— Так это и впрямь был Сюй Шуанцэ...
Зачем только он обустроил эту проклятую усыпальницу? И догадывается ли хоть кто-нибудь, что за пышными дворцовыми покоями скрывается настоящая тюрьма?
Пока в голове Гун Вэя стремительно кружились мысли, Шэн Бо принял его оцепенение за проявление глупости — ведь о недостающих клёпках в голове этого младшего ученика знала вся секта. Нахмурившись, он рявкнул:
— Вставай! Дерзнул вторгнуться в запретные покои, так иди за мной в Зал Сюаньцзи к главе секты!
Гун Вэй опустил руки, глуповато уставился на него и спустя мгновение наивно пролепетал:
— Старший брат Шэн, прости...
— За что ещё?
— Я не смог отразить твой удар и уклонился, а рассекшее воздух сияние твоего меча задело свиток «Сватовство Принца-демона», что висел на стене у главы...
Шэн Бо онемел.
— Твой меч просто невероятен, брат! — Гун Вэй восхищённо вылупился и с чувством захлопал в ладоши. — В стене от твоей атаки образовалась такая огромная брешь!
И без того бледное лицо маленькой Звезды Погибели стало и вовсе мертвенно-серым. Едва справившись с дрожью в расширившихся зрачках, Шэн Бо сгреб Гун Вэя за руку и с трудом выдавил из себя натянутую улыбку:
— Какое ещё сияние меча? Какое «Сватовство»? Брат Сян, ты совсем сбрендил! Ты ведь даже в Зал не входил, откуда тебе знать, что висит на стене?
— Но я...
— Вторжение в запретные покои карается смертью! Неужто я допущу, чтобы глава тебя казнил? Отныне ни словом ни с кем не заикайся об этом дворце. Я тоже сохраню твою тайну, понял?
— Но ведь...
— Никаких «но»! — Шэн Бо в исступлении встряхнул его за плечи. — Ещё хоть слово — и тебе конец! Считай, что сегодня ничего не было, понял?!
Гун Вэй похлопал чистыми, по-детски наивными глазами и послушно кивнул:
— Понял.
Шэн Бо с облегчением перевёл дух и поспешно потянул его на ноги:
— Пойдём скорее, я провожу тебя вниз!
В Поднебесной Шэн Бо прослыл настоящей грозой, однако даже эта Звезда Погибели трепетал перед Сюй Шуанцэ. Будь у него хоть сотня жизней, он не осмелился бы вернуться и посмотреть на разрушенную стену и свиток. Со страхом и трепетом он перевёл Гун Вэя через висячий мост на территорию Зала Сюаньцзи. Там он ещё долго крутил юноше ухо и заставлял клясться, что тот сохранит всё в тайне, и лишь после этого, непрестанно оглядываясь, поспешил скрыться.
Гун Вэй досадно потёр покрасневшее ухо и, сделав внушительный крюк в обход главного дворца Сюй Шуанцэ, вернулся в свои покои в боковом павильоне. Валясь на кровать без сил, он никак не мог выбросить из головы увиденное в запретных покоях.
Давящий свод, тяжелые запертые двери, исписанные тысячами укрощающих заклятий стены, и этот сюрреалистичный контраст между струящимся шелком и пышным ложем... Все эти образы кружились перед глазами, пока не застыли в единой картине — веселом лисенке, дующем в сону.
И застарелом, потемневшем подтёке крови на свитке.
Почему-то Гун Вэю казалось, что после его перерождения Сюй Шуанцэ непрерывно менялся. Под его величественной, холодной и неприступной маской скрывалось нечто жестокое и темное — подобно подводному течению на дне глубокого омута, способному разорвать всё на куски.
Но Гун Вэй не мог понять, что именно это было.
Думы не давали покоя, а слабое тело Сян Сяоюаня с трудом удерживало его могучий первозданный дух, отчего сознание юноши постепенно размывалось. В полусне ему показалось, будто он переступил порог, а его душа вознеслась в небо и опустилась на бескрайнюю площадку. Белоснежные нефриты под ногами тянулись до самого горизонта, не имея ни единого изъяна, а вдалеке, среди горных пиков, высилась исполинская стела с высеченной вычурной надписью: «Платформа Вознесения».
Платформа Вознесения?
Зрачки Гун Вэя сузились. Он резко повернулся — и в то же мгновение грудь пронзила нестерпимая боль. Меч вошёл прямо в сердце!
— Сюй... Шуанцэ... — сжимая дрожащими пальцами охладевшее лезвие, задыхался он.
Сюй Шуанцэ стоял перед ним во весь рост, глубокие тени скрывали его глаза под надбровными дугами. Лицо оставалось бесстрастным, выдавая лишь плотно сжатые тонкие губы.
— Я... я ведь люблю тебя, — услышал Гун Вэй свой собственный прерывистый шёпот. — Ты... ты не можешь так со мной поступить...
«Почему эта боль и отчаяние настолько реальны? Почему иллюзия, уже увиденная в зеркальном искусстве, повторяется снова?»
Гун Вэй невольно расширил глаза. Сюй Шуанцэ едва заметно наклонился, и в его налитых кровью, ледяных очах вспыхнула тьма. Он произнёс прямо над ухом юноши, выделяя каждое слово:
— Ты не любишь меня, Гун Вэй. Ты всего лишь...
Внезапно налетавший порыв ветра заглушил остаток фразы.
В тот же миг взгляд Гун Вэя скользнул за плечо Сюй Шуанцэ, и юноша замер от ужаса, разглядев картину за его спиной. Десятки заклинателей и глав сект лежали в лужах крови, превратив Платформу Вознесения в настоящий кровавый ад. Повсюду разносились стоны, а многие вовсе замерли без движения на растрескавшейся земле и возле измазанных кровью золотых колонн.
Неподалёку, опираясь на меч, с трудом поднимался человек. Его живот был пробит насквозь, а тёмное одеяние с узором орла пропиталось алой юшкой. Это был не кто иной, как Владыка меча, Юйчи Жуй!
Гун Вэй будто погрузился в водоворот кошмара. Не успел он осознать, кто мог так тяжело ранить его близкого друга, как Юйчи Жуй, стиснув зубы, из последних сил обрушил свой меч вниз — сокрушительным ударом, подобным падению горы Тайшань!
Звон металла разнесся над платформой.
Сюй Шуанцэ даже не обернулся, лишь вскинул руку. Лезвие с грохотом ударилось о его наручи и застыло в воздухе! От мощной отдачи из горла Юйчи Жуя брызнула кровь, окрасив развевающиеся рукава Сюй Шуанцэ. Потеряв остатки сил, Владыка меча рухнул на колени:
— Не... нельзя...
Умирающий Гун Вэй ловил каждый глоток воздуха. Юйчи Жуй смотрел сквозь Сюй Шуанцэ прямо на него, и в его взгляде читалась бездонная отчаянная мольба:
— Нельзя... позволить ему...
Нельзя позволить ему что?! Что же на самом деле произошло тогда на Платформе Вознесения?!
Голова взрывалась от дикой боли. Гун Вэй резко распахнул глаза и сел на кровати, едва не столкнувшись носом с кем-то, кто стоял в изголовье:
— А-а-а!
Кошмар мгновенно рассеялся. За окном сияла чистая луна, ветер кружил лепестки цветущего персика, а крупная ночная жемчужина освещала комнату мягким светом. В воздухе парил изысканный круг призыва, в центре которого стоял тот, кого здесь быть никак не могло.
Потирая гудящие виски, Гун Вэй выдохнул:
— Юйчи Сяо?
Юйчи Сяо замер у кровати. Судя по всему, он не успел вовремя прервать заклинание и сбежать, отчего его привлекательное лицо то краснело, то бледнело. Решив, что лучшая защита — это нападение, он выпалил:
— Почему ты во сне звал главу секты Сюй?!
— А почему ты среди ночи торчишь в моей комнате?
— Что тебе снилось?!
— Ты специально пришёл поглазеть, как я сплю?
— Вовсе нет! — Юйчи Сяо вспыхнул от смущения до самых кончиков ушей. — Я просто вспомнил кое-что и заскочил спросить! А потом увидел у тебя под подушкой какую-то книжку, вот и полюбопытствовал!
Гун Вэй опустил взгляд. Из-под нефрита и впрямь торчал синий корешок. Вытащив томик, он прочитал название:
«Неугасаемая любовь у Желтых источников».
На обложке был изображён мужчина в белых одеждах, с золотым венцом и мечом за спиной, похожий на сошедшего с небес бессмертного. Он держал за руку бледного, красивого юношу, и оба смотрели друг на друга с глубокой, печальной любовью.
В комнате повисла неловкая тишина.
Гун Вэй невозмутимо запихал чтиво обратно под подушку и спокойно произнёс:
— Привез из столицы Линьцзян. Всё руки не доходили выбросить.
— Ты ведь понимаешь, что если глава Сюй увидит это, он лично содрёт с тебя шкуру и скормит собакам? — абсолютно серьёзно спросил Юйчи Сяо.
— А ты понимаешь, что если кто-нибудь узнает, как ты глубокой ночью подглядываешь за спящим учеником Цанъян, тебя заживо сгноят?
— Я же сказал, я не подглядывал!
— Значит, прокрался ради этой книжки!
— Наглый навет! — Юйчи Сяо едва не сорвался на крик, но вовремя стиснул зубы и зашептал в ярости: — Я просто зашёл задать один вопрос!
— Какой ещё вопрос?
Юйчи Сяо выглядел так, будто готов был развернуться и уйти, но терзавшее его сомнение пересилило. Помявшись, он процедил:
— Ты тогда сказал...
— Что именно?
— Что за главой секты Сюй подглядывать проще, чем за мной.
— Вот ты вечно ведёшь себя несносно и бесстыдно, вылупливаешься на каждого симпатичного встречного! — набросился на него Юйчи Сяо. — Но покои внешних учеников находятся далеко от Зала Сюаньцзи! Что значит «проще»? Ты сменил жильё? С какой стати?!
В ночной тишине Гун Вэй смерил молодого господина новым, озадаченным взглядом, будто видя его впервые.
— Твоя трогательная забота обо мне прямо-таки поражает, юный воитель Юйчи.
— Ничего подобного! Юньфэй сказал, что глава Сюй люто ненавидит главу Института Гун и может выместить злость на тебе! А так как ты мелкая сошка и твоей гибели никто не заметит, Юньфэй попросил меня изредка узнавать, жив ли ты ещё!
«Вот уж где наглый навет: выражение „мелкая сошка“ в жизни бы не сорвалось с уст такого благородного мужа, как Мэн Юньфэй».
Гун Вэй протяжно хмыкнул и улыбнулся:
— Напрасные опасения, юный воитель. Сия мелкая... эм, сий ничтожный послушник настолько очарователен и любим всеми, что у него пруд пруди поклонников. Так что никто на мне чужие грехи вымещать не станет. Более того, после отбытия из столицы Линьцзян глава Сюй разглядел во мне редкий талант! Он не только сразу перевёл меня в Зал Сюаньцзи, но и лично обучает секретным техникам Цанъян, а в будущем и вовсе пообещал взять в личные ученики. Удивлён?
Теперь настала очередь Юйчи Сяо ошеломлённо вылупиться на Гун Вэя.
— Хватит паясничать. Говори серьёзно.
Гун Вэй подпёр щеку ладонью и лукаво подмигнул:
— Кто с тобой паясничает? Жизнь маленького демона чар тоже чего-то стоит. И тот, кто его обидит, рано или поздно за всё заплатит.
Он часто говорил так — полушутя, полусерьёзно, словно играющий ребёнок. Но почему-то от этих слов у Юйчи Сяо внутри прошёл холодок. Не успел он понять, показалось ему или нет, как Гун Вэй ловко сменил тему:
— Кстати, юный воитель.
— Что?
— Помнится, ты говорил: чтобы активировать круг призыва, надо назвать имя вызываемого и ваши с ним отношения...
Юйчи Сяо замер.
— И как же ты ко мне обратился?
Воздух будто заледенел. Гун Вэй насмешливо улыбался, а Юйчи Сяо окончательно окаменел.
— Я... да я просто... — зазаикался тот.
Тут в дверь громко и сурово постучали дважды, оборвав Юйчи Сяо на полуслове, после чего створка без церемоний распахнулась.
Оба юноши одновременно обернулись, и их сердца ушли в пятки. В проёме, в окружении развевающихся рукавов, стоял мужчина. Лунный свет озарял его холодное, точёное лицо.
Сюй Шуанцэ!
— Глубокая ночь. Что за шум?
Гун Вэй сполз с кровати прямо на пол, а Юйчи Сяо поспешно склонился в глубоком поклоне:
— Приветствую главу секты!
— Младший приветствует главу Сюй!
В этот момент у обоих в голове пронеслась лишь одна испуганная мысль: «Как он вообще смог нас услышать?!»
Сюй Шуанцэ остановился. Его темный взгляд упал на плечо Гун Вэя, не удостоив стоящего в стороне Юйчи Сяо даже захудалым взором. Однако, когда он заговорил, слова предназначались именно молодому господину:
— Молодой господин Юйчи.
— Да, глава.
— Что за дело привело вас сюда без предупреждения в столь поздний час?
Юйчи Сяо немного помялся, но ответил:
— Докладываю главе... Нам с учеником вашей секты, Сян Сяоюанем, довелось сойтись с первого взгляда. С тех пор как мы расстались в Линьцзяне, прошёл уже полмесяца, и вестей не было, а потому...
Он осекся, заметив движение Сюй Шуанцэ.
Глава секты наклонился к талии Гун Вэя, где на ночной рубашке висела алая нефритовая подвеска. Легким движением пальцев Сюй Шуанцэ оборвал шелковый шнурок.
— Подвеска с единорогом, — ровным тоном произнес он.
Нефрит слабо мерцал в лунном свете — знак того, что он реагировал на круг призыва. Безразлично повертев его в руках, Сюй Шуанцэ наконец поднял ледяной взор на Юйчи Сяо:
— Мой ученик глуп и ветреен. Ему не стать достойной парой для наследника Врат Привлечения Золота.
Юйчи Сяо изменился в лице.
— Думаю, этот брачный договор следует расторгнуть, — сухо добавил Сюй Шуанцэ.
Юйчи Сяо застыл, а в следующее мгновение выпалил:
— Как это — расторгнуть?!
Месяц назад, поднимаясь на гору Цанъян, он во всеуслышание требовал отменить свадьбу и разоблачал Сян Сяоюаня как демона чар. Тогда он был так же взбешён. Но теперь, получив желаемое, он не почувствовал ни капли радости — лишь волну стыда и гнева, подступившую к горлу.
— Глава Сюй, не слишком ли вы самоправны?! — не помня себя, воскликнул он. — О нашей помолвке уже объявлено Союзу бессмертных! Если уж и расторгать союз, то не вот так просто, по вашему единоличному...
— А разве я не могу? — перебил Сюй Шуанцэ.
Юйчи Сяо поперхнулся словами и ошеломлённо уставился на Гун Вэя.
Гун Вэй стоял на коленях за спиной Сюй Шуанцэ. Холодный пот лил с его висков, но он не смел его утереть, отчаянно артикулируя Юйчи Сяо: «Заткнись и беги!» и «Зови на помощь!».
Юйчи Сяо лишь захлопал глазами.
«Беги за подмогой! — изо всех сил показывал губами Гун Вэй. — Зови дядю! Скорее!»
В следующее мгновение Сюй Шуанцэ скользнул по нему взглядом. Гун Вэй мгновенно замер, вытянувшись в струнку.
— А каково мнение моего дорогого ученика? — спокойно спросил глава.
— Повинуюсь воле учителя, — кротко отозвался Гун Вэй.
Юйчи Сяо побледнел:
— Глава Сюй, перестаньте шутить! Когда это вы успели взять его в ученики? У вас даже Вэнь Сюян...
Не дав ему договорить, Сюй Шуанцэ кивнул:
— Вот и чудно.
Он провел большим пальцем по нефритовому единорогу. Мерцание алого камня тут же угасло, а парящий в воздухе магический круг рассыпался. Юйчи Сяо не успел вымолвить ни слова: его фигура обратилась в сотни светящихся точек и с порывом ветра полностью исчезла!
Просторный павильон снова погрузился в полумрак. Тяжёлая, давящая атмосфера повисла над головой, и лишь лунный свет обрисовывал две тени — стоящую и стоящую перед ней на коленях.
Гун Вэй не поднимал головы. Спустя мучительное мгновение ледяная, сильная рука сжала его подбородок, заставляя заглянуть в глаза.
Сюй Шуанцэ смотрел на него сверху вниз и чеканил каждое слово с леденящей душу точностью:
— Бессмертный... Почтенный... Фахуа...
У Гун Вэя зазвенело в ушах, а сердце подскочило к самому горлу.
http://bllate.org/book/37021/4820161
Готово:
