Она обладала ледяным темпераментом, однако её глаза — притягательные, как у лисицы, — казалось, были созданы, чтобы сводить людей с ума. Даже когда она не улыбалась, уголки глаз всё равно слегка приподнимались, а водопад густых тёмных волос был небрежно распущен по плечам. Она выглядела настолько чистой и непорочной, будто фея, только что спустившаяся в мир смертных.
Недаром её считали первой красавицей в мире культивации. Линь Сяянь отвела взгляд и, опустив голову, сосредоточенно уставилась на носки своих туфель. Хотя её уши были заполнены звуками того, как Чжу Нин отстаивала её права, в глубине души она не могла не восхититься красотой своей покровительницы.
— И что же Бессмертный Владыка намерена со мной сделать? — старый даос решил идти ва-банк. Раз уж он всё равно нажил себе врага, нужно было хотя бы не терять лица. Он закрыл глаза, ожидая вердикта.
Однако ответа всё не последовало. Когда старик наконец решился открыть глаза, он обнаружил, что Чжу Нин уже села отдыхать. Она бросила на него холодный, пронзительный взгляд и едва разомкнула губы:
— Вон.
Старик даже засомневался, не ослышался ли он. Неужели та самая Бессмертный Владыка Чжу Нин, чьё лицо не дрогнуло бы, даже если бы перед ней рухнула гора Тайшань, вдруг произнесла такое просторечное слово?
Чжу Нин, заметив его шокированное выражение лица, мысленно выругалась. Считается ли это нарушением образа? Но раз уж слова были сказаны, ей пришлось напустить на себя невозмутимый вид и продолжить:
— Забирай этих людей и уходи. Сегодня преподобная остановится в этом заброшенном храме, а завтра отправится обратно на Гору Юньцан. Впредь запомни: так поступать нельзя.
Вот теперь это было похоже на настоящего Бессмертного Владыку Чжу. Старик не стал задерживаться и тут же принялся уговаривать остальных сельчан уйти. Те, сжимая в руках факелы, и так не горели желанием связываться с Чжу Нин, поэтому, получив предлог, поспешно ретировались. Ветхий храм снова опустел, и всё случившееся стало казаться нелепым фарсом.
Из угла выбрался нищий. На его лице всё ещё читалось любопытство, но тон стал куда более почтительным:
— Оказывается, вы Глава секты с Горы Юньцан? Неудивительно, что вы так похожи на небожительницу. Прошу прощения за свою слепоту, не сразу вас признал.
Чжу Нин с подозрением посмотрела на него. Несмотря на то что одежда нищего превратилась в лохмотья, в каждом его жесте сквозила утончённость образованного человека; совсем не похоже на того, кто просит милостыню изо дня в день.
— Позволь спросить, кто ты такой? Судя по выговору, ты не местный.
Когда сельчане кричали, Чжу Нин уловила тонкие различия в произношении. Так как она попала в книгу, ей приходилось быть настороже во всём — и этот акцент был не исключением.
Нищий, не спеша отвечать, снова спрятал руки в рукава и отступил в свой угол. Прикрыв глаза, он принял вид человека, знающего некие великие тайны:
— Не зря вас называют Бессмертным Владыкой. Вы правы, я и вправду не здешний. Сбежал из соседнего государства из-за бедствий войны. В приграничье сейчас неспокойно, постоянные стычки... Потерял семью, детей, вот и влачу жалкое существование, как придётся...
От этих слов у Чжу Нин на душе стало тяжело. Она долго смотрела на нищего своими «персиковыми» глазами. Из-под его рукавов выглядывали кисти рук, и кожа на них казалась довольно нежной — было ясно, что нищенствует он совсем недавно.
Несмотря на старания, в его манере речи и жестах всё ещё проскальзывали прежние привычки. Нищий закончил фразу, опустил голову и тяжело вздохнул, глядя на яркую луну за окном с нескрываемой печалью.
Чжу Нин перевела взгляд на Линь Сяянь. Она заметила, что с тех пор, как сельчане ушли, девочка не проронила ни слова, лишь прижалась к ней, выглядя настолько беззащитной и милой, что Чжу Нин, если бы не знала её амплуа великой злодейки, искренне захотела бы потрепать её за щёки.
— Линь... Линь Сяянь? Сколько тебе лет? — Чжу Нин почувствовала, что ей срочно нужно проявить актёрское мастерство. Раз уж она решила играть роль рядом с будущей злодейкой, то должна идти до конца.
Линь Сяянь наконец подняла голову, похлопала ресницами и, серьёзно задумавшись, ответила:
— Десять. Бессмертный Владыка, могу ли я изучать магические искусства?
Глаза Линь Сяянь были чистыми и ясными. Она смотрела прямо на Чжу Нин без капли страха или лжи. Наоборот, это Чжу Нин вдруг почувствовала себя неловко.
Она слегка кашлянула, лихорадочно обдумывая план. Раз уж Линь Сяянь сама пришла к ней, почему бы не последовать её желанию и не забрать её в свою секту? В конце концов, в руках у неё был оригинал книги, и каждый шаг этой злодейки был ей заранее известен. Под присмотром на Горе Юньцан она точно ничего не натворит.
Приняв решение, Чжу Нин подалась ближе к Линь Сяянь. На её холодном лице промелькнула улыбка. Она никогда не умела улыбаться людям, а тут ей пришлось изображать доброжелательность перед опасной личностью. Чжу Нин чувствовала, как лицо деревенеет, но продолжила:
— Хоть ты ещё совсем мала, но разве есть хоть одно искусство, которому не учатся с детства? Раз ты полна решимости, у преподобной нет причин тебе отказывать. Раз уж у нас такая судьба, хочешь завтра отправиться со мной на гору и стать моей ученицей?
На самом деле Чжу Нин было ужасно неловко называть себя «преподобная». Да и не слишком ли легко она согласилась взять её в ученицы? Когда она читала книгу, то не думала, что оригинал была такой глупой, скорее просто «святой». Кто бы мог подумать, что, оказавшись на её месте, она сама станет ещё глупее!
В храме было по-прежнему холодно, ледяные порывы ветра продували его насквозь. Чжу Нин потёрла свои плечи в тщетной надежде согреться, но руки становились лишь холоднее. В итоге она спрятала их в рукава и уставилась на Линь Сяянь, ожидая её ответа.
Но Линь Сяянь повела себя совсем не так, как ожидалось. Она вытянула руки Чжу Нин из широких белых рукавов и сама потянулась к единственной в храме жаровне. Чжу Нин испугалась, что девочка сунет руки прямо в огонь.
Через мгновение та убрала руки от огня, и Чжу Нин облегчённо выдохнула, мысленно усмехнувшись над собой: «И правда, как я могла принять её за обычного ребёнка».
Уголки губ Чжу Нин слегка приподнялись в изящной полуулыбке. Линь Сяянь, разумеется, не упустила этого из виду и, продолжая держать свои согретые ладони...
Крепко сжала ледяные руки Чжу Нин.
Чжу Нин в шоке посмотрела на неё. В глубине души что-то дрогнуло, словно перед ней действительно оказался самый чистый и невинный ребёнок на свете.
Глава 4. Голод
— Мои руки слишком холодные. Тебе лучше согреть свои, — Чжу Нин лишь спустя мгновение пришла в себя и высвободила руки из хватки Линь Сяянь, однако сделала это мягко, лишь тихонько увещевая девочку.
И как только она отвела руки, то случайно задела холодный, кристально чистый нефритовый браслет на своём правом запястье.
http://bllate.org/book/37004/4604660
Готово:
