Остальные гости, увидев, как вошёл молодой господин, встали — как того требовала вежливость, — и невольно бросили взгляды дальше. Простодушные лишь подумали: неужто все служанки в доме наместника Аня так прекрасны? Проницательные же, мельком увидев девушку, тут же опустили глаза и больше не осмеливались поднимать их.
Ведь кроме дочери наместника Аня, о чьей несравненной красоте ходили слухи повсюду, где ещё в Цзянлине сыскать вторую такую?
Ань Сиюнь украдкой взглянула на восточное место. Наследный принц Яньского княжества, в отличие от прочих, не прятал взгляда и не отводил глаз — он смотрел на неё прямо, с лёгкой насмешливой улыбкой на губах.
Он поднял бокал, встал и произнёс:
— Молодой господин Ань.
Хотя обращался он к Ань Сичжоу, его пристальный взгляд был устремлён на Ань Сиюнь. Та едва заметно бросила на него взгляд.
Чжао Лянь едва достиг совершеннолетия. Его лицо сияло, как полированный нефрит, а узкие раскосые глаза придавали ему необычайную, почти зловещую красоту. В каждом его движении чувствовалась врождённая аристократическая грация.
На нём был глубоко-красный парчовый халат с золотой нитью, широкие рукава свободно ниспадали, а на талии переливался пояс из пурпурного шёлка с золотым узором. Он был так великолепен и изящен, что казался живым воплощением благородного отпрыска знатного рода.
Но разве Чжао Лянь был просто беззаботным красавцем-аристократом?
Несмотря на рассеянное, ленивое выражение лица, никто из присутствующих не осмеливался недооценивать его. Под шелковыми одеждами скрывались ледяной холод и убийственная жестокость.
Говорили, что мать Чжао Ляня была женщиной из племён ху, и с самого рождения он находился в немилости. Все сыновья Яньского князя жили в Шанцзине, только его оставили в родовом поместье в Фаньяне. Лишь в шестнадцать лет князь вдруг вспомнил о существовании этого сына и вызвал его в столицу.
Но едва тот покинул родные места, как устроил нечто грандиозное.
Наместник округа Жунчэн тайно собирал войска под предлогом «очищения трона от злых советников», то есть готовился к мятежу. Узнав, что сын Яньского князя проезжает через его владения, он немедленно приказал арестовать юношу.
Неизвестно, был ли наместник слишком беспомощен или Чжао Лянь чересчур талантлив — но в итоге вся семья наместника Жунчэна была вырезана до единого.
Так Чжао Лянь прославился за одну ночь.
Правда, слава его была кровавой.
Его возраст был столь юн, а методы столь жестоки, что весть об этом переполошила всех молодых господ и госпож в Шанцзине. С тех пор старшие и младшие братья в Яньском княжестве при виде Чжао Ляня не смели и дышать громко.
До шестнадцати лет все, кто знал Чжао Ляня, считали его заурядным книжником, погружённым в учёбу в родовом поместье.
После шестнадцати он стал в устах всех — богом-каратель, убийцей, Владыкой Преисподней.
Ань Сиюнь встретилась с его взглядом и, не осмелившись смотреть дольше, опустила глаза. Она тихо сказала Ань Сичжоу:
— Иди, садись рядом с Чжао Лянем, ниже по иерархии.
Ань Сичжоу, подавленный сестринской волей, вынужден был преодолеть давление взгляда Чжао Ляня и сел рядом с ним. Беззаботно подняв бокал, он чокнулся с ним:
— Зятёк.
Ань Сиюнь едва не скрипнула зубами от досады и тихо втянула воздух сквозь зубы. Если бы Чжао Лянь не был здесь, она бы немедленно отлупила брата. Тот взглянул на Ань Сичжоу, уголки губ по-прежнему украшала бессмысленная улыбка, а затем многозначительно посмотрел на Ань Сиюнь.
Ань Сиюнь почувствовала, что ошиблась. Ей следовало принарядиться — но так, чтобы выглядеть ещё уродливее.
В спешке она не успела подготовиться и не потрудилась скрыть свою внешность. Она знала: если появится на этом пиру, большинство непременно узнает её.
Она пришла сюда ради одной цели —
заставить Чжао Ляня замолчать, как только он заговорит о расторжении помолвки.
Но теперь она уже жалела об этом. Под его пристальным взглядом ей было крайне неловко. Его глаза, словно острейшие клинки, медленно, дюйм за дюймом, скользили по её телу.
В его холодном взгляде Ань Сиюнь не увидела ни малейшего проблеска чувств. Он смотрел на неё, будто на глиняную куклу.
Тогда в ней проснулось соперничество.
Каждая встреча с мужчиной должна быть безупречной: одежда — пропитана сандалом, волосы — тщательно ухожены с вечера, кожа — смягчена молоком и опрыскана розовой водой, причёска и макияж — продуманы до мелочей.
А сейчас как она выглядела? Глупенькая девчонка с двумя пучками на голове и скромным, почти неприлично простым платьем.
Ей следовало сделать лицо ещё уродливее — тогда её никто бы не узнал, и следующая их встреча стала бы по-настоящему совершенной.
Всем нравилась Ань Сиюнь, но Ань Сиюнь любила только себя. И единственными, кто заслуживал её внимания, были те, кто на неё не смотрел.
В прошлой жизни таким был Фу Ци — в самом начале.
А теперь, под ледяным взглядом Чжао Ляня, она почувствовала, что нашла нового избранника.
Среди звона бокалов и веселья ночь постепенно клонилась к утру. Ань Сиюнь долго стояла за спиной брата, но Чжао Лянь так и не произнёс ничего неожиданного. Она задумалась: может, она ошиблась насчёт места или времени?
В эту минуту рассеянности Чжао Лянь отставил бокал и обратился к наместнику Аню:
— Господин наместник, на самом деле я прибыл сюда по поводу нашей прежней помолвки.
Ань Сиюнь вздрогнула и толкнула брата. Вино из его бокала выплеснулось прямо на одежду Чжао Ляня. Тот на мгновение замер, глядя на пятно.
Ань Сиюнь вынула платок и стала вытирать пятно, говоря:
— Одежда наследного принца испачкана. Прошу пройти в гостевые покои и переодеться.
Она подошла так близко, что её девичий аромат — нежный, сладкий и тонкий, словно паутина — окутал Чжао Ляня, заставив его вспомнить ту ночь, пропитанную влагой.
Её изящные пальцы терли пятно на его одежде, то касаясь, то отстраняясь. В его груди вспыхнул крошечный огонёк, заставивший его почувствовать лёгкое замешательство.
Ань Сиюнь этого не замечала. Пятно располагалось в весьма деликатном месте, и чем ближе становились её руки, тем напряжённее он чувствовал себя. Внезапно Чжао Лянь сжал её тонкое запястье и, почти насильно, поднял её.
Ань Сиюнь почувствовала, как его ладонь обжигает её запястье — жар был настолько сильным, что, казалось, мог обжечь кожу.
Ань Сичжоу нахмурился и шагнул вперёд, вырвав руку сестры из его хватки.
Ань Сиюнь бросила брату многозначительный взгляд. Тот, поняв намёк, полупринуждённо, полушутливо подтолкнул Чжао Ляня:
— Наследный принц, пожалуйста, сходите переодеться.
Прерванный таким образом, Чжао Лянь не стал продолжать начатую речь. С интересом глядя на эту пару брата и сестры, он легко и непринуждённо вышел из зала.
Ань Сиюнь тоже собралась последовать за ним, но Ань Сичжоу остановил её:
— Сестра, ты ведь ещё не вышла за него замуж.
Ань Сиюнь сердито коснулась его глазами и прошипела:
— О чём только думает твоя голова, малыш?
Она не пошла за ним. Когда пир завершился, Чжао Лянь так и не вернулся. Сегодня всё обошлось без беды, и Ань Сиюнь перевела дух.
Чжао Лянь вернулся в гостевые покои и приказал Чжао Ци собирать вещи. Тот не одобрил:
— Наследный принц пробудет в доме Аня всего один день. Наместник, пожалуй, решит, что плохо вас угостили.
Чжао Лянь вынул кисть с волосяной щетиной с подставки и, дунув на неё, усмехнулся:
— Наоборот. Если мы не уедем сейчас, наместник скоро сам выгонит нас.
Чжао Ци не понял. Но когда увидел, как Чжао Лянь закончил письмо, он побледнел:
— Расторжение помолвки?
Чжао Ци вспомнил, как позавчера ночью госпожа Ань говорила другому мужчине: «Если я расторгну помолвку, ты хоть немного полюбишь меня?»
Хотя эта мысль казалась дикой, Чжао Ци вдруг решил, что наследный принц просто делает одолжение.
Он покачал головой — наверное, сошёл с ума.
Ведь гораздо логичнее предположить, что наследный принц хочет унизить семью Ань.
Чжао Ци кивнул себе — так и есть.
Но тут его по голове стукнули ручкой кисти. Хотя кисточка была лёгкой, сила удара от запястья наследного принца оказалась внушительной. Потирая ушибленное место, Чжао Ци увидел недовольное лицо Чжао Ляня:
— Ты то киваешь, то качаешь головой. Что задумал?
Чжао Ци в панике замотал головой:
— Я ничего не думаю, господин!
Больше никогда! Характер наследного принца был непредсказуем, и простому человеку не угадать его замыслов.
Когда пир закончился, Ань Сиюнь поспешила уйти, оставив наместника Аня в ярости. Она схватила одного из слуг и спросила:
— Где наследный принц?
Слуга ответил:
— После пира наследный принц вернулся в гостевые покои, написал письмо господину наместнику и уехал в почтовую станцию со своими слугами. Его люди сказали, что он спешит на восток по делам и не может задерживаться.
Ань Сиюнь спросила:
— А письмо?
— Уже отправили. Слуги сказали: раз все веселятся, пусть зять проявит заботу — господин в радости наверняка щедро наградит.
Узнав всё, Ань Сиюнь не стала думать, как отец её накажет, и поспешила обратно. Войдя в зал, она увидела, как отец как раз принимает письмо от слуги.
Наместник Ань погладил бороду и громко засмеялся. Ань Сиюнь поспешно окликнула:
— Господин! Прочтите письмо после окончания пира!
Все любопытные взгляды тут же отвели. Наместник, увидев, как дочь снова мельтешит перед ним, нахмурился. Но, подумав, что она, верно, стыдится из-за этого письма, не захотел смущать её при всех и оставил это.
Ань Сиюнь подошла, чтобы взять письмо у отца, но тот спрятал его в рукав.
Когда пир разошёлся, госпожа Ань увела дочь и долго её отчитывала. Ань Сиюнь слушала вполуха, думая только о письме Чжао Ляня.
Из пасти золотого зверя тонкой струйкой поднимался дым благовоний. За решётчатой золотой курильницей угли, прижатые к благовонной лепёшке, тлели тусклым красным светом. Ань Сиюнь заметила, что служанки за дверью стали ходить ещё тише.
Госпожа Ань, почувствовав перемену в атмосфере, спросила:
— Что случилось?
Служанка осторожно ответила:
— Господин идёт. Он недоволен.
Ань Сиюнь увидела, как наместник Ань вошёл, заложив руки за спину, с лицом, чёрным как уголь. Опустив глаза, она заметила письмо в его руке.
Отец резко бросил распечатанное письмо на стол.
На нём стояла подпись: Чжао Шэньсин.
Шэньсин — литературное имя Чжао Ляня. Его учитель, опасаясь, что без сдержанности и осмотрительности этот юноша натворит бед, дал ему именно такое имя.
Но эти два иероглифа, конечно, не могли удержать этого бога-карателя.
Это было письмо Чжао Ляня.
Неужели это то самое письмо о расторжении помолвки?
Действительно, отец в ярости воскликнул:
— Как смеет этот юнец Чжао Лянь так меня оскорблять!
Госпожа Ань сжала руку дочери и обеспокоенно спросила мужа:
— Что случилось?
Наместник заорал так, что, казалось, стены задрожали:
— Он хочет расторгнуть помолвку!
Ань Сиюнь про себя вздохнула: вот ведь не повезло — только очнулась, и сразу такая беда. Она подошла и потянула отца за рукав:
— Отец, говори тише! Боишься, что другие не услышат?
Наместник смущённо замолчал.
Ань Сиюнь заметила, как за дверью мелькнул край одежды, и громко спросила:
— Кто там?
Вошла хрупкая, изящная девушка и, изящно поклонившись, сказала:
— Дядюшка Ань, тётушка Ань, сестрёнка.
Ань Сиюнь спросила:
— Почему, сестра Цуй, ты не вошла сразу?
Цуй Чжии была девушкой, жившей в доме Аней и считавшейся почти дочерью семьи.
Род Цуй зависел от дома Ань и имел с ним давние родственные связи. Когда госпожа Ань долго не могла родить и ей поставили диагноз бесплодия, мать Цуй привезла сына Цуй Чжисы и дочь Цуй Чжии. Госпожа Ань и мать Цуй были близкими подругами, и госпожа Ань нашла Цуй Чжисы очень приятным юношей. Почти год его собирались усыновить, но тут госпожа Ань забеременела.
Первым ребёнком родилась Ань Сиюнь, затем появился её брат Ань Сичжоу.
Мать Цуй и её дети не уехали. После смерти матери Цуй брат с сестрой оставались в доме Аней и пользовались теми же привилегиями, что и Ань Сиюнь с братом.
Раньше Ань Сиюнь завидовала Цуй Чжии — ведь взгляд Фу Ци был устремлён только на неё.
Теперь же Ань Сиюнь лишь презрительно фыркнула про себя.
Цуй Чжии, услышав вопрос Ань Сиюнь, не смутилась. Заметив, как на неё уставились наместник и его супруга, она спокойно ответила:
— Я пришла узнать о здоровье тётушки Ань, но у двери услышала… шум. Подумала, что сейчас неудобно входить, и решила уйти.
Ань Сиюнь сказала:
— Тогда, сестра Цуй, постарайся никому об этом не рассказывать.
Лицо Цуй Чжии вспыхнуло. Она не знала, намеренно ли Ань Сиюнь так сказала, но ответила:
— Конечно.
С этими словами Цуй Чжии грациозно удалилась.
Наместник и его супруга почувствовали неловкость и спросили дочь:
— С чего это ты начала колкости в адрес сестры Цуй?
Ань Сиюнь выглядела совершенно невинной.
Она вовсе не колола Цуй Чжии. Она желала ей смерти.
В прошлой жизни Цуй Чжии украла у неё всю жизнь — мужа, имение, семью, даже смерть её брата была на совести Цуй и её брата.
http://bllate.org/book/3697/397833
Готово:
