Чжун Сюань прищурился и, окинув его оценивающим взглядом, бросил: Ты что, возомнил себя небожителем? Выглядишь-то так себе.
Янь Эр посчитал его слова верхом слепоты. Даже если сейчас от него осталась лишь душа, это еще не повод опускаться до уровня «так себе»: Моя бабушка всегда говорила, что среди всех детей в нашей семье я самый симпатичный.
Почему же тогда бабушка не сказала, что ты самый умный? — спросил Чжун Сюань. — Наверное, потому, что если похвалишь дурака, что он самый красивый, он поверит, а если назовешь самым умным — даже сам не поверит?
Янь Эр: ...
Раз уж у тебя такой ядовитый язык, чего ты до сих пор сам себя не отравил?
Ему очень хотелось сказать Чжун Сюаню, что мерилом бабушки были двоюродный брат Пэй Сюй и Пэй Инон — да-да, тот самый Пэй Инон, который во всех отношениях хоть немного, но превосходит тебя. Но он побоялся, что, услышав это, тот придет в ярость от стыда и неизвестно как начнет издеваться над ним в будущем.
Чжун Сюань не стал гадать, о чем тот думает, вращая глазами, и безразлично произнес: У тебя сейчас даже человеческого облика нет, выглядишь как воздушный шарик, так что выбрось глупости из головы. Не стыдно?
Янь Эр, услышав это, остолбенел. Его мир рухнул во второй раз: Что... ты кого это назвал воздушным шариком?!
Он-то думал, что даже временно лишившись длинных ног, все еще остается эдаким потрепанным красавцем-русалом в беде. С чего вдруг он стал шариком? У этой штуки даже шеи нет!
Чжун Сюань разжал руки, отпуская Янь Эра, который в отчаянии обхватил голову руками, и, обойдя его, зашагал вперед.
Янь Эр погнался за ним, все еще не в силах понять: Раз я тебя так раздражаю, зачем ты пришел меня спасать?
Чжун Сюань посмотрел на него, уголки его губ внезапно дрогнули в улыбке: Конечно, чтобы потом потребовать благодарности и заставить тебя стать моей собакой.
Янь Эр: ...Лучше бы ты просто катился отсюда.
После такого ответа слова благодарности, которые Янь Эр продержал в себе весь вечер, так и не решившись произнести, стали вовсе невозможны.
Ему оставалось лишь смотреть, как Чжун Сюань, раскрывая зонт, выходит с площадки и спокойно растворяется в последней толпе уходящих домой учеников, снова становясь одним из самых обычных старшеклассников.
Чего-то не хватало.
Янь Эр застыл на месте и лишь спустя долгое время вспомнил: он не сказал До завтра.
В те дни, когда он был вынужден следовать за Чжун Сюанем, каждый раз после вечерних занятий тот именно так прощался со своими одноклассниками.
Но, подумав, он решил: хотя они с Чжун Сюанем волей случая и узнали секреты друг друга, их отношения отнюдь не предполагали желания встретиться вновь. Да и кому какое дело, произнес он это или нет?
***
Глава 7
Попрощавшись с Чжун Сюанем, Янь Эр столкнулся с величайшей проблемой своей «душевной» жизни: как пережить долгую ночь?
У него сохранились привычки живого человека: он чувствовал, что в положенное время нужно ложиться спать, но где найти кровать для души?
Он проплывал мимо храпящего сторожа, мимо лестничных пролетов, где вечно зубрили ученики, мимо вонючих постелей в комнатах парней, мимо таблички «Вход в женское общежитие строго воспрещен» — о, сюда нельзя...
После бессонной ночи он наконец услышал, как просыпается Пинлиньская средняя школа.
Волны учеников, словно выпущенные из загона ягнята, хлынули на площадку, в столовую, в классы.
До этого Янь Эр и представить не мог, что бессонница — это такая пытка.
Старикам нужно мало сна, а вот детям его всегда не хватает.
В детстве родители часто оставляли его с Пэй Иноном у бабушки на каникулах. Посреди ночи Пэй Инон будил его, и они вдвоем крались в кабинет. Бабушка, поправив очки, листала под лампой старые книги, оставшиеся от дедушки, а её пальцы скользили по пожелтевшим страницам.
Они усаживались по обе стороны от бабушки. Пэй Инон наблюдал за тем, как она читает, его темные ресницы были опущены, а взгляд следил за строчками, по которым двигался палец бабушки.
Янь Эр не любил читать длинные тексты — он начинал клевать носом, даже глядя в книжки с картинками. Его взгляд блуждал, он смотрел на сухие, морщинистые пальцы бабушки и мечтал о том, как бы их разгладить, и незаметно для себя засыпал.
На следующее утро бабушка укрывала Янь Эра одеялом, а Пэй Инон смеялся, называя его поросенком, который готов спать по двенадцать часов в сутки.
В обычное время Янь Эр тут же набросился бы на него с кулаками, но не сегодня: он слишком долго спал, волосы спутались, руки и ноги были ватными, и он, сидя на кровати, смотрел на Пэй Инона с полным недоумением.
Пэй Инон, почувствовав неладное, подошел и приложил руку к его лбу, проверяя, не заболел ли он.
Янь Эр внезапно подался вперед, Пэй Инон поспешно подхватил его за плечи, и тут же услышал смех Янь Эра — розыгрыш удался. Пэй Инон в раздражении оттолкнул его и вышел вон.
Янь Эр лежал на спине, глядя в потолок. Он не рассказал Пэй Инону о странном сне: какой-то незнакомый старик все допытывался: Как там Шуюань? Как там Шуюань?
Он долго бежал от него во сне, пока не проснулся, устало потерся о мягкое одеяло и, потянув носом, вдруг уловил слабый аромат сандала... Его осенило: Шуюань — это имя бабушки.
В душе у него поселилась необъяснимая грусть, но он решил, что это пустяки: у всего на свете есть конец и срок — таков закон жизни.
Но помимо этого было и то, что дарило ему спокойствие: что бы ни случилось, он и Пэй Инон всегда будут вместе.
Раньше он всегда так думал. До того самого дня после экзаменов, когда он услышал, как Пэй Инон спрашивает маму:
— Можно мне не идти в ту же старшую школу, что и Янь Эр?
Янь Эр замер. Кэкабу, сидевший у него на руках, тихо пискнул, и он поспешно прикрыл щенку мордочку рукой, но тот, кто должен был услышать, уже услышал.
Мама жестом велела ему уйти, а затем начала обсуждать это с Пэй Иноном: Нун-Нун, давай поговорим об этом вечером, хорошо?
— Нет. Я устал, и меня это раздражает, — Пэй Инон взглянул на Янь Эра за стеклянной дверью, и в его черных глазах читался холод и неподдельное отвращение. — Если он не поступил в Аффилированную школу, значит, она выше его способностей. Зачем искать ему связи и продолжать привязывать меня к нему? В итоге, если он опоздает, уйдет раньше, не сделает уроки, ввяжется в драку — мне придется за всем этим следить.
— Вы же братья, — мама погладила Пэй Инона по голове. — Родные братья должны заботиться друг о друге.
— И до каких пор мне заботиться? — спросил Пэй Инон. — До окончания школы? До университета? Или пока он не женится и не обзаведется семьей?
— Нун-Нун, вы что, поссорились с братом? Он опять тебя разозлил?
— Нет. Просто я устал. Ненавижу, когда он называет меня своим братом перед другими. Ненавижу его нелогичность и то, что он по умолчанию считает, что я обязан быть на его стороне, не разбираясь, кто прав, а кто виноват. Мы два разных человека, у каждого своя позиция, свое личное пространство. Это ведь не слишком много, правда? — сказал Пэй Инон. — Если вы будете настаивать, чтобы он шел в Аффилированную школу, я переведусь в школу-интернат в другом городе.
До этого момента Янь Эр никогда не думал о том, сколько было моментов, когда Пэй Инон чувствовал себя неловко, а значит, все больше тяготился им. Например, когда Янь Эр, корпя над объяснительной перед столом учителя, видел, как Пэй Инон получает грамоту, и задирал голову, улыбаясь ему; или когда он, проучив наглого парня из соседнего класса, кричал Пэй Инону: Скорее помоги мне!; или когда он хватал Пэй Инона в толпе и, обнимая за плечи, объявлял всем: Это мой дорогой младший братишка...
Один за другим эти моменты заставляли Пэй Инона краснеть от стыда и все больше ненавидеть его.
Он терпел до сих пор не потому, что любил Янь Эра, а потому, что был сдержан. У него была невидимая записная книжка, в которой он постоянно снимал баллы с Янь Эра, пока их не стало ноль, и тогда Янь Эр был изгнан.
Ха-ха, какая самонадеянная была эта братская любовь.
Янь Эр решил потакать его желанию. Столько лет он только и делал, что задирал Пэй Инона, и ни разу не побыл хорошим братом. Пора бы дать ему хоть раз порадоваться.
Позже Пэй Инон, как и хотел, поступил в Аффилированную школу, а Янь Эр отправился в Пинлиньскую среднюю школу.
Не прошло и недели после начала семестра, как Янь Эр подвергся захвату тела, и когда он снова открыл глаза, прошло уже два года...
С момента пробуждения он постоянно думал, как вернуться домой, как снова встретиться с Пэй Иноном, но не ожидал, что эта встреча случится так скоро.
Почему Пэй Инон, который предпочел уехать учиться в другой город, лишь бы избавиться от него, перевелся в Пинлиньскую среднюю школу?
Что случилось с его телом?
Это «он» сделал так, чтобы родители перевели его в Аффилированную школу, чтобы избежать встречи с ним, и этим вынудил Пэй Инона перевестись?
Вопросы теснились в душе Янь Эра, не давая дышать. Он меланхолично смотрел вдаль, как вдруг сзади послышался скрип — кто-то пришел.
Янь Эр обернулся и увидел того, кого совсем не ожидал здесь встретить.
Тот отворил запертую дверь на крышу, сжимая в руке бутылку минеральной воды, безразлично прошел сквозь призрачное тело Янь Эра, а затем опустился на колени и приподнял невзрачный серый клетчатый коврик.
Янь Эр давно его заметил, но думал, что кто-то из учеников забыл здесь свою подстилку для обеда.
Пришелец отвинтил крышку бутылки и вылил воду на пол, смывая странный рисунок, скрывавшийся под ковриком.
Вчера весь день шел дождь, рисунок пропитался водой с крыши и стал нечетким. Янь Эр даже не успел толком разглядеть его, как изображение окончательно размылось.
Подул холодный ветер, и какая-то легкая вещь упала на землю. Тонкая желтая бумага быстро намокла от разлитой воды и стала неясной.
Янь Эр наклонился и увидел талисман, нарисованный красными чернилами. Что значат эти каракули, он не понимал, но в центре можно было различить красную печать с четырьмя иероглифами: Сокровища Пути, Писаний и Наставников.
Рассвело. Легкий туман еще не рассеялся, когда Янь Эр в изумлении поднял голову и услышал звук вибрации телефона в кармане школьной формы пришельца.
Пэй Инон ответил на звонок, отошел в сторону, прислонился спиной к перилам и, молча выслушав поток убеждений на том конце провода, не проронил ни слова.
Лишь в самом конце он произнес: Мои требования с самого начала были предельно ясны: во-первых, не дайте родителям ничего узнать, во-вторых, он должен умереть.
В его голосе звучала такая мрачность и ядовитость, какой Янь Эр никогда раньше не слышал.
В этот холодный и безмолвный миг: желтая бумага, киноварь, размытый странный узор и удаляющийся силуэт Пэй Инона, запирающего дверь...
http://bllate.org/book/37035/4608755
Готово:
