Пэн Синъянь ещё не успел сообразить, улыбка на его лице не до конца угасла, как она так и застыла на губах.
Пока капля за каплей кровь не потекла по его лбу, он, наконец, словно что-то осознав, поднял руку и провёл по лицу, после чего наткнулся на испачканные липкой кровью пальцы.
— Чёрт! — Пэн Синъянь, одновременно разозлённый и чувствующий боль, потерял всю свою недавнюю невозмутимость, яростно вскочил на ноги и замахнулся со всей силы.
Остальные тоже испугались такого поворота событий, но всё же поспешили удержать его.
Ин Цэнь, ни капли не страшась, встретил его взгляд и одновременно швырнул на пол пустую бутылку из-под вина.
Бутылка упала на толстый ковёр, устилавший пол, и не разбилась, издав лишь глухой стук.
— Ин Цэнь, да как ты смеешь меня бить! Ты ведь в последнее время обошёл всех подряд и наверняка знаешь, что я — твоя последленная надежда. Так вот, я тебе так скажу: изначально я ещё планировал ради твоего отца проявить милосердие и помочь тебе самую малость, чтобы ты не скатился на самое дно, но теперь я заявляю: даже не думай об этом!
— Да как у тебя вообще хватает наглости упоминать моего отца? Если бы он узнал, какие условия ты мне ставил, ты бы уже раз восемь сдох!
— Ладно, раз ты до сих пор такой дерзкий, я посмотрю, долго ли ты ещё продержишься! Я не вложу ни единой монеты, жди банкротства компании Ин!
— Не переживай, — Ин Цэнь посмотрел на него с усмешкой. — Даже если дойдёт до того, что я пойду по миру с протянутой рукой, я никогда не окажусь у порога твоего дома!
С этими словами Ин Цэнь повернулся и ушёл.
Позади раздался звук возни и волочащихся ног — судя по всему, Пэн Синъянь попытался броситься за ним, но остальные его удержали.
Однако Ин Цэню было уже не до того, ему хотелось лишь поскорее отсюда убраться.
Пэн Синъянь, удерживаемый товарищами, не мог за ним погоняться и продолжал бесноваться и орать:
— Ин Цэнь, жди меня! Я заставлю тебя заплатить за это! Не пройдет и недели, как ты окажешься на улице!
Не оглядываясь, Ин Цэнь распахнул дверь и вышел наружу, громким хлопком отрезая все звуки.
Тишина коридора резко контрастировала с шумом в банкетном зале, но Ин Цэнь, не замедляя шага, выбежал на улицу.
Добравшись наконец до частного клуба, он остановился, согнулся пополам и начал судорожно, глубоко дышать.
Уже наступила зима, зимняя ночная прохлада была холодна как вода, мгновенно сводя на нет крошечное тепло, что появилось в теле от недавнего бега.
Ин Цэнь немного перевёл дух и уже собрался вызвать машину, как вдруг зазвонил телефон — на экране высветилось имя Вэнь Чжэна.
Вэнь Чжэн был его другом детства. У него скверный характер, и за всю жизнь у него был лишь этот единственный друг, который к тому же остался единственным человеком, по-настоящему переживающим за него.
— Алло, — Ин Цэнь нажал кнопку ответа.
— Цэньцэнь, как дела? — в трубке тут же послышался обеспокоенный голос Вэнь Чжэна. — Пэн Синъянь согласился помочь?
Услышав это имя, Ин Цэнь мгновенно вспомнил слова, сказанные тем человеком внутри, ощутил подступающую тошноту и даже думать о нём больше не хотел.
Заметив, что он долго молчит, Вэнь Чжэн, разумеется, всё понял и невольно вздохнул:
— Цэньцэнь, ты тоже не принимай близко к сердцу. Сумма-то в конце концов немаленькая, на твоем месте любой стал бы трижды всё взвешивать. Я говорил с отцом, но ты же знаешь, всё состояние нашей семьи, даже если вложить его целиком, — это капля в море. Впрочем, мы с родителями обсудили это: если... если действительно дойдёт до крайности, приезжай жить к нам. Хоть мы и не сможем помочь тебе с бизнесом, накормить и предоставить крышу над головой нам вполне по силам.
За какие-то полмесяца Ин Цэнь рухнул с небес прямиком на дно, услышав столько гадостей, сколько не слышал за всю свою жизнь, и Вэнь Чжэн стал первым, кто произнёс такие слова.
У Ин Цэня внезапно защипало в носу, но он не хотел казаться слабым, поэтому поспешно запрокинул голову. К счастью, они с Вэнь Чжэном разговаривали по телефону, и тот не мог видеть его нынешнего выражения лица.
— Цэньцэнь, ты слушаешь?
— Слушаю, — отозвался Ин Цэнь.
— Ты всё ещё там? Я отправлю за тобой водителя.
— Не нужно, я на такси доберусь, — вздохнув, ответил Ин Цэнь. Сколько он себя помнил, стоило ему выйти из дома, как его повсюду возил личный шофёр, но за последнее время компания понесла такие убытки, что всё, что можно было заложить, уже заложили.
— Ладно, тогда будь осторожен, завтра я к тебе заеду.
— Хорошо.
— Да, кстати... — Ин Цэнь уже собирался повесить трубку, как Вэнь Чжэн, словно внезапно что-то вспомнив, тут же добавил: — Цэньцэнь, ты ведь обошёл абсолютно всех, кого знаешь?
— Да, — устало произнёс Ин Цэнь. — Но результат ты сам знаешь. Даже родные тетя и дядя отказались помочь, что уж говорить об остальных.
— Верно. Остался всего один день, и если не удастся найти средства, компанию Ин уже не спасти. В конце концов, дядя и тётя отдали этому делу полжизни.
На лице Ин Цэня промелькнула боль, но он постарался придать своему голосу рассудительный и спокойный тон:
— Ничего уже не поделаешь.
— Цэньцэнь... — Вэнь Чжэн, казалось, хотел что-то сказать, но не осмеливался, и голос его звучал нерешительно.
— Что такое?
— Я просто подумал, что, возможно, есть ещё один человек.
— Ещё один? Кто?
— Ты помнишь того гостя, который приходил на твой день рождения в прошлом году? Он подарил тебе набор изумрудных украшений...
На этом Вэнь Чжэн умолк — в конце концов, они оба прекрасно знали, какова была судьба того подарка.
Ин Цэнь выбросил его прямо на глазах у дарителя в бассейн неподалеку. Тогдашний Ин Цэнь ещё не вкусил жизненных тягот, был избалован донельзя, не ведал ни страха, ни стыда и при всех спросил мужчину, не пытается ли тот старый хрыч зариться на молоденьких.
Однако воспитание у мужчины было отменным, он вовсе не рассердился, просто с тех пор больше никогда с ним не связывался.
Ин Цэню больше не хотелось вспоминать о глупостях, совершённых им в те годы. Тогда он почти не разбирался в делах бизнеса и совершенно не представлял, что собой представляет семья Хо.
Если бы можно было вернуться в прошлое, он бы непременно послушно произнёс: «Спасибо, дядя Хо».
Но прошлое осталось позади, и что ни говори — теперь уже поздно.
Только к чему Вэнь Чжэн вдруг завёл об этом речь?
— Помню. К чему ты клонишь? — ответил Ин Цэнь.
— Цэньцэнь, в тот год я наводил справки о тех украшениях — это был аукционный лот стоимостью не меньше восьми значных чисел. Если бы он не был к тебе неравнодушен, стал бы кто-то дарить на день рождения столь дорогую вещь?
http://bllate.org/book/37087/4617181
Готово:
