Чэн И не смутился его тоном, слегка повернулся и уставился прямо на Сюй Чжо:
— Тогда, брат Сюй Чжо, ты не мог бы со мной встречаться?
Этот неожиданный вопрос застал Сюй Чжо врасплох:
— Что?
Чэн И произнес серьезно:
— Брат Сюй Чжо, я люблю тебя. Ты можешь со мной встречаться?
Свет уличных фонарей проникал сквозь лобовое стекло. Одна из полос света легла прямо на уголок глаза Чэн И, из-за чего искра чувств, зажегшаяся во взгляде юноши, казалась бесконечно жарким пламенем.
Сюй Чжо молчал. В салоне воцарилась тишина.
Сюй Чжо доводилось слышать признания от многих людей — и от мужчин, и от женщин, но никогда от старшеклассников. К тому же этот старшеклассник был родным младшим братом его бывшего мужа… Что это вообще такое? Сюй Чжо не знал, как реагировать на подобные признания, и чувствовал себя крайне неловко.
Би-и-и-п!
В ушах раздался резкий автомобильный гудок. Сюй Чжо опомнился, поднял глаза и увидел, что сигнал светофора на перекрестке сменился на зеленый. Он отпустил тормоз и нажал на газ, возвращаясь в поток машин.
В то время как он молчал, Чэн И не торопил его, лишь терпеливо и сосредоточенно наблюдал за ним. Сюй Чжо смотрел вперед, крепко сжимая руль, но по-прежнему кожей чувствовал на себе этот тяжелый, опаляющий взгляд. Уходить от проблем — не в характере Сюй Чжо, к тому же Чэн И не был для него чужим человеком. К этому стоило отнестись серьезно и проявить осторожность.
Подумав несколько секунд, Сюй Чжо медленно припарковал машину на обочине. Включив аварийные огни, он перевел рычаг в положение парковки. Затем повернулся к Чэн И и, не отводя глаз, посмотрел прямо на него:
— Сяо И, ты понимаешь, что говоришь?
Чэн И кивнул, его взгляд был тверд:
— Понимаю. Я говорю, что люблю брата Сюй Чжо и хочу, чтобы брат Сюй Чжо встречался со мной.
Сюй Чжо терпеливо спросил:
— И что же именно тебе во мне нравится?
Чэн И ответил четко, слово за словом:
— Мне нравится, что брат Сюй Чжо красивый, умный, нежный и терпеливый. Мне нравится, что брат Сюй Чжо — настоящий профессионал в своем деле, хотя совсем не приспособлен к быту. Мне нравится, что, когда брат Сюй Чжо не улыбается, он похож на луну, а когда улыбается — на солнце. Мне нравится голос брата Сюй Чжо, когда он говорит…
— Достаточно, хватит, — Сюй Чжо не ожидал, что тот выпалит так много всего сразу. Он уже не мог это слушать и поспешно прервал его.
Взгляд Чэн И был обжигающим:
— Брат Сюй Чжо, я могу сказать еще очень многое о том, за что тебя люблю. Ты правда не хочешь больше слушать?
Видя, что тот настроен серьезно, Сюй Чжо стал еще более сосредоточенным:
— Сяо И, ты не должен меня любить. Любить меня — неправильно.
Чэн И не нахмурился, но его темные зрачки заметно потемнели:
— Почему? Потому что я младший брат Чэн Ляня?
Сюй Чжо мягко объяснил ему:
— То, кто ты такой и кого ты любишь, никак не связано. Я не стал бы отвергать тебя по этой причине, это было бы несправедливо по отношению к тебе.
Он не стал отдаляться от Чэн И из-за внезапного признания и, по-прежнему относясь к нему как к младшему брату, поднял руку и взъерошил его густые темные волосы:
— Но, Сяо И, ты еще слишком молод. Тебе следует полюбить сверстника, испытать трепет и юность, присущие только восемнадцати годам, а не тратить чувства на человека средних лет, чья юность давно прошла.
— Брат Сюй Чжо, — поправил его Чэн И, — тебе всего двадцать восемь, ты молод, ты не среднего возраста.
Сюй Чжо рассмеялся:
— Вот именно, мне уже двадцать восемь, а тебе всего восемнадцать — самый прекрасный возраст. Поэтому ты тем более не должен растрачивать свои самые ценные чувства на меня, это будет пустой тратой, понимаешь?
Он слегка похлопал Чэн И по голове, пытаясь приободрить. Когда он собрался убрать руку, Чэн И на полпути перехватил ее. Сюй Чжо посмотрел на него. Чэн И встретился с ним взглядом, и в глубине его глаз затаилась черная, как ночная мгла, одержимость:
— Брат Сюй Чжо, любить тебя — это ни в коем случае не пустая трата.
Сюй Чжо со вздохом улыбнулся. Восемнадцать лет — это возраст, когда любовь кажется важнее всего на свете. А юноши в восемнадцать лет зачастую обладают самым хрупким самолюбием. Сюй Чжо опасался, что слишком резкие слова могут ранить Чэн И. В конце концов, у Чэн И сейчас самый ответственный период — выпускной класс.
— Хорошо, я уважаю твои чувства, — Сюй Чжо мягко улыбнулся. — И спасибо, что даришь мне такую ценную любовь, для меня это большая честь. Но, Сяо И, — тон Сюй Чжо изменился, взгляд стал строгим, — ты должен понимать, что сейчас ты учишься в выпускном классе, и самое важное для тебя — это подготовка к государственным экзаменам, а не мысли о том, кого любить, понимаешь?
Чэн И ответил:
— Брат Сюй Чжо, любовь к тебе не помешает моей учебе. Напротив, из-за того, что я люблю тебя, я хочу стать еще лучше.
Сюй Чжо улыбнулся:
— Вот как? Тогда наш Сяо И и правда молодец.
Он слегка качнул руку Чэн И, намекая, чтобы тот отпустил его:
— А теперь давай пойдем поедим, хорошо? Здесь нельзя долго стоять на обочине.
Чэн И ничего не ответил, лишь опустил глаза, пристально глядя темным взглядом на руку, которая пыталась вырваться из его хватки. Спустя несколько секунд в тишине салона наконец раздался его голос:
— Брат Сюй Чжо, я знаю, что ты считаешь меня наивным и вовсе не принимаешь мои чувства всерьез. Но ничего, в будущем я докажу тебе, как сильно я тебя люблю.
Он поднял глаза, в которых сквозила мольба:
— Я лишь надеюсь, что брат Сюй Чжо не будет намеренно отдаляться от меня и игнорировать.
Встретившись с таким полным жалости взглядом, Сюй Чжо поджал губы и вдруг понял, почему Чэн И привязался к нему. У Чэн И была непростая судьба: его мать забеременела вне брака, а позже по ряду причин покончила с собой, бросившись в реку. После того как в шесть лет его забрали в семью Чэн, он не знал ласки. Ни Чэн Лянь, ни отец Чэн не любили его. А мачеха, госпожа Чэн, происходившая из интеллигентной семьи, даже не скрывала своей неприязни к нему. Постоянная жизнь в такой обстановке сделала этого ребенка гораздо чувствительнее, чем его сверстники. А еще — осторожнее и уязвимее.
Но сам Чэн И был очень послушным. Настолько послушным, что Сюй Чжо с первого же взгляда проникся к нему жалостью. Позже он стал относиться к нему как к родному младшему брату, каждый раз возвращаясь домой вместе с Чэн Лянем, он приносил Чэн И подарки. Но после того, как Чэн И пошел в старшую школу, он стал редко бывать дома, предпочитая жить в общежитии. Сюй Чжо понял: тот дом стал для него невыносимым. Сюй Чжо тогда не стал ничего говорить Чэн Ляню — в конце концов, они еще не были женаты, и вмешиваться не стоило. Он просто изредка, в свободное время, навещал Чэн И в школе, чтобы поддержать его, водил его поесть чего-нибудь вкусного.
Поэтому, учитывая, что он с детства потерял родную мать и вырос в атмосфере, лишенной тепла и любви, неудивительно, что он привязался к старшему брату, который был добр к нему. Однако такое чувство нельзя было назвать настоящей любовью, скорее эмоциональной зависимостью. И эту зависимость невозможно было развеять парой слов. Ему оставалось лишь постепенно направлять его. К счастью, он не считал Чэн И обузой, поэтому охотно дал ему обещание:
— Не забивай голову ерундой, я не буду тебя игнорировать.
Чэн И медленно кивнул, стараясь выглядеть послушным:
— Хорошо, спасибо, брат Сюй Чжо.
После этого ему стоило немалых усилий, чтобы не сжать руку Сюй Чжо еще сильнее. Он медленно отпустил ее и вернул на руль. Сюй Чжо отъехал от обочины и выехал на эстакаду.
Поужинав, Сюй Чжо отвез Чэн И обратно в школу. Когда Чэн И отстегнул ремень безопасности, собираясь выйти, Сюй Чжо напомнил ему:
— Иди отдохни, не засиживайся допоздна, следи за питанием, а если будет плохо — сразу звони мне.
Чэн И послушно кивнул:
— Хорошо, брат Сюй Чжо, я запомнил.
Сюй Чжо отозвался:
— Ну всё, иди. Я дождусь, пока ты войдешь, и поеду.
Чэн И отстегнул ремень, но не стал открывать дверь, продолжая гореть взглядом на Сюй Чжо:
— Брат Сюй Чжо, ты не мог бы меня обнять?
Сюй Чжо отказал наотрез:
— Нет, старший брат не должен сбивать с толку старшеклассника, который только что признался в любви.
Чэн И был немного разочарован, но тут же улыбнулся:
— Тогда обнимешь в следующий раз.
Сюй Чжо промолчал, лишь махнул рукой:
— Все, иди давай.
Чэн И открыл дверь и вышел из машины:
— Тогда, брат Сюй Чжо, веди машину аккуратно, пока.
— Понял, — Сюй Чжо помахал ему, — пока.
Чэн И захлопнул дверь и направился к школьным воротам. Как только он скрылся из виду, Сюй Чжо с облегчением выдохнул и тронулся с места.
Но стоило ему выехать на главную дорогу, как Чэн И, только что исчезнувший за воротами, снова медленно вышел обратно. Окутанный тенью, он не мигая смотрел вслед уезжающей белой машине. Уголки его губ медленно поползли вверх, сложившись в довольную и предвкушающую улыбку.
До завтра, брат Сюй Чжо.
Глава 4
Школа Чэн И находилась в центре города, недалеко от дома Сюй Чжо, ехать было минут десять-пятнадцать.
Сюй Чжо жил в небольшой квартире рядом с больницей, что было очень удобно для работы. Когда здание сдали, квартира была без отделки, поэтому при ремонте Сюй Чжо специально попросил рабочих перенести водопровод к дверям, чтобы сделать там санузел. Это позволяло ему сразу после прихода домой принять душ. А эта привычка — обязательно мыться, переступив порог, — была давней семейной традицией. Его родители и дедушка были врачами и твердо придерживались правила не приносить больничные бактерии домой. Так и появилось строгое правило: первым делом — гигиена.
Сюй Чжо годами неукоснительно следовал этой привычке, а позже случайно приучил к ней и Чэн Ляня… При мысли о Чэн Ляне настроение Сюй Чжо внезапно упало.
— В твоем мире есть только твои пациенты! Твои операции! А как же я! Получается, я должен, возвращаясь домой, каждый раз видеть только пустые стены! У других после свадьбы — горячий ужин и объятия! А у меня? Что есть у меня?
http://bllate.org/book/36982/4600928
Готово:
