Тот ребёнок был невысок ростом, от силы четырёх-пяти лет на вид.
Но худой донельзя и невероятно бледный. Это была пугающая худота и мертвенная бледность — по мнению Цзян Хунвэя, его без преувеличения можно было сравнить с хрупким листиком тонкой бумаги.
Казалось, стоило лишь налететь буйному ветру, свирепствующему в эту бурю, и его тут же унесёт прочь.
Однако даже несмотря на это, мальчик, исхудавший до неузнаваемости, был удивительно красив.
Настолько красив, что Цзян Хунвэю хватило бы и беглого взгляда, чтобы понять: этому ребёнку не место в такой глуши. Он точно не мог быть плодом любви той пары с загорелой кожей и самыми заурядными чертами лица, стоявшей рядом с ним.
Глава вторая. Посредник. Сегодня в деревню пожаловали гости.
Сегодня в деревню пожаловали гости.
Те самые люди, которые даже в проливной дождь способны заставить других охотно сотрудничать с проверкой и не сметь выражать ни малейшего недовольства.
Выражаясь языком здешних взрослых, это были люди из высших инстанций.
Только вот перед этими важными птицами, которых следовало бы потчевать лучшими винами и кушаньями, тётушка Ян уперев руки в боки устроила громкую ссору с рябым Яном, жившим у самого входа в деревню.
Спор зашёл о том, насколько же тётушка Ян «бесполезна», раз до сих пор не смогла родить третьему дяде Яну ни сыновей, ни дочерей.
А заодно и о том, является ли Ян Минли родным сыном рябого Яна и его жены или же мальчиком, которого они купили.
Эти двое, обычно готовые препираться по полдня при каждой встрече, в конце концов были призваны к порядку главарём тех самых влиятельных господ.
И хотя тётушка Ян и рябый Ян по-прежнему стояли с раскрасневшимися от злобы лицами, они всё же унялись и перестали изрыгать ругательства.
Лишь синхронно отвернулись друг от друга и умолкли.
Чжоу И во все глаза впитывал открывшуюся перед ним картину, словно делая запись в своём виртуальном дневнике.
И хотя Чжоу И изо всех сил старался беспристрастно описывать факты, которые видел собственными глазами, втихую записанные им обращения «дядя», «тётушка» и презрительные прозвища ясно выдавали его истинные мысли и предвзятость.
Когда Цзян Хунвэй перевел взгляд на происходящее у дверей, Чжоу И через пелену дождя встретился с ним взглядом.
В отличие от других зевак, которые по привычке отводили глаза или попросту уходили, сообразив, что ловить здесь нечего, в глазах Чжоу И не было ни капли испуга или вины человека, которого поймали за разглядыванием чужих скандалов.
Единственное, что читалось на дне его глаз — это невозмутимость, в которой не было и намёка на робость.
Невозмутимость, совершенно не по возрасту.
Она создавала ощущение полного равнодушия, словно мальчик оказался на пороге лишь потому, что его дом стоял как раз напротив.
А эта парочка его бестолковых опекунов просто выволокла его на улицу поглазеть на зрелище.
Люди, заметившие, куда именно устремлен взгляд Цзян Хунвэя, предавались каждый своим мыслям.
Среди них Ян, только что задетый за живое, нетерпеливо попытался втянуть в неприятности семью Чжоу Вэня.
Словно внезапно обретя почву для возражений, он ткнул пальцем в малютку Чжоу И ростом с горшок и завопил:
— Если уж говорить о том, на кого кто не похож, так это на пацана из семьи Чжоу Вэня! Вы только поглядите на этот нос, эти глаза, это лицо — да его любой малолетний телезвезда мог бы родить! Разве мог такой уродливый пьянчуга с кривым ртом и косым взглядом, как Чжоу Вэнь, произвести на свет подобного ребёнка!
Чжоу Вэнь, которого беззастенчиво ткнули носом в его изъяны и подняли на смех, в тот же миг воспылал гневом и бросился вперёд с намерением задать обидчику трепку.
Но прежде чем пересечь пелену дождя с голым торсом и закатанными штанинами, он не забыл запихнуть Чжоу И обратно в дом.
Словно истовая попытка спрятать шило в мешке — из страха, что Цзян Хунвэй и остальные тоже заметят неладное.
Однако стоило этим двоим сойтись в рукопашной, как их тут же скрутили двое штатских сотрудников, прибывших вместе с Цзян Хунвэем.
Один из них произнёс сверху вниз:
— Родная кровь есть родная кровь, а покупного не скроешь. Мы сверим каждого из списка, который предоставила эта женщина. И если выяснится, что дети не родные, то поголовная проверка всей деревни вполне вероятна.
Чжоу Вэнь, которого только что держали с багровым от напряжения лицом и явным несогласием во взоре от уголков глаз до губ, услышав это, внезапно испугался.
Он затараторил, на ходу меняя показания:
— Я признаю́, что этот ребёнок мне с женой не родной, но я его не покупал, я подобрал его на дороге.
Цзян Хунвэй скептически приподнял бровь и глухим голосом спросил:
— Точное время и место, где подобрал?
Чжоу Вэнь без малейшего колебания выпалил:
— Шестнадцатое августа пять лет назад, его бросили на большой дороге у въезда в деревню, я нашёл его, когда собирался на заработки в соседнюю деревню. Поскольку я ношу фамилию Чжоу, а родился он как раз в понедельник, я и назвал его Чжоу И — просто и растить легко.
Закончив говорить и заметив равнодушие на лицах Цзян Хунвэя и остальных, Чжоу Вэнь добавил, не боясь выставить себя в дурного свете:
— Если вы мне не верите, можете расспросить всю деревню, пусть скажут, похож ли я, Чжоу Вэнь, на человека, готового выложить большие деньги за покупку ребёнка.
Он добавил — то ли искренне, то ли притворно:
— Как подумаю об этом теперь, сам не пойму, какая муха меня тогда укусила. В доме шаром покати, есть почти нечего, а я притащил назад эту разорительную напасть.
Цзян Хунвэй и его подчинённые молча переглянулись, после чего последовал вопрос:
— Оформили документы на усыновление?
Ответ, разумеется, был отрицательным.
В тот же вечер Чжоу Вэнь занёс сельскому старосте полпачки сигарет, и тот одним росчерком пера прямиком зарегистрировал мальчика на семью Чжоу Вэня.
Из-за этого Цзян Хунвэй бросил ещё несколько взглядов в сторону дома Чжоу Вэня.
Но поскольку хилого Чжоу И наглухо загородила жена Чжоу Вэня, он ничего толком не разглядел.
Он понял лишь одно: в семье Чжоу Вэня и вправду свирепствовала нищета, однако не до такой степени, чтобы они не смогли прокормить полугодовалого ребёнка.
Иначе откуда у его жены взялась такая комплекция?
Но для Цзян Хунвэя сейчас превыше всего было дело о торговце людьми.
А правдивость слов Чжоу Вэня можно было пока отложить в сторону и обсудить позже, когда всё уляжется.
Поэтому Цзян Хунвэй велел подчинённым отпустить Чжоу Вэня, позволив тому мокрой курицей убежать обратно, а сам продолжил допрашивать средних лет женщину и рябого Яна о деталях происходящего.
Полчаса спустя отряд Цзян Хунвэя по оставленным следам постучал в дверь посредника.
http://bllate.org/book/37076/4614700
Готово:
