В подземной темнице Зала Наказаний Старейшина Трупный Стервятник сидел, скрестив ноги. Чэн Цзю угрюмо прислонился к решётке камеры, молча снося поток бранных слов, сыпавшихся из уст старика.
Глухой, хриплый голос эхом разносился по каменному коридору. Старик клял не только Чэн Цзю, но и с особым ядом поносил Му Линьцзяна. Е Юньчжоу не удержался и косо взглянул на спутника, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию, но лицо Владыки дворца оставалось безучастным.
— И ты не собираешься подвергнуть его пыткам? — сдерживая смешок, поддел его Е Юньчжоу. — Эдакий предатель, а поливает тебя грязью за глаза.
— За глаза меня костерит половина поднебесной, — с трезвым самообладанием отмахнулся Му Линьцзян. — А его ненависть и вовсе вполне закономерна.
— О, с этого места поподробнее, — оживился Е Юньчжоу.
Му Линьцзян одарил его коротким взглядом:
— Я сровнял с землёй его горную обитель. Ему ничего не оставалось, кроме как покориться.
— Ого, — протянул Е Юньчжоу. — А ты, оказывается, раньше умел действовать с размахом.
Му Линьцзян пропустил колкость мимо ушей. У тяжёлой железной двери в глубине темницы их поджидал Вэй И. Завидев правителя, страж склонил голову и протянул свернутый свиток:
— Вот портрет, нарисованный Девятижильным Гробом Чэн Цзю. Подчинённые уже сверились с записями в архивах: человека с таким лицом во Дворце Безмолвной Ночи нет.
Му Линьцзян развернул бумагу. Е Юньчжоу вытянул шею: с портрета на них смотрел ничем не примечательный юноша с блёклыми, лишёнными каких-либо особенностей чертами.
— К Залу Рассветной Ночи постороннему не подступиться, — хмуро произнёс Му Линьцзян. — Значит, лицо поддельное.
— Опять «свои», — со вздохом подытожил Е Юньчжоу. — Похоже, спокойная жизнь во Дворце Безмолвной Ночи мне пока только снится.
Старейшину Трупного Стервятника держали в самой дальней камере, решётки которой были сплошь увешаны запечатывающими талисманами. Услышав тихие шаги Му Линьцзяна, старик замолк, но поворачиваться не стал, упорно уставившись в каменную стену.
— Давно не виделись, бывший глава, — Му Линьцзян остановился перед камерой и сокрушительно усмехнулся. — Когда-то ты казался разумным человеком. Совсем из ума выжил на старости лет? Прозябать столько лет, чтобы в итоге сгнить за решёткой — самому-то не стыдно?
Старейшина Трупный Стервятник развернулся, пылая яростью. Однако едва его взгляд упёрся в гордо вздетый подбородок Му Линьцзяна и его высокомерную осанку, как сердце старика ушло в пятки. Дикий, липкий ужас мгновенно парализовал тело, и ругательства застряли в горле.
— Кто за тобой стоит? — сурово потребовал Му Линьцзян. — Отвечай честно, и я оставлю твой труп нетронутым.
— Не знаю я! — рявкнул старик, уткнувшись взглядом в пол и покрываясь холодным потом. — Он беспрепятственно ходит по Дворцу Безмолвной Ночи! Должно быть, это кто-то из твоей верхушки! Му Линьцзян, от тебя же все отвернулись!
Пальцы Му Линьцзяна сжались. Е Юньчжоу сделал шаг вперёд:
— Позволь мне пару слов. Слугу из Зала Рассветной Ночи подкупили и заставили отравить меня твои люди, верно?
— Хех! Мне нужен был лишь божественный меч, а не твоя никчёмная жизнь! — старик не смел поднять глаз на Му Линьцзяна, потому лишь искоса, задрав белки, таращился на Е Юньчжоу. — Жаль, тот никчёмыш сплоховал. Заразись ты моим марионеточным ядом — плясал бы под мою дудку. — Тут он вдруг оскалился, будто заметил нечто любопытное: — А говорят, вы с Му Линьцзяном сошлись?
Е Юньчжоу почувствовал лёгкую усталость и дважды слегка хлопнул Му Линьцзяна по спине:
— Допустим. И что с того? Если твоё последнее желание перед смертью — почитать роман о наших любовных похождениях, то вынужден расстроить: придётся тебе умирать с неисполненной мечтой.
Старейшина Трупный Стервятник зашёлся скрипучим, отвратительным хохотом:
— Е Юньчжоу, да ты же весь окутан смертным духом! Недолго тебе осталось коптить небо! Му Линьцзян, твой возлюбленный сдохнет в страшных муках, а-ха-ха-ха!..
Му Линьцзян невольно повернул голову, разглядывая Е Юньчжоу. Никакой «смертной ауры» он не видел, но Старейшина Трупный Стервятник всю жизнь проштудировал пути призрачных заклинателей и живых трупов — бросаться его словами Владыка дворца не отважился бы.
Е Юньчжоу незаметно облизнул губу, размышляя про себя: неужто старик учуял, что он — блуждающий дух, занявший чужую плоть? Или прознал про фантом мастера, таящийся в его теле? А утверждение, будто он скоро «склеит ласты», звучало дико: неизлечимых болезней у него нет, защита тени меча присутствует — с чего бы ему погибать в муках?
— Объяснись, — холодно велел Му Линьцзян.
Он прокрутил в ладони зонт и направил его наконечник сквозь решётку. Из острия вырвался ледяной луч, пробивший в каменном полу рядом со стариком дымящуюся воронку.
Старейшина зажмурился и замолчал. Е Юньчжоу подхватил Му Линьцзяна за локоть, слегка опуская его руку:
— Что ж, сыграем в рулетку: посмотрим, кто из нас проживёт дольше. Какими пытками располагает Зал Наказаний, мне расписывать лень, но опробуем на тебе всё по очереди. Кстати, твой ученик на тебя тоже весьма зуб точит... Господин Чэн, не желаете лично взяться за инструмент?
Чэн Цзю, наблюдавший, как Е Юньчжоу совершенно небрежно осаживает руку Му Линьцзяна с оружием и насколько глумливо тот держится, мысленно проклял Вэй И. И где только тот разглядел в этом типе достоинства? Да он же ядовит и несносен до мозга костей!
— Подчинённый готов принять понижение в должности и отправиться в провинцию. Я... больше не хочу его видеть, — преклонил колено Чэн Цзю.
Е Юньчжоу с изображением искреннего сожаления жестом предложил ему подняться:
— Что ж, не стану настаивать. Желаю успехов на новом месте. Если возникнет нужда, надеюсь, ты вернёшься, чтобы послужить нам с Владыкой дворца.
У Чэн Цзю дёрнулся уголок рта, но он всё же выдавил из себя кивок. Немного поколебавшись, юноша извлёк свиток:
— Когда тот загадочный осведомитель ушёл, учитель тщательно спрятал эту карту. Не знаю, пригодится ли она, но Рассветные Стражи забрали её из пещеры вместе с остальными вещами.
Старейшина Трупный Стервятник подскочил на месте и брызжа слюной принялся орать на ученика. Е Юньчжоу развернул свиток. Шум резал слух, и он скривился, бросив Му Линьцзяну:
— Заставь его замолчать.
Му Линьцзян поджал губы, недовольно смерив его взглядом, но всё же сделал знак Вэй И исполнить просьбу.
На свитке были изображены схемы гор и рек, переплетённые сеткой цветных линий. От этого нагромождения узоров рябило в глазах. Ничего не разобрав, Е Юньчжоу передал карту Вэй И и только тут заметил, что Владыка дворца пристально рассматривает его уже добрую минуту.
— Что не так? — с искренним недоумением спросил Е Юньчжоу, будто Му Линьцзян решил пристать к нему без всякого повода.
— И кто из нас Владыка дворца — ты или я? — опёршись на рукоять зонта, с нескрываемым упрёком напомнил Му Линьцзян.
Заметив его недовольную мину, Е Юньчжоу прокрутил в голове последние секунды и смущённо улыбнулся. Почтительно склонив голову, он произнёс:
— Прошу прощения, старая привычка. Впредь при посторонних я буду сдержаннее.
Впрочем, от этих извинений Му Линьцзяну проще не стало.
— Вэй И, а что насчёт тех наёмников, атаковавших нас у главных ворот? Удалось выяснить, кто они? — как ни в чём не бывало продолжал Е Юньчжоу.
— Они точно действовали не по приказу Старейшины Трупного Стервятника, — понизил голос Вэй И. — В разуме каждого убийцы установлена заклятая печать. Стоит им заговорить — магический запрет уничтожает мозг. Единственный выживший до сих пор без сознания. Простите за неторопливость, подчинённый виноват.
Е Юньчжоу со вздохом покачал головой:
— Что ж, тогда выясните происхождение этой карты. И дожмите Старейшину, чтобы заговорил. Во Дворце Безмолвной Ночи полно затаившихся врагов, время не ждёт — нам нужно действовать оперативнее.
— Слушаюсь. Подчинённый приложит все силы, — Вэй И упёрся лбом в ладони, смахнув холодный пот.
— Владыка дворца, пройдёмте? — Е Юньчжоу отступил на полшага, вежливо указывая на выход.
Му Линьцзян круто развернулся и, взмахнув рукавами, размашистым шагом направился к выходу. Е Юньчжоу нагнал его уже за пределами Зала Наказаний и невинно поинтересовался:
— Кстати, а у тебя разве нет никаких распоряжений?
— Ты уже всё сказал за меня. Зачем мне вмешиваться? — буркнул Му Линьцзян, не сбавляя хода.
— Я же вижу, что ты плохо себя чувствуешь, вот и решил снять часть забот с твоих плеч, — со всей искренностью объяснил Е Юньчжоу. — Хочешь, под руку поддержу?
Лицо Му Линьцзяна вспыхнуло от глухого раздражения:
— Я уже говорил, я в порядке...
— Если так, то почему бы тебе, мастеру магических формаций, лично не снять заклятие с разума того пленника? Тогда мы бы сразу узнали, кто его подослал, — хладнокровно заметил Е Юньчжоу.
Му Линьцзян набрал в грудь воздуха, готовый возразить, но в его глазах мелькала досада разоблачённого человека. Раскрыв зонт, он сухо отрезал:
— Хм! Подчинённые сами разберутся. Что ты суетишься больше всех?
— На секундочку, вообще-то мишенью сделали меня, — попытался воззвать к логике Е Юньчжоу. — И с твоей откровенно саботажной позицией я смириться не могу.
— А чего ещё ты хочешь? Вэй И и так смотрит тебе в рот, — насупился Му Линьцзян.
Е Юньчжоу с минуту внимательно изучал его выражение лица, после чего уверенно подытожил:
— Вся картина ясна. Твоё ранение слишком тяжело, и ты элементарно не можешь позволить себе лишних движений. Боишься, что враги проведают о твоей слабости и ударят в ответ. Поэтому тебе остаётся лишь распускать нелепые слухи, ждать, пока противник сам выдаст себя, проводить поверхностные допросы и тянуть время, рассчитывая как-нибудь продержаться эти три месяца.
— Куда девалась твоя бывалая властность, заставлявшая других склонять головы? Где та беспощадность, с которой ты стирал с лица земли целые кланы? Не сердись, что я беру инициативу на себя. Мы в одной лодке, и если ты сумеешь доказать своё превосходство и заставить меня подчиниться — я стану выполнять любые твои приказы.
Лицо Му Линьцзяна постепенно ожесточилось. В тени купола его глаза пылали затаённым гневом и упрямством.
Е Юньчжоу недрогнувшим взглядом встретил этот взор. Вдруг Му Линьцзян сгрёб его за воротник и резко притянул к себе. Напряжение было столь велико, что Е Юньчжоу увидел в его зрачках собственное отражение. Клубы тёплого пара от дыхания обжигали ухо. На инстинктах Е Юньчжоу занёс руку, чтобы оттолкнуть его, но, коснувшись плеча Му Линьцзяна, вспомнил о страшной ране на его груди — и пальцы сами собой разжались.
— Ты совсем смерти не боишься? — прошипел Му Линьцзян ему на ухо, и в его голосе слышалась готовая вырваться наружу буря. — Помнится, ты обручён со своим старшим братом-наставником. Если ты сдохнешь, что станет с ним?
Если бы Му Линьцзян не упомянул об этом, Е Юньчжоу и не вспомнил бы про помолвку. Он небрежно похлопал собеседника по предплечью:
— На Орден Безмолвного Величия мне плевать, а помолвка — чушь и сплетни, у нас нет никаких чувств. Полегчало? А теперь отпусти, а то ещё свалишься от боли прямо тут — стыда потом не оберёшься.
В глазах Е Юньчжоу не промелькнуло и тени сомнений или замешательства. Му Линьцзян разжал пальцы на воротнике, но тут же властно обнял его за талию. Закрыв глаза, он издал короткий, ироничный смешок, а затем приоткрыл их — во взгляде снова сверкнул гордый, ледяной огонь:
— Не тебе меня учить. Раз уж ты так рвёшься навстречу опасности, я не дам тебе шанса передумать.
Из-под зонта повалил густой дым — Му Линьцзян опять собирался задействовать телепортацию. Е Юньчжоу на секунду прикрыл веки, а когда разлепил их, вокруг царила непроглядная, глухая тьма.
— Где мы? — на всякий случай уточнил Е Юньчжоу.
Му Линьцзян отпустил его талию, шагнул к стене и повернул выступающий настенный светильник. В тот же миг вдоль стен цепочкой вспыхнули тёплые жёлтые огоньки, выхватывая из мрака окружающее пространство.
У их ног начиналась каменная лестница, ведущая вниз к приземистой двери. Всё это до боли напоминало тайный каземат. Пляшущие тени ползли по стенам коридора, нагнетая тревогу. Не произнеся ни слова, Му Линьцзян спустился по ступеням и толкнул дверь.
Е Юньчжоу вошёл следом, держась за косяк. Внезапно осенившись догадкой, он прикрыл за собой дверь и действительно увидал на её внутренней стороне свёрнутую плеть.
— Я же говорил, что приведу тебя кое-куда. И просто так я всё это не спущу, — Му Линьцзян стоял по центру тайной комнаты. С потолка свисал одинокий кристальный фонарь, отбрасывавший тусклый свет. На противоположной стене висели кривые ножи, прочные верёвки, а под ними углями пылала жаровня и стояло ведро, доверху набитое льдом.
Выражение лица Е Юньчжоу стало весьма двусмысленным. Именно в этот «темник» в оригинальном романе упрятали главного героя после неудавшегося побега. И именно здесь Му Линьцзян устроил настоящую пыточную вакханалию: плети, раскалённое железо, дурманящие зелья и иллюзии, чуть не сведя несчастного с ума.
Му Линьцзян неторопливо засучил рукава, повернулся и, полуулыбаясь, поманил пальцем:
— Подай.
«Да ладно... Неужели я своими подначками разбудил в нём того самого главного злодея из книги?» — опешил Е Юньчжоу. Направляясь за плетью, он краем глаза скользнул по его груди. Ишь ты, с такой-то тяжелейшей раной — осталась у него хотя бы десятая доля бывалого садизма?
Покорно отдаваться на волю чужих фантазий Е Юньчжоу, естественно, не собирался. И всё же любопытство пересилило: он подошёл ближе, протянул плеть и осторожно уточнил:
— Чур, по лицу не бить.
— Это зависит от твоего поведения, — Му Линьцзян принял плеть. Оружие оказалось довольно длинным; он взмахнул им в воздухе, после чего изящным движением сбросил верхнее ханьфу.
— А ты полон задора, — с неописуемой миной прищурился Е Юньчжоу.
— Духовную силу я задействовать не стану, — заверил тот.
— И одной снятой одёжки тебе хватит для настроя? — поинтересовался Е Юньчжоу.
— Я могу управиться с тобой, даже не раздеваясь, — самоуверенно отрезал Му Линьцзян.
— А, ценитель эстетики и строгой элегантности, — кивнул Е Юньчжоу. В оригинале главного героя каждый раз обнажали донага, тогда как сам Му Линьцзян почти не снимал одежд. Раньше Е Юньчжоу ломал голову — особый ли это фетиш или попытка дополнительно унизить жертву, но теперь понял: Владыка дворца просто не хотел светить своими ранами, пытаясь казаться полным сил.
— Не знаю, какова привычная для тебя длина и вес, так что выбирай сам, — Му Линьцзян щёлкнул пальцами, и вдоль левой и правой стен со скрежетом стали подниматься деревянные стеллажи.
Тут Е Юньчжоу окончательно потерял самообладание. В романе эти две стойки с пикантными приспособлениями появились лишь тогда, когда главный герой сбежал и его с позором вернули назад. С чего вдруг Му Линьцзян предлагает ему выбирать прямо сейчас? Едва вышли с допроса — и сразу переходить к непристойностям? Сюжет явно сворачивал куда-то не туда!
Е Юньчжоу прижал ладонь к лбу и строгим тоном произнёс:
— Всё, что я говорил до этого — шутка. Я человек честный и благочестивый, с чего бы мне иметь «привычный размер» у таких штуковин? Если у тебя ко мне претензии — лиши жалования, но на подобное непотребство я не согласен.
Му Линьцзян: «...»
У Владыки дворца дёрнулся глаз:
— Ты о чём вообще бредишь?
Е Юньчжоу оборвал себя на полуслове. Деревянные конструкции наконец встали на место, и он перевёл взгляд на стену. Пред ним возвышались два стеллажа, уставленные мечами — оружие в самых разнообразных ножнах, изысканных, покрытых богатой резной гравировкой.
Е Юньчжоу: «...»
«Проклятый оригинал, чтоб тебя!»
http://bllate.org/book/37014/4724631
Готово:
