Е Юньчжоу долго не слышал ответа. Ему до чертиков хотелось увидеть выражение лица Му Линьцзяна. Если тот и впрямь питал к тому человеку некие чувства, то сейчас, в таком состоянии, скрывать их было бы неимоверно трудно.
Ни он, ни Сяо Чуань не боялись «Очей Безмолвной Тьмы». Юньчжоу сгорал от любопытства: не стал ли умерший тем самым «предостережением из прошлого», из-за которого Линьцзян так спускал ему всё с рук и так слепо доверял?
Момент казался идеальным. Услышав от Инь Си это имя, Юньчжоу не раз представлял, как среагирует Линьцзян, если при нем упомянуть Сяо Чуаня. Вспыхнет ли он гневом? Погрузится ли в тоску и начнет проклинать собеседника за бестактность?
Но ничего из этого не произошло.
— Заговорить о Сяо Чуане в такую минуту... у меня создается обманчивое впечатление, будто ты добиваешься признания, — с легкой улыбкой произнес Му Линьцзян.
— Раз уж понимаешь, что впечатление обманчивое, мог бы и не озвучивать, — разочарованно поджал губы Юньчжоу. Раздувать пожар из любой искры было его любимым развлечением.
— В тот миг я действительно вспомнил о нем, — откровенно признался Линьцзян.
В его голосе не было и капли смущения или вины, отчего Е Юньчжоу окончательно заскучал. Он лишь неопределенно угукнул, ожидая продолжения.
— Опусти ногу, — скомандовал Линьцзян.
Юньчжоу осторожно выпрямил правую ногу. Линьцзян наконец решил оставить в покое его бренную тушку и с трудом перевернулся на бок, собираясь лечь рядом. Почувствовав, как нечто весьма недвусмысленное ткнулось ему в бедро, Юньчжоу предостерегающе кашлянул:
— Кхм-кхм!
— Завязывай кашлять. Сделай вид, что ничего не заметил, не вгоняй меня в краску, — с невозмутимой миной на лице пробормотал Линьцзян, укладываясь на пол.
Кажется, ему удалось немного подавить действие яда. Расслабившись, он достал из рукава платок, обмотал окровавленные кончики пальцев и тяжело вздохнул.
В этом вздохе слышалась пылкая страсть давно ушедших лет, которую неумолимое колесо времени растерло в пыль.
— Я испугался, что ты умрешь у меня на глазах. Точно так же, как триста лет назад Сяо Чуань исчез в хаосе застлавших небо духовных потоков, — голосом безжизненным, но предельно искренним произнес Линьцзян. — Он был моим старым другом... и моим заклятым врагом.
— И только? — Юньчжоу поправил ворот. Вставать не хотелось; они оба лежали на полу, и Е Юньчжоу повертел головой, разглядывая собеседника.
— Кто тебе наплел о нем? Инь Си? — нахмурился Линьцзян.
— Угу. А еще он сказал, что ты был влюблен в Сяо Чуаня, — без зазрения совести сдал стража Юньчжоу.
Линьцзян схватился за голову:
— Ты бы меньше его слушал. Если у него умишко набекрень, то и ты недалеко ушел.
— Так был или нет? — с лукавой улыбкой Юньчжоу ткнул его локтем в бок. Заметив, как дернулись брови Линьцзяна, он тут же отдернул руку: — Терпи, Му-княжич!
—... Когда-нибудь ты пожалеешь об этом, — тихо пробурчал Му Линьцзян. — На самом деле мы толком и не знали друг друга. Познакомились, сошедшись в схватке в одном тайном царстве, а потом временно объединились ради выгоды. За тот месяц перед битвой на горе Призывающей Гром мы вечно ссорились. Я во всеуслышание заявлял, что убью его после битвы... Жаль, он не дожил до этого дня.
— О, любовь-ненависть, классика, — Юньчжоу снова хмыкнул и шутливо хлопнул его по плечу. На этот раз Линьцзян перехватил его запястье. Юньчжоу не стал вырываться — вреда тот не причинит. Однако от этого ответа в душе Юньчжоу всплыла странная эмоция: на миг дохнуло мимолетной досадой и тоской, непонятно откуда взявшимися и тут же растаявшими без следа.
— Сяо Чуань был первым, кто не боялся «Очей Безмолвной Тьмы», — продолжил Линьцзян. — Теперь я понимаю, что тот месяц пролетел слишком быстро. Мы почти не разговаривали по душам. А уж по части умения выводить из себя он ничуть не уступал тебе.
— Хм! А кто мне твердил, будто я первый, кто осмелился поднять голову и посмотреть тебе в глаза? — припомнил старые грешки Юньчжоу.
У Линьцзяна дернулось веко.
— Ерунда все это, неужели ты не можешь отличить пустые слова для устрашения от истины?
— Ну да, ну да. При первой встрече ты напускал на себя такой грозный вид, а кто бы мог подумать, что теперь тебя постигнет подобное бедствие, — поддел его Юньчжоу. — Дошел до того, что даже угрожать толком не можешь.
Линьцзян пролежал молча какое-то время, слушая эту подколку, пока в груди окончательно не закипело. Выпустив его руку, он, опираясь на кончик зонта, поднялся и слегка постучал им по полу. Барьер развеялся.
— Возвращайся к себе. Со мной всё в порядке.
— Точно в порядке? — Юньчжоу отряхнул одежду, невзначай мазнув взглядом по его низу живота. Складки халата скрывали подробности. — Совладаешь с собой?
— Хочешь проверить? — с вызовом усмехнулся Линьцзян. — Сейчас на меня «Семь Ночей Блаженства» не действуют. Всё по-настоящему.
Поняв, что, избавившись от приступа яда, тот снова готов осыпать его двусмысленностями, Юньчжоу сделал жест капитуляции и отступил на пару шагов. Вдруг он кое-что вспомнил:
— Ты ведь видел моего старшего брата-наставника. Что скажешь о нем?
Линьцзян мрачно скривился:
— С какой стати мне высказываться о сопляке, у которого еще молоко на губах не высохло? Способностей на грош, зато спеси через край. С таким характером великих дел не совершают.
Юньчжоу опешил, а затем поспешил пояснить:
— Ты не так понял. Я имел в виду, не находится ли он под влиянием остатка души? Не из-за этого ли у него возникли чувства ко мне?
Услышав слово «чувства», Линьцзян снова скривился от досады и сухо бросил:
— С его жалким уровнем совершенствования я не стану применять «Очи Безмолвной Тьмы», как к Инь Си. Завтра пойдешь и спросишь у Чэн Цзю.
Юньчжоу кивнул. Подойдя к двери, он вдруг осознал вещь, на которую до этого не обращал внимания.
Он задумчиво подпер подбородок рукой, а затем повернулся к насупленному Линьцзяну:
— Постой... Ты ведь со мной так ничего и не сделал. Зачем тогда нужно было удерживать меня? Инь Си не подошел бы? Мог бы позвать его, пусть посидел бы рядом, поболтал с тобой. И тоже бы ничего не сделал.
Линьцзян открыл было рот, но слова застряли в горле. Инь Си относился к нему как к своему мечу, а он считал Инь Си верным другом, с которым пройдены огонь и вода. Но в той критической ситуации он даже не вспомнил про Инь Си.
— Прочь! — взорвался Линьцзян.
Юньчжоу выставил наружу то, о чем он сам старался не думать. Не зная, было ли это мимолетным порывом под действием отравы или чем-то иным, Линьцзяну оставалось только выставить его за дверь.
— Ну и характерец, — качнул головой Юньчжоу, выходя.
Очутившись в коридоре, он на мгновение представил, как отравленный Инь Си зовет его «поболтать по душам». Вечерний ветерок обдал его прохладой, и Юньчжоу передёрнуло. Посчитав, что подобная фантазия — оскорбление и для Инь Си, и для него самого, он поспешно выбросил эти мысли из головы и отправился к себе спать.
***
Ночь прошла спокойно. Чэн Цзю и Ши Сяомэй уже прибыли в трактир Хуэйсянь. Чэн Цзю закончил основу компаса для поиска остатка души, и ему оставалось лишь доработать детали. Ши Сяомэй оказалась весьма способной ученицей: освоив базовые техники, она с помощью Камня Сердечной Крови вскоре должна была закрепиться на среднем этапе стадии Задатка.
Утром Юньчжоу проспал до самого полудня. Поднявшись, он неторопливо привел мысли в порядок, и тут его осенило: прошлым вечером он словно сам дурмана наглотался! Позволить себе остаться в одной комнате с действительно отравленным Му Линьцзяном? С виртуозным умением Линьцзяна вырубать людей с одного удара — прояви Юньчжоу хоть каплю беспечности, и что бы тогда было?..
Юньчжоу потер виски, так и не подобрав подходящего слова. Отправляясь умываться, он лишь вздохнул про себя: расслабился настолько, что поверил мужчине, утверждавшему, будто способен себя контролировать!
Хотя, надо признать, Линьцзян действительно сдержал слово.
Завязав волосы и сменив одежду, Е Юньчжоу вышел в коридор. Ему хватило одного взгляда на то, у чьей двери дежурит Инь Си, чтобы понять, где в итоге остановился Владыка дворца.
Юньчжоу подошел и постучал:
— Владыка дворца, вы проснулись? Пойдем пообедаем?
Из комнаты спустя мгновение раздался ленивый отклик:
— Отсыпаюсь. Иди один.
Со вчерашнего вечера воспоминания были слишком свежи, и Юньчжоу чутко уловил хрипотцу в его голосе. Слегка прокашлявшись, он решил не навязываться и ушел.
Во внутреннем дворе он увидел Чи Шуюй. Девушка переоделась в новое платье и уныло сидела под деревом, погруженная в свои мысли. Юньчжоу окурил Хэ Сюфэя усыпляющим снадобьем, чтобы тот не приходил в себя, но Чи Шуюй не просила за него и даже не навещала. Побоявшись, как бы та совсем не пала духом, Юньчжоу решил заговорить первым:
— Дева Чи, как вам здесь живется?
— Я скучаю по ордену Безмолвного Величия, — пробормотала Чи Шуюй, сжимая в руках меч.
— Вдали от дома всегда тоскуешь по родным краям, — мягко заметил Е Юньчжоу.
Девушка качнула головой:
— Я виновата перед учителем и наставниками. Каковы были их надежды! Мои соученицы любили меня как сестру, да и ты... ты ведь тоже когда-то уважал и верил мне.
Юньчжоу не ожидал от нее столь искренней исповеди и почувствовал себя неловко.
— Не прощай меня, — нахмурилась Чи Шуюй. Она не обладала кроткой внешностью, и этот жест сделал ее взгляд надменным. — Раньше я терпеть не могла в тебе именно эту способность прощать всё на свете, из-за чего я казалась себе ничтожеством. А теперь... Ради того, чтобы завоевать сердце старшего брата, я совершала одну подлость за другой. Потеряла гордость и самоуважение, не получив взамен ничего. Мне давно следовало признать: у меня дурные помыслы. Идя на мерзкие уловки, я изначально была хуже тебя, так какое право имела вымещать на тебе злобу?
— Вообще-то мне всё равно, — Юньчжоу пожал плечами и пошутил: — Твои детские пакости и впрямь не сравнятся с моими делами. Не хочешь поучиться у меня, как творить зло и при этом не мучиться угрызениями совести?
Чи Шуюй не совсем поняла его:
— Ты действительно изменился. Совсем не похож на прежнего младшего брата.
— Люди меняются. Ты ведь тоже изменилась, — Юньчжоу взглянул на небо. — Пойдем поедим?
— Не стоит, — смутилась Чи Шуюй. — Ты ведь с Владыкой дворца Безмолвной Ночи. Вдруг он поймет неправильно?
Юньчжоу закатил глаза:
— Все эти слова я говорил только для того, чтобы разозлить Хэ Сюфэя. Мы с Владыкой дворца сотрудничаем ради общей выгоды, нас ничего больше не связывает.
— Но в ту ночь он защищал тебя и увел прочь. Это не было притворством, — усомнилась Чи Шуюй. — Я столько лет безответно влюблена, неужели не смогу распознать такой взгляд?
— У него просто выдающееся актерское мастерство, — отрезал Юньчжоу.
В этот момент боковым зрением он заметил, что приоткрытая створка окна на втором этаже тихонько захлопнулась. Му Линьцзян, подслушивавший их разговор, сделал вид, будто закрыл окно совершенно случайно.
В ту же секунду кольцо на пальце Юньчжоу вспыхнуло. Не обращая внимания на окно, он попрощался с девушкой.
Пройдя пару шагов, он услышал, как Чи Шуюй окликнула его. В ее голосе звучала неуверенность.
— Дева Чи, не стесняйтесь. Если хотите что-то сказать — говорите прямо.
— Я... — Чи Шуюй закусила губу и, собравшись с духом, выдохнула: — Прости меня.
Юньчжоу улыбнулся:
— Что ж, исправляйся и начинай новую жизнь.
Оставив девушку со своими сложными чувствами, он направился к себе. Вэй И прислал сообщение: он заметил Владыку зала Ина в Озерном Городе в компании главы зала Цяо из мечевого терема Осенней Воды. Выглядели они довольно близкими — уж не тайный ли у них роман?
Юньчжоу не стал отвечать. Он даже не знал эту главу зала Цяо, так что сплетня пролетала мимо.
***
Раз Му Линьцзян отсыпался, Юньчжоу не стал его беспокоить. Он попросил Чэн Цзю осмотреть Хэ Сюфэя. Чэн Цзю, у которого от работы залегли синяки под глазами, выглядел еще более зловеще, чем обычно.
— Сила, однородная с остатком души, в его теле почти угасла, — загробным голосом проговорил он. — Это подтверждает, что он действительно находился под чужим влиянием. Однако чары рассеиваются. Если оставить всё как есть, в один прекрасный день он обнаружит, что ты ему не так уж и дорог.
Юньчжоу задумался, ощутив смутное замешательство:
— Любовь — это ведь не боль, неужели ее чувствуешь непрестанно?
Чэн Цзю на мгновение задумался, и его озарило:
— Господин Е, боль непрестанно чувствует разум, а любовь — сердце.
Юньчжоу лишь подумал, что фраза звучит красиво, но абсолютно ничего не объясняет, и отослал исследователя продолжать изыскания.
С наступлением вечера Юньчжоу снова постучал к Му Линьцзяну. Инь Си у дверей уже не было. Линьцзян открыл и впустил его.
Юньчжоу с удивлением окинул его взглядом. Длинные волосы Линьцзяна спадали по плечам, на нем был лишь свободный темно-фиолетовый халат, полураспахнутый на груди и открывающий белую нижнюю рубаху. Похоже, он только что завязал пояс, а выражение лица было спокойным, совсем не как у человека, только что ото сна.
— И что ты намереваешься делать сегодня ночью? — с любопытством спросил Юньчжоу.
— Я временно подавил действие яда, отложив приступ, — с тяжким вздохом откликнулся Му Линьцзян. — Средства ордена Шёлковых Одежд — поистине дрянь, к которой лучше не прикасаться. С каждым разом «Семь Ночей Блаженства» действуют всё сильнее. Будь моя духовная сила в полном порядке, нейтрализовать её не составило бы труда. А теперь... я перерыл всю древнюю литературу и не нашел противоядия. Мое доброе имя погибнет из-за тебя. Так что готовься нести ответственность.
— А почему ты не потребуешь лекарство у самого ордена Шёлковых Одежд? — поинтересовался Юньчжоу.
Линьцзян закрыл лицо руками:
— Я скорее заколюсь на месте, чем пойду на такой позор!
— Ну-ну, не сгущай краски, — утешил его Юньчжоу. — В конце концов, есть же еще И Ухуань.
— Я не терплю лекарей! — отрезал Линьцзян, прислонившись к окну с видом полной безнадежности.
Глядя на его растрепанные волосы и небрежно запахнутые одежды — зрелище, далёкое от привычного безупречного образа, — Юньчжоу понял, что тот действительно доведен до отчаяния, и почувствовал легкие угрызения совести:
— Прости. Из-за меня тебе приходится терпеть такие муки.
— Главное, чтобы ты это помнил, — проворчал Линьцзян.
Юньчжоу хотел спросить, чем может помочь, но Линьцзян неожиданно подошел к окну и нахмурился:
— Что она там делает?
— А? — Юньчжоу выглянул наружу.
Чи Шуюй стояла под тем же деревом, что и днем. Она держала свой меч плашмя обеими руками; левая ладонь сжимала лезвие, и по нему стекали алые капли.
Словно решившись на что-то, девушка напитала клинок духовной энергией. Тот вспыхнул изумрудным светом. Чи Шуюй уперла меч в колено и с резким хрустом переломила его пополам, после чего направила обломок себе в грудь!
— Она что, самоубийством решила покончить?! — вырвалось у Юньчжоу.
Му Линьцзян, опершись рукой о подоконник, мгновенно перемахнул через окно второго этажа. Взмахом рукава он поднял порыв ветра, который выбил обломок меча из рук девушки и вогнал его в землю в нескольких шагах.
Чи Шуюй вскрикнула и испуганно обернулась. Встретившись с суровым взглядом Линьцзяна, она ощутила леденящий страх. Отхлынувшая от лица кровь заставила ее отшатнуться и прижаться к стволу дерева. Слезы подступили к глазам, и она торопливо зажала рот рукой, сдерживая рыдания.
— Ты — заклинательница меча. Зачем ломаешь свое оружие и пытаешься свести счеты с жизнью? — спокойно спросил Му Линьцзян, останавливаясь от нее на расстоянии раскрытого зонта.
— Я... Наставник обучил меня искусству меча, а я предала орден. Мне стыдно смотреть ему в глаза, — всхлипнула Чи Шуюй, дрожа от страха. — Я не собиралась умирать... Я лишь хотела лишить себя духовных сил. Даже если я вернусь в орден с повинной, меня ждет та же участь, а наставник лишь снова во мне разочаруется.
— Подними голову, — мягко приказал Линьцзян.
Чи Шуюй несмело подняла взгляд. Глаза Линьцзяна сияли чарующим светом. Взглянув в эти темные, невыразительные глубины, она словно провалилась в иную реальность: ее учитель, Бессмертный Фусин, стоял на Террасе Тысячи Мечей, даже не удостаивая ее взглядом. Друзья отворачивались, шепчась за спиной, а их презрительные голоса роем впивались в нее, готовые сожрать живьем.
— Я виновата... Я осознала свою вину... Пожалуйста, молчите! — Чи Шуюй рухнула на колени, бледная как полотно, и ее скрутил позыв на рвоту.
— Возвращайся в орден Безмолвного Величия. Ты еще молода, у тебя есть время всё исправить, — наставительно произнес Линьцзян. — Это то, с чем ты меньше всего хочешь столкнуться. Но если ты лишишь себя сил, сбежишь и затаишься, эта тень будет преследовать тебя до конца дней, не давая покоя.
Девушка замерла, оглушенная. Бешено колотившееся сердце постепенно замедляло бег, но в ушах все еще стоял шум.
Линьцзян поднял с земли сломанный меч, постучал по нему пальцами:
— К тому же то, что ты вовремя опомнилась — уже благо. Твой талант не так уж плох. Если выбросишь из головы дурные мысли и сосредоточишься на пути меча, тебя непременно ждет успех.
Утерев слезы рукавом, Чи Шуюй поднялась и несмело посмотрела на его силуэт.
— Я действительно использовал тебя, чтобы добыть Кость Зимнего Журавля, и не отрицаю, что заставил ступить на этот путь. Хоть методы мои и были крайними, позже я отправлю твоему учителю щедрый дар в знак извинения, — ровным тоном продолжил Линьцзян. — На этом я сказал всё. Если ты всё же решишь поступить по-своему, удерживать не стану.
Чи Шуюй погрузилась в раздумья. Не смея смотреть ему в глаза, она разглядывала его одеяния — не такие пышные, как при первой встрече, но исполненные сдержанного благородства. Шелковистые черные волосы чуть трепетали на ветру. Ей вдруг захотелось разглядеть его лицо; до этого, перепуганная до полусмерти, она даже не осмеливалась поднять взор.
В этот момент Е Юньчжоу с грохотом распахнул окно, да так, что рама ударилась о стену. Чи Шуюй вздрогнула от неожиданности.
Юньчжоу спрыгнул вниз и набросил на плечи Линьцзяна плащ.
— Старик, прекращай расточать свое обаяние и соблазнять невинных девушек, — заявил Юньчжоу, завязывая шнурки на плаще прямо на глазах у изумленной Чи Шуюй. — Что, теперь соперников по наследству передают?
Линьцзян беспомощно высвободил волосы из-под капюшона:
— Я лишь сказал пару напутственных слов, что за глупости ты несешь?
Чи Шуюй торопливо замахала руками:
— Он мне не нравится! Правда! Я больше не буду пытаться отнять у тебя никого!
Е Юньчжоу: —...
Юньчжоу пришлось пояснить:
— Я вообще-то пошутил.
Чи Шуюй перевела дыхание и с чувством произнесла:
— Старший Му прав. Мне не следует проявлять такую слабость и сбегать от проблем. Это было бы настоящим предательством по отношению к учителю. Я вернусь в орден Безмолвного Величия и приму любое наказание. Слухи и впрямь лживы: Владыка дворца — прекрасный человек!
Му Линьцзян: —...
Линьцзян протянул ей сломанный меч. Чи Шуюй приняла его обеими руками, и в тот же миг окровавленный клинок дрогнул. Отломанная половина сама собой взмыла с земли, соединилась с рукоятью, и трещина исчезла без следа, будто меч никогда и не ломался.
Чи Шуюй замерла в изумлении:
— Владыка дворца починил мой меч... Я даже не знаю, как вас благодарить!
Линьцзян странно посмотрел на оружие и качнул головой:
— Это не моя заслуга. Твой меч — далеко не обычная вещь.
— Правда? — удивилась Чи Шуюй. — Я рано лишилась родителей, и от них остался только этот меч. Позже меня приютили в ордене. Я даже не знаю, кем они были.
— Могу я взглянуть на него? — снова протянул руку Линьцзян.
— Конечно! — Девушка торопливо передала клинок.
— В чём дело? — Юньчжоу подошел ближе, провел пальцами вдоль лезвия и тоже ощутил странность. Повинуясь интуиции, он произнес: — На этом мече, похоже, с самого начала были тысячи трещин.
Линьцзян начертал на клинке магический узор. Под действием заклинания меч затрепетал, и недавняя линия разлома проявилась вновь. В самом центре скола мелькнула едва заметная черная полоса, похожая на пересыпающийся песчаный поток.
— Это... Камень Призыва Сумерек? — удивился Линьцзян. — Внутри меча сокрыт Камень Призыва Сумерек?
Юньчжоу мгновенно сориентировался и спросил растерянную девушку:
— Знаешь ли ты, каков был уровень сил твоих родителей? На кого они работали? Где служили? Как погибли?
— Отца я не помню. Мать была кузнецом, ее звали Чи Ин. Она брала заказы только на дому, вела скромную жизнь и ни с кем не общалась. Я не знаю ее уровня, — пыталась вспомнить Чи Шуюй. — Мне было всего три года. Когда я подросла и попыталась найти записи в Палате правосудия ордена Безмолвного Величия, мне сказали, что все архивы за тот месяц сгорели при пожаре. А соседи разъехались, так что узнать ничего не удалось.
Юньчжоу и Линьцзян переглянулись. Камень Призыва Сумерек — материал невероятно прочный и редкий; расщепить его почти невозможно, а раздробленный, он способен восстанавливаться. Наличие такого минерала внутри меча говорило о невероятном мастерстве кузнеца.
— Это оружие так важно? — спросила Чи Шуюй.
— Весьма, — прямо ответил Линьцзян. — Но его ценность зависит от человека. Раз это реликвия твоей семьи, для тебя она должна иметь особый смысл.
Чи Шуюй еще больше растрогалась. Му Линьцзян — правитель Столицы Безмолвных Теней, ему не было нужды считаться с ней, ничтожной заклинательницей. Даже забери он меч силой, она ничего не смогла бы сделать. Но он возвращал его.
Юньчжоу рядом вздохнул: «Вот уж расточительный Владыка дворца, даже готовые зацепки раздает».
— Стыдно признаться, но я никогда не ценила этот меч и думала сменить его на более качественный, когда достигну стадии Золотого Ядра. А сегодня и вовсе сломала сгоряча, — смутилась Чи Шуюй, отодвигая оружие. — Если он пригодится Старшему Му, пожалуйста, возьмите его.
— Хорошо, — не стал жеманиться Линьцзян. Он передал меч Юньчжоу и позвал: — Инь Си.
От Инь Си подуло холодом. Сделав шаг в сторону, Юньчжоу освободил место, и перед ними, как всегда молчаливый и суровый, возник страж.
— Раз я принял подарок девы Чи, следует ответить взаимностью, — Линьцзян кивнул стражу и отступил.
Юньчжоу пригнулся к уху Линьцзяна и шепнул:
— Подарки раздаешь? А почему с моим мечом «Подобный Воде» пришлось столько возиться?
— Ты с ней соревнуешься, что ли? — посмотрел на него Линьцзян. — У Инь Си богатая коллекция, иди у него попроси, если даст.
— Попросишь ты — он не посмеет отказаться, — с улыбкой подначил Юньчжоу.
— Я отдаю приказы по делу. А одаривать тебя — это дело? — парировал Линьцзян.
— Разумеется! Чем лучше мое снаряжение, тем надежнее я тебя защищу, — не моргнув глазом откликнулся Юньчжоу.
Линьцзян потерял дар речи от такой наглости и предпочел хранить молчание, наблюдая за происходящим.
Впрочем, «поединком» это назвать было трудно. Инь Си стоял неподвижно, как изваяние, с убийственным выражением лица. Он просто бросил девушке легкий меч в серебристо-белых ножнах:
— Нападай.
Чи Шуюй догадалась, что Линьцзян решил организовать для неё урок, но под ледяным взглядом Инь Си у неё перехватило дыхание от жажды крови. Закусив губу, она из последних сил выхватила меч и рванулась в атаку.
Юньчжоу взглянул пару раз и потерял интерес — разница в силах была слишком велика. Он потянул Линьцзяна обратно в дом:
— Пойдем поужинаем?
— Ты только и умеешь, что звать ужинать, — заметил Линьцзян.
— Ну, можем выпить, — улыбнулся Юньчжоу. — Я ведь не каждого зову.
— Днем ты звал деву Чи, — небрежно напомнил Линьцзян.
— А, так ты всё-таки подслушивал! — задорно подмигнул Юньчжоу. — Будь великодушнее, Владыка дворца.
Линьцзян лишь промолчал, но спустился в главный зал и велел подать ужин, а сам поднялся наверх сменить одежду и причесаться.
***
Юньчжоу сидел за столом, просматривая донесения Рассветных Стражей. Копия отчета предназначалась и Му Линьцзяну, но тот, похоже, даже не открывал её.
— На карте поиски Камня Призыва Сумерек выглядят куда сложнее, чем Фонаря Вечного Дня, — произнес Линьцзян, садясь напротив.
Его резкий переход к делу слегка сбил Юньчжоу с толку:
— Угу.
— Зона поиска охватывает три города, и один из них — Сияющая Столица. Сплошной обыск провести невозможно. Орден Безмолвного Величия хоть и находится там, но это лишь учебное заведение для заклинателей, оно не управляет регионом и не имеет реальной власти, — Линьцзян слегка поджал губы. — Каков твой учитель?
— Бессмертный Фусин? — Юньчжоу на миг задумался, вспоминая первоисточник. — Обладает ликом бессмертного, чист помыслами и благороден. Живет отшельником в лесу, дружит с соснами и бамбуком, водится с журавлями да черепахами. Возвышен и далек от мирской суеты.
— Ясно, дармоед, — с усмешкой подытожил Линьцзян.
Юньчжоу: —... И ведь не возразишь.
— По прибытии в Сияющую Столицу я отправлю визитную карточку и нанесу ему личный визит, — решил Линьцзян. Затем он взмахнул рукой и извлек из воздуха старинный, потемневший свиток цвета сухой травы, с потрепанными краями. Он протянул его Юньчжоу: — Это артефакт под названием «Книга Пророчеств». Он предназначен для гадания и предсказаний: способен открывать будущее и проникать в прошлое, предвещая благо и лихо. Раньше из-за тяжелых ран я не мог им воспользоваться, но теперь сил должно хватить.
— С его помощью можно сразу узнать, где находится Камень Призыва Сумерек? — Юньчжоу развернул свиток. Тот был чист, словно самый обычный кусок старой бумаги.
— Всё не так просто, — пояснил Линьцзян. — Искусство прорицания с древности считалось сложнейшей из наук. Оно не только истощает духовные силы, но при малейшей ошибке может навредить самому предсказателю. Приведу пример: если я хочу узнать, из каких ингредиентов приготовят первое блюдо, которое нам подадут, мне понадобится духовная сила, сравнимая с заклинанием Очищения от Пыли. Но если в этом блюде окажется смертельный яд, то знание состава спасет мне жизнь. А за подобный результат придется заплатить в разы больше, вплоть до получения обратного удара судьбы.
Юньчжоу осмыслил услышанное и кивнул:
— То есть перед гаданием нужно собрать как можно больше сведений, верно?
— В общих чертах — да, — согласился Линьцзян. — Чем больше тебе известно, тем меньше тайн придется разгадывать артефакту, и тем меньше будет цена. Впрочем, среди прорицателей немало мастеров, я лишь излагаю базовые вещи.
— Камень Призыва Сумерек замешан во слишком многих делах, поэтому мы не можем напрямую спросить, где он находится или кто стоит за всем этим заговором, — быстро уловил суть Юньчжоу. — Но мы можем задать вопрос о мелких деталях. К примеру... о родителях Чи Шуюй.
— Можешь сначала опробовать свиток, — изогнул бровь Линьцзян. — Например, узнай состав первого блюда.
Юньчжоу охотно согласился. Закрыв глаза, он направил духовное восприятие в Книгу Пророчеств, а через мгновение развернул свиток. На нем один за другим начали проступать иероглифы.
«Раскалить масло в котелке, бросить нашинкованный лук, соломку имбиря, шесть сушеных перчин, два зубчика чеснока...»
Линьцзян подошел ближе, заглянул через его плечо и с невероятно сложным выражением лица спросил:
— Ты о чем его спросил?
— О составе, — Юньчжоу растерянно хлопал глазами. — Откуда я знал, что он выдаст мне рецепт? А ты как спрашивал?
— Здесь указаны только ингредиенты, даже про соль и масло ни слова, — задумался Линьцзян. — Книга Пророчеств подстраивается под вопрошающего... Похоже, ты тонкая натура, раз ценишь детали.
Юньчжоу цыкнул и продолжил читать. Рецепт оказался весьма замысловатым, ровные строчки каллиграфии заполняли свиток. Но дойдя до самого конца, они оба замерли, и выражения их лиц мгновенно застыли.
В самом конце свитка медленно вырисовывались последние слова:
«Влить пятнадцать лянов холодной воды, добавить безымянный палец правой руки, плотно накрыть крышкой».
http://bllate.org/book/37014/5012462
Готово:
