Мори хмыкнул, будто о чём-то вспомнив, и в его голосе прозвучала лёгкая обида — словно ребёнок, которого обидели на улице, жалуется старшему брату:
— Местный врач всё норовит взять у меня кровь. Я же чётко отказываюсь, а они и не слушают.
Мори потёр руку — возможно, настолько вжился в роль, что ему и впрямь стало чуточку больно.
Нан тут же выпрямился:
— Ты пробудился?
Мори ответил:
— Вроде нет.
Цвет волос не изменился, да и преображения всего тела не произошло.
Нан медленно опустился на стул, а в глубинах его глаз мелькнуло разочарование:
— Прошел уже целый год, а ты так и не пробудился, я на тебя уже и не надеюсь. Ступай к адвокату, пусть Ассоциация защиты трутней прижмет их к ногтю.
Мори задумался. Судя по всему, местный лекарь жаждал заполучить его кровь, чтобы проверить, не пробудилась ли его сила.
Мори послушно отозвался:
— Хорошо, братец.
— Какое ещё хорошо! Хватит устраивать балаган! Сиди тихо и жди освобождения.
На выругался в конце и сбросил вызов.
Тук-тук-тук...
Снаружи постучал охранник:
— Прошу прощения, господин, можно войти?
— Да.
Что именно обсуждали господин Мори и господин Нан, оставалось загадкой, но лицо господина Мори сделалось до ужаса ледяным. У охранника даже спина покрылась мурашками — это давящее чувство до боли напоминало встречу с Судьей Хилло в зале суда.
Охранник забрал флешку и, обернувшись, увидел, что господин Мори уже сидит прямо на полу.
— Уважаемый господин Мори, не принести ли вам подходящий коврик?
Мори оперелся локтями на колени и задумчиво произнес:
— Сейчас мне куда больше нужно увидеться с Судьей Хилло.
В памяти Мори вспыхнуло то яркое пятно посреди зала суда: ослепительные серебряные волосы, широкая судейская мантия с золотой кашей и черным сукном, а на носу, кажется, красовались очки на серебряной цепочке.
Тц.
— Приговор уже вынесен, по идее, из-за вашей вины… вам больше незачем видеться с Судьей, — заикаясь, произнес охранник. Очевидно, он смертельно боялся разгневать трутня и нарваться на жалобу адвокату, но в то же время страшился и того самого легендарного, беспристрастного Судьи.
— Господин… — охранник попытался было продолжить объяснения, но услышал, как господин трутень снова заговорил:
— Будьте добры, помогите мне отыскать того зеленоволосого врача.
Охранник на мгновение замер. Будьте добры? Господин трутень мало того что не рассердился, так еще и обратился к нему на «вы» с уважением?
Охранник чуть не решил, что ему послышалось. Разве про этого трутня не ходили слухи как о крайне свирепом и жестоком?
Мори поднялся, подошел к дивану, опустился на него и произнес:
— Мне нездоровится, нужен врач.
Заметив, что страж всё еще хлопает глазами, Мори усмехнулся:
— Что, нельзя?
— Конечно, конечно можно.
— Уважаемый господин Мори.
Кала опустил медицинский чемоданчик, опустился на одно колено перед трутнем и извлек пробирку.
— Слышал, вам нездоровится. Нам необходимо взять у вас образец крови для анализа.
Мори сидел на диване, и его почти черные глаза смотрели холодно и отрешенно:
— При любой хвори обязательно кровь пускать?
Кала опустил пробирку:
— Учитывая ваше текущее состояние, необходимо провести комплексное обследование, чтобы выявить первопричину недомогания.
— Забор крови — дело болезненное, я просто так не соглашусь.
Кала уловил скрытый подтекст в словах Мори. Зеленые глаза сузились в настороженном взгляде, и он осторожно уточнил:
— Что же должно произойти, чтобы вы согласились, господин?
— Вот как? Надо бы хорошенько подумать.
Мори изогрялся капризным и избалованным трутнем. Поразмыслив с минуту, он неожиданно перевел на врача пытливый, горящий взгляд:
— Я слышал, что у расы насекомых Крылья насекомого совпадают по цвету с глазами.
Мори резко подался вперед, сокращая расстояние, и прошептал прямо на ухо Кале:
— Значит, твои Крылья насекомого — зелёные?
На секунду взгляд Калы стал невероятно странным, словно Мори совершил нечто абсолютно непостижимое.
Реакция Калы оказалась вполне ожидаемой для Мори. Кончик пальца трутня коснулся щеки Калы, легко скользнув по прядям волос у самого уха, и прозвучал тихий шёпот:
— Когда я только попал сюда, ты ведь за мной ухаживал?
В памяти Калы всплыл тот самый эпизод, когда он окатил трутня ледяной водой.
Низкий, бархатистый голос Мори звучал мягко и завораживающе. Он расспрашивал так вкрадчиво, шаг за шагом завлекая в сети:
— В тот день я был так пьян, меня вырвало прямо на себя — самому противно. Прости за хлопоты, что возился со мной.
— Кала, верно? Могу я звать тебя так?
Кала, Кала против своей воли отчётливо услышал собственный участившийся пульс.
Тук-тук-тук!
Да он просто с ума сошел!
Глава 3: У полусамочек нет Крыльев насекомого!
— Кала, сам не пойму почему… На том банкете я пригубил всего три-четыре чаркие цинсана, а уже вдрызг пьян. Обычно-то у меня голова крепкая, не должен был так напиться.
Самка слегка опустила ресницы. Ладонь трутня покоилась у него на щеке, стоило лишь чуть расслабить спину и податься навстречу этому теплу, как можно было бы ощутить ласковые поглаживания.
Пока они говорили, дыхание самки сбилось:
— Господин, в тот день вы и вправду перебрали.
— Ты уверен, Кала?
Сузив черные глаза, Мори всматривался в эти зеленые драгоценные камни, мягко подталкивая самку к размышлениям.
Кала замер. В тот день по одному только виду трутня любому было ясно, что тот пьян в стельку, о каких сомнениях вообще могла идти речь?
— Ради того чтобы смыть с себя обвинения, вы, господин, готовы на любые ухищрения… — голос Калы оборвался на полуслове, потому что кончик пальца трутня невесомо, точно крылышко мотыльки, коснулся его щеки.
— Тсс, — Мори несильно приподнял лицо самки ладонью. Кожа под пальцами оказалась нежной и гладкой, с легким прохладным отливом. Он подался вперед, приближаясь к самке еще ближе. — Я вовсе не об этом.
— А о чем же… — Фигура трутня заслоняла свет, их разделяло столь ничтожное расстояние, что дыхание смешалось воедино, и стоило Кале поднять взгляд, как он тут же тонул в мягкой черноте глаз напротив.
При нормальном освещении казалось, что зрачки трутня окружены серым ободком, плавно темнеющим к центру, но в тени они обретали таинственный, абсолютно сплошной угольный оттенок.
Кала вдруг подумал: если этот трутень пробудит свою силу, станут ли его глаза полностью черными?
Мори произнес:
— Я ведь еще давным-давно говорил, что хочу взглянуть на твои Крылья насекомого. Должно быть, они невероятно красивы.
Кала резко оттолкнул Мори и, забыв о том, что всё еще стоял на коленях передним на полу, неуклюже отшатнулся назад.
Мори на мгновение опешил, но тут же вернул на лицо улыбку:
— Что такое, Кала?
Еще секунду назад всё шло как по маслу? Мори мысленно недоумевал.
Кала тяжело выдохнул, с весьма потрепанным видом поднимаясь на ноги — он даже не попытался разгладить складки на своем белом халате.
— Если под этим вашим недомоганием вы имеете в виду подобные глупости, то можете больше меня не звать. Когда вас отправят на Чернорудные каторги, у вас будет вдоволь времени насладиться хорошим самочувствием.
Мори постепенно убрал с лица беззаботную улыбку:
— Кала, тебе не понравилось? Или я недостаточно нежен?
Кала процедил сквозь зубы:
— Поимейте совесть, господин!
Проклятье, да он ведь и вправду на секунду замечтался о том, как этот D-ранговый трутень гладит его!
Мори молча наблюдавшей за этой самкой.
Кала глубоко вздохнул, сдерживая порыв хлопнуть дверью и немедленно уйти восвояси, однако вид этого наглого паразита, которому будто бы было абсолютно всё равно, лишь сильнее распалял его злость.
С какой стати это его попытались соблазнить?!
— Зачем вы меня позвали? Говорите прямо.
Мори невинно захлопал ресницами:
— Да ни зачем. Просто с нашей прошлой встречи никак выбросить тебя из головы не могу. Все мысли только о тебе, в каких снах ни окажусь — везде твой образ, а просыпаюсь и тут же жажду увидеть тебя воочию. Вот и захотелось взглянуть на твои прекрасные Крылья насекомого, проверить, не совпали ли мои сны с реальностью.
— Сегодня утром я обмолвился об этом охраннику, так он только посмеялся надо мной.
Бред сивой кобылы!
Кала принялся складывать инструменты обратно в чемоданчик, думая про себя, что скорее поверит в то, что Хилло добровольно выйдет замуж за трутня, чем в слова этого лжеца!
— Прощайте, господин!
Кала подхватил медицинский чемоданчик и бросился к выходу.
Мори сверлил взглядом удаляющуюся спину самки:
— В следующий раз я позволю тебе взять у меня кровь, если пообещаешь вернуться.
Кала нахмурился.
— При условии, что у меня будет хорошее настроение, — добавил Мори.
Кала на мгновение замер на пороге. И в тот момент, когда Мори уже решил, что тот всё же не выдержит, вернется, влепит ему смачную оплеуху и разразится бранью, самка бросил через плечо:
— Тогда и я открою вам одну тайну, господин.
— Мм? Валяй.
— Вы ни за что на свете не угадаете, как выглядят мои Крылья насекомого.
— М? Не слишком ли самоуверенно?
— А всё потому, что я — полусамочка.
— …
Чего? Полусамочка?
Мори только сейчас вспомнил, что в расе насекомых насчитывается три подвида, и крылья есть только у военных инсектоидов.
Мори молча закрыл лицо ладонью: ну конечно, вот почему у того так резко переменилось лицо — у этого бедолаги отродясь не было никаких крыльев.
Снаружи тюремной камеры затворилась автоматическая дверь. Кала стоял в коридоре, чувствуя себя абсолютно сбитым с толку.
Согласится на забор крови, только если будет хорошее настроение?
Что вообще считать хорошим настроением?
В историю про Крылья насекомого Кала не верил ни на йоту: во-первых, у него от природы отсутствовала эта анатомическая часть, а во-вторых, этот трутень разыграл спектакль донельзя фальшиво — мог же выложить всё напрямую, но вместо этого начал темнить и напускать туману, вынуждая ломать голову.
Чего же этот трутень добивался на самом деле?
Кала никак не мог взять в толк, от досады даже принявшись ерошить волосы. Зеленая шевелюра под его яростными движениями вздыбилась во все стороны, превращая его издали в заброшенный пучок сорной травы.
— Господин, скажите, а на что именно жаловался господин Мори? Это серьезно?
Кала перевел взгляд на охранника, припомнив, что трутень, кажется, упоминал его.
Скрестив руки на груди, Кала свысока уставился на стража порядка:
— Что тебе сегодня утром говорил господин Мори?
Охранник опешил, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти утренние события, и выпалил всё как на духу:
— Господин после разговора со своими домочадцами заявил, что чувствует себя дурно, и попросил вас навестить его. Больше… кажется, ничего такого не говорил.
Пока охранник говорил, он изо всех сил старался припомнить, не упустил ли чего важного.
Кала нутром почуял неладное:
— Он что, ничего не говорил тебе про какие-то сны? Про Крылья насекомого?
Охранник напряг мозги и твердо помотал головой:
— Нет, такого точно не было.
Стоило ему дать ответ, как охранник тут же заметил помрачневшее, рассерженное лицо господина Морфия. Тот яростно топнул ногой и процедил сквозь зубы:
— Вот же лжец поганый!
Кто? Кто лжец? Господин Мори?!
Кала лишь укрепился в своей догадке: то самое «хорошее настроение», о котором толковал Мори, определенно было связано с тем, что он успел наговорить этому охраннику!
— Вспоминай лучше. Повтори мне всё, что говорил господин Мори, слово в слово, ничего не упуская.
Охранник принялся с максимальной точностью пересказывать утренний монолог Мори.
Кала нахмурился:
— Выходит, сперва господин Мори потребовал позвать Хилло, у него ничего не вышло, и только после этого он велел позвать меня?
Охранник запоздало сообразил:
— Похоже, что так.
Всё дело было в том, что господин Мори держался донельзя беспечно, словно бросил эту фразу между делом, из-за чего стражник и не придал ей особого значения.
http://bllate.org/book/36956/4597564
Готово:
