На голове Ян Шэня была повязана марлевая повязка, из-за чего он особенно выделялся в толпе.
Проходя контроль в аэропорту, он три минуты подряд чувствовал на себе пристальный взгляд сотрудника.
— Что у вас с головой?
Ян Шэнь раздражённо бросил:
— Ну раз повязка — значит, поранился. Чего ещё?
Сотрудник всё равно не отставал:
— Продиктуйте номер вашего удостоверения личности.
На этот раз Ян Шэнь окончательно вышел из себя.
— Ты что, совсем достал? Я просто повязку на голову наложил — и всё это говно?
— Э-э… господин, прошу вас, сотрудничайте с нами.
Сотрудник явно не ожидал такой вспышки и растерялся.
Бай Цзин, стоявшая позади Ян Шэня, услышала их перепалку и поспешила вмешаться. Она схватила его за руку и, улыбаясь, извинилась перед работником:
— Простите, у него характер сложный, не обижайтесь, пожалуйста.
— Ничего страшного, проходите.
Тот протянул Ян Шэню удостоверение и добавил на прощание:
— В следующий раз будьте поосторожнее.
Ян Шэнь бросил на него презрительный взгляд, взял документы и пошёл на досмотр.
После прохождения контроля они немного посидели в зале ожидания, пока не объявили посадку.
По дороге домой Бай Цзин уснула от усталости.
Ян Шэнь всё это время читал журнал.
**
Они прилетели в Далянь в семь тридцать вечера.
Взяв такси, пара добралась до дома. Вернувшись, Бай Цзин тут же занялась приготовлением ужина.
Ян Шэнь смотрел, как она суетится на кухне, и вдруг почувствовал, будто вернулся в детство.
Да, когда-то он тоже был счастлив. В четыре-пять лет он каждый день ел домашнюю еду и сидел за одним столом с родителями, смотря телевизор.
Эти воспоминания теперь казались очень далёкими и расплывчатыми.
Бай Цзин поставила блюда на стол и тихо напомнила:
— Эй… можно есть.
Ян Шэнь очнулся от задумчивости, посмотрел на еду и невольно улыбнулся.
Вообще-то, такая жизнь тоже неплоха.
Главное — не вспоминать обо всём том плохом, и тогда можно спокойно жить дальше.
Ян Шэню очень нравилось это ощущение дома, и только Бай Цзин могла дать ему такое чувство.
Он не позволит ей уйти. Ни за что.
Увидев, что настроение у Ян Шэня хорошее, Бай Цзин наконец перевела дух.
Когда они уже поели наполовину, она собралась с духом и спросила:
— Э-э… можно мне сегодня вечером съездить в больницу?
Бах!
Едва она договорила, как Ян Шэнь швырнул палочки на стол.
Бай Цзин испуганно отпрянула и не смела даже взглянуть ему в глаза.
Она прекрасно представляла, какое сейчас у него лицо.
— Столько всего приготовила — только чтобы сбежать к нему, да? — с яростной усмешкой проговорил Ян Шэнь.
Ха-ха. И он-то ещё минуту назад чуть не растрогался.
Бай Цзин молчала, опустив голову, и судорожно сжимала край своей одежды. Ладони её были мокрыми от пота.
Она не могла этого отрицать — она действительно очень боялась Ян Шэня… боялась, что он ударит её.
Ян Шэнь не находил слов, чтобы описать своё состояние.
Гнев, ревность и ненависть переплетались в нём, постепенно пожирая остатки разума.
Он чувствовал себя полным идиотом и посмешищем — из-за одной женщины довёл себя до такого состояния.
Даже стыдно стало.
Ян Шэнь встал из-за стола, пнул обеденный стол ногой и, не оглядываясь, вышел из комнаты.
Бай Цзин тут же расплакалась.
Когда Ян Шэнь ушёл, она наконец позволила себе всхлипнуть.
Через десять–пятнадцать минут Бай Цзин вышла из столовой.
Подумав, она всё же решила поехать в больницу навестить Лян Чаояна.
Она не видела его уже столько дней — и очень волновалась.
Похоже, Ян Шэнь ушёл наверх. У Бай Цзин не было времени спрашивать у него разрешения — она быстро переобулась и выбежала из дома.
…
Ян Шэнь стоял на балконе первого этажа. Он услышал, как хлопнула входная дверь, и увидел, как Бай Цзин поспешно покинула двор.
В январе в Даляне было довольно холодно.
Ледяной ветер хлестал по лицу так, будто вот-вот разорвёт кожу.
Рана на голове болела нестерпимо, но даже эта боль не шла ни в какое сравнение с муками в груди.
Наблюдая, как Бай Цзин уходит всё дальше, Ян Шэнь горько усмехнулся и вернулся в гостиную.
Он, конечно, не хотел, чтобы она навещала Лян Чаояна, но если ей от этого станет легче…
Хм, пусть будет счастлива. Даже если не ради него.
— Чёрт, трус, — пробормотал он, хлопнув себя по щеке и выругавшись.
Когда он убрал руку, то обнаружил, что ладонь вся мокрая.
**
Бай Цзин приехала в больницу, когда Лян Чаоян уже спал.
Увидев её, он попытался сесть, но сил не было совсем.
Да, силы покидали его.
За эти дни, пока Бай Цзин не было рядом, его состояние резко ухудшилось.
Человек интуитивно чувствует приближение конца. Лян Чаоян прекрасно понимал, что с ним происходит.
Иногда он замечал сочувствие в глазах врачей и медсестёр.
Их взгляды уже всё объясняли.
Да… наверное, ему осталось совсем недолго.
— Чаоян, я вернулась, — сказала Бай Цзин, включив свет в палате и подойдя к кровати. Глаза её покраснели от слёз.
Лян Чаоян лежал на кровати и слабо улыбнулся:
— Наконец-то вернулась… Я скучал по тебе, Цзиньцзинь.
Голос его дрожал и звучал крайне слабо.
Как только Бай Цзин услышала его голос, слёзы хлынули ещё сильнее.
Только огромное усилие воли помогло ей сдержаться и не заплакать прямо перед ним.
Она осторожно помогла ему сесть, затем, как раньше, прижалась к нему и закрыла глаза, прислушиваясь к его сердцебиению.
Она не хотела плакать при нём — не хотела, чтобы он терял надежду на жизнь.
— Чаоян, я тоже скучала… Каждый день.
Лян Чаоян всё так же улыбался. Он поднял руку и нежно погладил её короткие волосы.
— Хм… Цзиньцзинь, хочу увидеть тебя с длинными волосами.
Бай Цзин всхлипнула:
— Тогда я не буду стричься. Отращу волосы — специально для тебя.
— Я отращу их для тебя, только не уходи так быстро, хорошо?
Лян Чаоян улыбнулся, но ничего не ответил.
У него, кажется, уже не осталось сил говорить.
…
Бай Цзин провела в больнице всю ночь, не возвращаясь домой.
Поговорив немного, Лян Чаоян снова уснул.
Бай Цзин заснула, сидя у кровати, но каждые полчаса просыпалась, чтобы проверить его пульс.
Она очень боялась.
Потому что понимала: у Лян Чаояна осталось совсем немного времени.
На следующее утро ему, как обычно, назначили химиотерапию.
Бай Цзин стояла за дверью и тайком вытирала слёзы.
Вспомнив его страдания, она вдруг засомневалась в себе.
Она даже подумала: может, если бы она не была такой упрямой, Лян Чаояну не пришлось бы терпеть эту боль.
Если бы она не упрямилась, она бы никогда не встретила Ян Шэня… и не влюбилась бы в него поневоле.
После химиотерапии Лян Чаоян снова уснул.
Бай Цзин спустилась вниз и села на ступеньки у входа в больницу, погрузившись в размышления.
Несколько ночей подряд она почти не спала, и от холода у неё разболелась голова.
Голова будто налилась свинцом, а глаза от ветра едва открывались.
**
Ян Шэнь всю ночь не сомкнул глаз. Утром он принял душ, переоделся и, как идиот, поехал в больницу.
Пусть даже в её сердце и мыслях нет места для него — он всё равно не мог не волноваться.
Она не вернулась домой всю ночь, и он метался в постели, не находя покоя.
Он припарковал машину у больницы и, едва выйдя из неё, увидел сидящую на ступеньках Бай Цзин, рыдающую безутешно.
Он выругался и подошёл к ней, резко схватив за руку и поднимая на ноги.
— Ты что, совсем мертвая? Не стыдно тебе?
…
Услышав голос Ян Шэня, Бай Цзин замерла.
Она подняла на него глаза, не веря своим ушам.
— Как ты здесь оказался…
— Хочу — и приехал. А тебе какое дело?
Ян Шэнь грубо вытер ей слёзы тыльной стороной ладони.
— Хватит реветь. Тебе-то не стыдно, а мне — стыдно.
— Ладно, — всхлипнула Бай Цзин.
— Насмотрелась на своего парня? Если да — поехали домой.
— Подожди немного… Мне нужно попрощаться с ним. Я сейчас спущусь, хорошо?
— Не надо заморочек. Я сам с тобой зайду.
Ян Шэнь снова схватил её за руку и потащил в здание больницы.
Бай Цзин опомнилась, только когда он уже втащил её в лифт.
— На какой этаж? — спросил он.
Бай Цзин умоляюще ухватилась за его рукав:
— Пожалуйста, не ходи наверх… Он не перенесёт стресса…
Ян Шэнь перебил её и повторил:
— На какой этаж?
☆
Бай Цзин была на грани отчаяния.
Она не могла представить, что произойдёт, когда Ян Шэнь и Лян Чаоян встретятся. У Лян Чаояна сейчас такое состояние, что любое потрясение может оказаться для него смертельным.
— Прошу тебя, не ходи… Ему нельзя волноваться… — плакала она, умоляя его.
В обычное время Ян Шэнь, возможно, и смягчился бы.
Но сегодня он решил не уступать.
Если она не хочет, чтобы он шёл — значит, он пойдёт. Ха! В конце концов, что это за умирающий, который осмеливается с ним тягаться?
— Думаешь, если не скажешь, я не узнаю? — с сарказмом спросил Ян Шэнь, сжимая её подбородок. — Я отлично знаком с людьми в этой больнице. Хочешь, позвоню доктору Циню?
Услышав имя «доктор Цинь», Бай Цзин тут же перестала сопротивляться.
Она давно должна была догадаться: при связях Ян Шэня разузнать о Лян Чаояне — раз плюнуть.
Перед его влиянием все её попытки сопротивляться выглядели жалкой насмешкой. Как попытка разбить камень яйцом.
…
— Восьмой этаж, — почти безнадёжно прошептала она.
Двери лифта медленно закрылись и начали подниматься.
Всего через несколько десятков секунд они уже были на восьмом этаже.
Ян Шэнь вытащил Бай Цзин из лифта, сильно сжимая её запястье. Даже сквозь толстую одежду она чувствовала боль.
Она шла к палате Лян Чаояна с опустошённым сердцем. Остановившись у двери, Ян Шэнь наконец отпустил её руку.
— Заходи и попрощайся. Жду пять минут. Если не выйдешь — зайду сам.
Голос его звучал ледяным и жёстким.
Бай Цзин уже почти смирилась с неизбежным, но, услышав его слова, вновь почувствовала проблеск надежды.
Она благодарно взглянула на Ян Шэня и поспешила в палату.
Когда она вошла, Лян Чаоян ещё спал.
Он, похоже, был очень уставшим — даже храпел.
Бай Цзин опустилась на колени у кровати и смотрела на его лицо, пока слёзы сами катились по щекам.
Она вытерла их и аккуратно поправила одеяло, затем оставила записку на тумбочке.
Она двигалась очень осторожно, стараясь не издать ни звука.
Ей не хотелось будить Лян Чаояна.
http://bllate.org/book/3699/397979
Готово:
