не увидела, что на лице Су Мэнмэн, разглядывающей в зеркале цвет своих губ, не было ни малейшего намека на улыбку.
— Вот как, — голос Су Мэнмэн прозвучал так, будто она во всем разобралась.
Су Мэнмэн убрала помаду.
Шаги удалились.
Лю Сяосяо, которая все это время прислушивалась к движениям Су Мэнмэн и боялась, что та продолжит расспросы и выдаст ее обман, почувствовала облегчение, поняв, что Су Мэнмэн ушла.
Вот только она упустила из виду то, что когда Су Мэнмэн уходила, тихо прозвучал щелчок закрывающейся двери.
В темном коридоре одинокая фигура быстрыми шагами шла вдоль стены.
Его движения были неспешными, но шаги — абсолютно точными, до доли миллиметра, причем в этом пустом пространстве он практически не издавал ни звука, и даже дыхание было едва заметным.
Словно призрачная тень, он лишь изредка оскаливал хищные клыки в игре света и тени.
Если бы Цяо Лэю и остальные находились здесь, они бы непременно узнали в этом человеке Цянь Юя, который вроде как должен был вести поиски вместе с Цяо Лэю.
В этот момент Цянь Юй больше не выглядел сутулым, сгорбленным и робким человеком. Он был одет в чисто черное, тончайшее как цикадиновое крыло обтягивающее трико, которое полностью подчеркивало его крепкие, натренированные мышцы — это была не та эстетическая мускулатура, что зарабатывают в фитнес-залах, а мышцы, созданные для убийства.
Место, по которому он шел, оказалось именно тем коридором, куда вел выбранный парнем в белом халате проход.
Коридор был коротким, а в самом конце виднелась деревянная дверь цвета натурального дерева — самая обычная офисная дверь, какие ставят в заурядных административных зданиях. Дверь была приоткрыта, словно говоря о том, что кто-то уже проскользнул внутрь и еще не вышел.
Увидев это, на лице Цянь Юя промелькнуло хищное возбуждение: с тех пор как он попал в этот мир страшных историй, он томился в жажде слишком долго, и ему отчаянно требовалась теплая кровь, чтобы утолить голод в желудке.
Шел уже третий день с тех пор, как Цянь Юй попал в этот Мир Страшных Историй.
Изначальной целью Цянь Юя была Лю Ии, та робкая старшеклассница выпускного класса. Ее молодое, свежее тело и полная сил алая кровь сводили с ума одним своим ароматом.
К тому же она была чистой овечкой, которую легче всего обмануть в этом полном ужаса и преследующих призраков мире, где нельзя обрести покой.
Но всё разрушил тот сующий нос не в свои дела парень по фамилии Лу.
Из-за него он был вынужден с самого первого дня участвовать в общих сборах всех остальных.
И вот теперь наконец представился такой редкий шанс, когда все разбрелись, да еще и выдался идеальный момент, чтобы обмануть Цяо Лэю и обеспечить себе безупречное алиби.
Раздраженно думая об этом, Цянь Юй действовал с еще большей осторожностью и, едва касаясь краев дверного косяка, почти бесшумно протиснулся в кабинет.
Просторный кабинет. Едва переступив порог, в глаза бросался массивный письменный стол из розового дерева в самом дальнем углу и панорамное окно, занимавшее почти половину стены. Жалюзи были плотно закрыты, и лишь сквозь крошечные щели по краям пробивались капли дневного света, освещая чахлый куст хлорофитума у окна.
Напротив панорамного окна стоял красивый книжный шкаф со стеклянными раздвижными дверцами для защиты от пыли, внутри которого валялись разрозненные мелочи, а сбоку шкафа висел комплект зеленой формы.
Перед письменным столом располагался гарнитур из дивана и журнального столика — в полумраке было трудно разглядеть детали, но вдруг раздался щелчок, за которым последовал испуганный возглас и звук разлетевшихся по полу и спешно собираемых бумаг.
Увидев это, улыбка на лице Цянь Юя стала еще шире. Он почти отчетливо представлял себе, как тот жалкий тип в белом халате неуклюже шарит под столом в поисках документов.
Вне Мира Страшных Историй Цянь Юй работал психотерапевтом, вернувшись из-за границы.
Цянь Юй с самого начала понял, что парень в белом халате прикидывается сумасшедшим.
И прекрасно понимал, о чем думают такие люди.
Классическое демонстративное расстройство личности, сочетающееся с наслаждением превосходством от манипулирования другими и их одурачивания.
А также способ показать остальным, что с ним шутки плохи.
По сути своей — напускная грозность и трусость внутри.
Из-за какой-то детской травмы или желания скрыть собственную уязвимость… например, тяжелые увечья, которые сочли бы обузой или выдали бы в нем легкую добычу.
http://bllate.org/book/37103/4619913
Готово:
