Верно, когда я очнулся, то заметил, что какой-то тёмный силуэт вел себя подозрительно. Обнаружив, что я пришел в себя, он попытался на меня напасть. В спешке я непреднамеренно применил изученную во сне технику массива и поймал тёмную силуэт в ловушку. Я хотел выяснить личность противника, но, к несчастью, в лесу прятался кто-то еще, кто применил против меня меч и использовал приемы владения клинком...
Ши Цин ничего не стал скрывать и доложил обстановку как есть, лишь намеренно запутав детали.
Однако, судя по следам на месте происшествия и силам всех присутствующих, этого было достаточно, чтобы они убедились в передаче всей информации. На этом он умолк и, изображая страх и трепет, прижал руку к груди.
В этот самый момент вернулся Чэнь Цзи. Лицо у него было странное, в руке он держал изысканный резной нефритовый ларец, а за пазухой прижимал кувшин с вином.
На этот раз не только старейшины и ученики Секты Циньюнь, но даже лицо Се Цыю слегка дрогнуло. Его плотно сжатые губы чуть шевельнулись, и он наконец спросил:
— Он оставил еще какие-нибудь слова для кого-нибудь?
— Не помню... Мое тело и так слабо, а во сне он выложил всё без утайки, но я запомнил не всё, — с виноватым видом произвел Ши Цин. — Ученик бесполезен и не оправдал добрых намерений Бессмертного Владыки, ууу-у!
С этими словами его глаза действительно покраснели, и из них скатилось несколько слезинок.
— Ну-ну, ну что ты, это не твоя вина. Раз так, то, возможно, это действительно твоя судьба с ним... — подал голос глава Бай Е, пытаясь утешить его.
В мире бессмертных нередко случалось обрести наследие по воле счастливого случая. Быть может, это обучение во сне было чем-то вроде тайной обители наследия. Если бы подобное произошло с кем-то другим, это показалось бы невероятным, но если речь шла о всесторонне одаренном гении — Бессмертном Владыке Шуаньюе, который обожал изучать всевозможные древние техники, то любые самые немыслимые вещи становились возможными.
Подумав об этом, глава Бай Е полностью поверил словам Ши Цина, да и Се Цыю погрузился в задумчивость.
Ши Цин смахнул слезы рукавом и в тот момент, когда никто не видел, изогнул свои красивые брови и глаза, наполненные слезами, с лукавой улыбкой.
Западный регион Секты Циньюнь, в ту самую ночь, когда всё произошло, внутри искусно и изящно построенного деревянного терема.
Лунный свет пал на изящную глазурованную черепицу карнизов терема. Ночной ветерок пронесся мимо, и придворные колокольчики, висящие на шестиугольной башне, зазвенели.
Чистый свет пробился сквозь полуприкрытые деревянные решетчатые окна и проник на верхний этаж павильона. В погруженной во мрак комнате, где не горели свечи, лишь полоса холодного лунного света падала на кушетку у полуоткрытого окна. На ней сидел человек, погруженный в медитацию и трансобильную практику, вокруг которого клубилась густая Энергия демонов. Тёмный силуэт внезапно задрожал, резко распахнул глаза и изверг полный рот крови. В его налитых кровью глазах полыхали два темных язычка пламени.
— Ничтожество, умудрился провалить дело, — раздался в мрачном углу комнаты неопределенный по полу голос. Оказывается, в помещении были и другие люди, укрывшиеся в тени, куда не доставал лунный свет.
— Это Се Цыю! Как он мог так быстро догадаться?
Человеком на кушетке был Дунфан Юйцин, и сейчас он с ненавистью произнес:
— У него есть Сынань, предупреждающий о воле Небесного Пути. Получив указания Небесного Пути, он рано или поздно обнаружил бы это, поэтому тебе и велели действовать в отсутствие Гу Чжаньюэ. Но ты оказался не в силах справиться даже с несколькими внешними учениками!
— То были не обычные внешние ученики. Тот человек владеет техникой массива Ши Шуаньюя, его личность вызывает подозрения.
Раздался хруст — это фарфор с треском разлетелся вдребезги под чьей-то мертвой хваткой. Человек, скрывавшийся во мраке, сжав зубы, по слогам выговорил:
— Ши Шуаньюй?
— Мало того, когда божественное сознание Бога Демонов во мне спасалось бегством, он даже поглотил его часть...
— Ничтожество!
Вслед за гневно брошенным окриком из темноты в сторону Дунфан Юйцина сорвалось несколько холодных лучей. Тот торопливо взмахнул рукой для защиты, но его все равно отбросило ударной волной, и он снова выплюнул кровь. По полу перед кушеткой раскинулись осколки только что раздавленной фарфоровой чашки. Дунфан Юйцин не смел произнести ни слова, а по его вискам катился холодный пот.
— Сначала ты не смог сдержать утечку энергии демонов из своего тела и привлек Павильон Утреннего Тумана, а теперь еще и эта неожиданность!
Гнев казался столь осязаемым, что, будь у него воля, он наверняка искромсал бы Дунфан Юйцина на тысячу кусков.
После недолгой тишины из темноты снова раздался голос, прозвучавший уже гораздо сдержаннее:
— Выясни, кто он такой на самом деле.
С хлопком дверь терема распахнулась, и ночной ветерок вместе с лунным холодом ворвался внутрь. Человек, прятавшийся в тени, наконец явил в лунном свете свою высокую фигуру. Стоя спиной к комнате, он повернул голову и ледяным тоном бросил:
— Какая бы ни была у него личность — убей.
— Слушаюсь! — поспешно опустив голову, отозвался Дунфан Юйцин.
Подняв взгляд снова, он увидел лишь пустой дверной проем — там не осталось и следа человека.
Оглядев убогую комнату прежнего хозяина тела и поняв, что здесь нет ничего, что стоило бы забрать с собой, Ши Цин обнаружил ждавшего снаружи Старшего соученика Чэнь. В конце концов он не взял с собой ровным счетом ничего. Выразив особую благодарность Старшему братишке Цзян, который заступился за него в тот день, и попрощавшись с остальными, он вместе со Старшим соучеником Чэнь отправился во внутренние покои.
Раз уж Секта Циньюнь поверила его выдумке, теперь он мог считаться единственным наследником Бессмертного Владыки Шуаньюя. Глава Бай Е решительно отказался позволить ему и дальше оставаться безвестным во внешних покоях и выполнять черную работу.
Ши Цин попал в этот роман, когда ему было всего семь лет. Предок Усюй из Секты Циньюнь, находившийся на Стадии Преодоления Бедствия, подобрал его и привел на Пик Цинцзи в качестве своего закрытого ученика. Ши Цин был даже старше по рангу, чем глава Бай Е. Когда же Ши Цина в подростковом возрасте предоставили самому себе, Предок Усюй ушел в затворничество. Предки на Стадии Преодоления Бедствия запросто могли закрыться на сотню лет; снаружи всё перевернулось с ног на голову, а он до сих пор не вышел.
Ши Цин, конечно, не смел задирать нос и называть себя учеником Бессмертного Владыки Шуаньюя: он вовремя остановился и заявил, что из-за низкой ступени культивации не желает позорить имя Бессмертного Владыки Шуаньюя, а потому останется в Секте Циньюнь в статусе семьдесят восьмого ученика.
Глава, видя его столь рассудительное поведение, охотно согласился. Приняв во внимание состояние его здоровья, он в конце концов постановил поселить его на Пике Цинчжу, что входил в состав Медицинских вершин, дабы старейшине Бай Юню было удобнее заботиться о его теле.
Старейшина Бай Юнь тоже с легкостью пообещал, что отныне у него будет вдоволь любых целебных трав и что он тщательно изучит проблему его меридианов сердца. Это было неплохо: юноше не придется ломать голову над поисками лекарственных растений для поддержания здоровья, да и вопрос с происхождением пока удалось замять.
Вспомнив, как в тот день Се Цыю с холодным лицом махнул рукавом и удалился, Ши Цин невольно мягко улыбнулся.
Только вот...
Ши Цин посмотрел на стоявшего перед ним ученика Павильона Утреннего Тумана в белых одеждах с узором ледяных облаков — того самого, что во время допроса в главном зале стоял за спиной у Се Цыю. Это было новое, незнакомое прежде лицо, и, как он слышал, звали его Ся Чжань.
Почему он не ушел вместе с Се Цыю? И к тому же объявился во дворе его нового жилища на Пике Цинчжу?
Ся Чжань, который в тот день последовал за Се Цыю, проходя мимо Ши Цина, даже кивнул и улыбнулся. Он выглядел весьма жизнерадостным и веселым, что резко контрастировало с ледяным нравом стоявшего перед ним юноши. Неужели та дружелюбность была лишь плодом его воображения?
Впрочем, неважно. Лишь бы это был не Се Цыю — этот человек действительно внушал ему легкий страх своим взглядом, казалось, способным проникнуть сквозь любую завесу и не оставляющим ни единого укрытия.
— Ого, а что братец Ся здесь делает? — Ши Цин непринужденно закинул руку на плечо Ся Чжаню и дружески произнес.
Плечо и шея под его рукой мгновенно напряглись. Ся Чжань отступил в сторону, ускользнув из-под его руки, и холодно покосился на него.
Похоже, в тот день он действительно перенес слишком большую кровопотерю и в помрачнении рассудка всё перепутал: в человеке перед ним не было ни капли мягкости и дружелюбия.
— Говорят, что даос Ся — новоприбывший ученик Павильона Утреннего Тумана, который сейчас совершает вылазку в мир для закалки. Бессмертный Владыка Цыю попросил позволения оставить его на обучение в Секте Циньюнь, и глава Бай Е дал согласие, — пояснил Старший соученик Чэнь. — С этих пор вы оба будете совершенствоваться вместе с учениками внутренних покоев.
— Тогда почему он тоже на Пике Цинчжу? — недоуменно спросил Ши Цин.
— Слышал, даос Ся увлекается изучением массивов, и Бессмертный Владыка Цыю лично выразил надежду, что тот будет жить и передвигаться вместе с тобой, дабы вы могли учиться друг у друга и обмениваться опытом, — ответил Старший соученик Чэнь.
Да это же чистой воды слежка!
Ши Цин посмотрел на это лицо-айсберг, до боли похожее на Се Цыю, и подумал, что всё это чертовски затруднительно:
— Кхм, братец Ся выглядит прямо как луна над облаками или снег на вершине хребта. Как я, простой смертный, могу соответствовать ему для обмена опытом?
Иными словами: он такой холодный и отстраненный! Никакого общения не получится.
Выслушав это, Старший соученик Чэнь с улыбкой произнес:
— Ну что ты, младший соученик скромничает. На мой взгляд, ты мягок и дружелюбен, держишься с достоинством, и с кем бы ни свела тебя судьба, я уверен, вы отлично поладите.
— Это лишь перед Старшим соучеником Чэнь. Старший брат всегда столь нежен и добр со всеми соучениками, а беседовать с ним — словно греться под весенним ветерком. Мне это безумно нравится.
Ши Цин ответил улыбкой, рассыпаясь в любезностях.
Слушая его, Старший соученик Чэнь замер и слегка смущенно опустил голову.
Ся Чжань бросил на них равнодушный взгляд и остался совершенно глух к их взаимным расхваливаниям.
Ши Цин и Ся Чжань разошлись по своим комнатам, чтобы навести порядок. Когда дошло до середины, Ши Цин обернулся и заметил, что Старший соученик Чэнь никуда не ушел:
— У старшего брата еще есть дело?
— Почему ты не носишь тот успокаивающий благовонный мешочек, что я подарил тебе в прошлый раз?
Произнеся это, Старший соученик Чэнь извлек из рукава новый мешочек и протянул Ши Цину:
— Моя младшая сестрица вышила еще один, и я подумал отдать его тебе, а старый заменить.
— А, я убрал его подакто, сейчас тут немного беспорядок... Старший брат спешит? Если нет, то подожди, я поищу его и верну тебе.
Ши Цин так и сказал, но Старший соученик Чэнь бросил взгляд на ничтожно малое количество вещей в его комнате — там не было и намека на беспорядок.
Сохраняя легкое смущение, он промолвил:
— Не спешу. Ну тогда этот мешочек...
— Мне как-то неудобно снова принимать подарки от старшего брата. Прошлый я взял, не зная, что его вышила твоя младшая сестра, а теперь, когда знаю, мне и вовсе неловко.
Однако Старший соученик Чэнь не убирал руку. Лицо его слегка покраснело, а в голосе прозвучало беспокойство:
— В мешочке заложено сокровенное чувство... Я думал... думал, что раз ты принял прошлый мешочек, то ответил на мои чувства. Разве ты только что не говорил, что тебе нравится...
С этими словами он протянул руку, собираясь схватить Ши Цина за запястье.
Что? Ши Цин тогда просто подумал, что Старший соученик Чэнь проявил сердечное участие, раз уж зачастил к нему с визитами, и машинально взял названный успокаивающим мешочек, ни на секунду не подозревая о каких-то скрытых смыслах!
Что же до слов «мне нравится» минутой ранее — да он же просто разозлился из-за того, что Се Цыю подослал за ним соглядатая, вот и ляпнул нарочно! Это «нравится» совсем не то «нравится»!
Ши Цин отпрыгнул в сторону:
— ...Старший брат действительно всё не так понял.
— Младший соученик...
В разгар этой возни у входа раздался бесстрастный голос:
— Беспокоюсь, что помешал.
Стоявший спиной к двери Старший соученик Чэнь, услышав звук, тут же спрятал мешочек обратно за пазуху, а Ши Цин воспользовался моментом, чтобы выскользнуть из-за его спины.
Пришедший Ся Чжань с бесстрастным лицом смотрел на них обоих.
— Тогда я сначала пойду, загляну к тебе завтра, — бросил Старший соученик Чэнь и удалился. Проходя мимо Ся Чжаня, он поспешно сложил руки в приветствии, но Ся Чжань лишь равнодушно глянул на него и чуть заметно кивнул.
Убедившись, что Старший соученик Чэнь скрылся, Ся Чжань перевел взгляд на всё еще озадаченное лицо Ши Цина:
— Больше не нравится?
— Что? — Ши Цин все еще хлопал глазами.
Ся Чжань:
— Мягок и дружелюбен, словно греться под весенним ветерком... Безумно нравится.
Сообразив, в чем дело, Ши Цин в очередной раз подумал, что этот Ся Чжань своей манерой говорить до умопомрачения похож на Се Цыю!
Следующие несколько дней Ши Цин был занят тем, что уходил затемно и возвращался заполночь, лишь бы избегать Старшего соученика Чэнь. Почти все ученики внутренних покоев уже перешли на Истинное Ничто и не нуждались в еде. Хотя в секте имелась трапезная, где подавали духовные злаки и мясо, недоступные во внешних покоях, там ценили лишь качество ингредиентов, совершенно не заботясь об их вкусе.
http://bllate.org/book/37046/4610265
Готово:
