— М? — откликнулась Лу Ицин и снова повернулась к ней: — Почему ты снова назвала меня по имени и фамилии?
Ци Шуцзянь сложила руки рупором у рта:
— Лу Ицин, с днем рождения!
Лу Ицин сначала сильно испугалась, но потом рассмеялась и, подражая Ци Шуцзянь, тоже крикнула:
— Спасибо.
Ци Шуцзянь, прекрасно зная ответ, громко спросила:
— Лу Ицин, какой у тебя сегодня день рождения по счету?
Зараженная радостной атмосферой, Лу Ицин крикнула в ответ:
— Тридцать третий.
— Ох. Тридцать третий, значит. — Ци Шуцзянь улыбнулась и, продолжая говорить с дрожью в голосе, крикнула: — Так ты все еще одинока?
Лу Ицин моргнула пару раз, быстро сообразила и почувствовала, что что-то здесь не так. Одинока она или нет, Ци Шуцзянь прекрасно знала. Лу Ицин склонила голову, и в ее глазах читалось замешательство вперемешку со смятением.
Она, кажется, о чем-то догадалась.
И правда, заметив, что Лу Ицин не отвечает, Ци Шуцзянь повернулась к ней лицом. Ей казалось, что она слышит стук собственного сердца.
Ци Шуцзянь продолжила расспросы:
— Лу Ицин, ты одинока?
Лу Ицин посмотрела на стоящую перед ней женщину. На ее лице все еще играла улыбка, но губы уже начали нервно подрагивать, а в всегда сияющих глазах плескались неуверенность и тревога. Она кивнула:
— Я одинока.
— О, правда? — Ци Шуцзянь приподняла бровь, похожая на хитрого лисенка, добившегося своего, и сняла с пальца то самое кольцо, которое ей совершенно не подходило. — Тогда не согласится ли тридцатитрехлетняя одинокая Лу Ицин выйти замуж за одинокую Ци Шуцзянь?
Едва слова сорвались с ее губ, как в водной глади пруда засияли бесчисленные маленькие огоньки, а те плавающие фонарики, на которых было выведено «Выходи за меня», светились так чисто и ярко, что их было видно отчетливо до мельчайших деталей. Лу Ицин недоверянно прикрыла рот руками и отступила на несколько шагов назад.
В ее голове на мгновение все словно замерло.
— Чжан Муяо, я буду доставать для тебя звезды с самого лучшего неба на свете, ты согласна выйти за меня?
— Согласна…
В голове Лу Ицин слегка шумело, до слуха донесся какой-то глухой, будто чужой голос — казалось, это Ци Шуцзянь звала ее.
Она пришла в себя и перевела взгляд на лицо Ци Шуцзянь. Его освещали мягкие золотистые огни, отчего оно казалось еще более нежным, чем обычно.
— Я…
Ци Шуцзянь прервала ее на полуслове, подняла левую руку, и оттуда зазвучала прерывистая запись.
— Эй, Лу Ицин, если мы в тридцать лет все еще будем одиноки, давай поженимся, а?
— В тридцать? До этого же всего два года осталось. Я не хочу, как-то неловко. — Лу Ицин помолчала. — В крайнем случае в тридцать пять.
— Ни за что, в тридцать два.
— В тридцать три.
— Мы тут овощи на рынке покупаем, что ли? Идёт по рукам. — В голосе Ци Шуцзянь звучало неподдельное торжество. — Тогда давай за мизинчики. Мизинчики-закончики, сто лет перемены не знать, кто нарушит — тот щенок.
Лу Ицин посмотрела на нее с презрением:
— Какая детбятина.
— Тоже верно. Давай тогда по-взрослому: мизинчики-закончики, сто лет перемены не знать, а кто нарушит — бежит восемьсот метров голышом по спортплощадке.
Лу Ицин: «……»
Услышав слова, сказанные несколько лет назад, Ци Шуцзянь тоже смутилась. Ее взгляд упал на обручальное кольцо в руке:
— Лу Ицин, ты же мне обещала: если в тридцать три года мы останемся одинокими, ты на мне женишься.
Она скорчила жалобную гримасу:
— Ты ведь не станешь и впрямь бегать голышом восемьсот метров, лишь бы не выходить за меня замуж?
Уголки глаз Лу Ицин слегка увлажнились, она сдавленно всхлипнула и посмотрела на женщину, которая была рядом с ней все последние пятнадцать лет. В конце концов, замужество — дело серьезное, и она обеспокоенно спросила:
— Разве ты не традиционной ориентации?
Ци Шуцзянь смущенно почесала в затылке:
— Ну, ради тебя я постараюсь стать нетрадиционной.
Она изо всех сил расхваливала себя:
— На самом деле, со мной тоже неплохо: ни одна другая женщина на меня не зарится, мужчины — тем более, я буду принадлежать только тебе.
Лу Ицин смахнула слезы с глаз и вздохнула с беспомощной улыбкой:
— Что ты такое говоришь, я же переживаю, что тебе будет обидно.
Ци Шуцзянь выпалила без раздумий:
— Мне не обидно.
Лу Ицин одновременно плакала и смеялась. Наконец она подала голос — ее тон был прохладным, но исполненным нежной заботы:
— Разве ты не знаешь, что предложение делают на коленях?
— А? — Ци Шуцзянь на мгновение растерялась. Конечно, она знала, что при предложении руки и сердца полагается опуститься на одно колено, но на ней было платье с высоким разрезом, и стоять на одном колене в нем выглядело бы крайне нелепо. Однако слова Лу Ицин явно означали согласие, поэтому она поспешно подтянула подол платья повыше, собираясь опуститься на одно колено, но в самый последний момент Лу Ицин ее остановила.
Озадаченная Ци Шуцзянь подняла голову на Лу Ицин. Взгляд Лу Ицин по-прежнему был мягким, словно вода, и она спросила:
— А где второе парное кольцо?
— М? — Ци Шуцзянь не стала ломать голову над смыслом вопроса, тут же сняла второе подходящее по размеру кольцо из пары и протянула Лу Ицин. Увидев, что та берет его, она даже простодушно добавила: — Это мое, оно с тебя свалится.
Лу Ицин взяла кольцо и бережно зажала его в пальцах:
— Теперь можешь вставать на колени.
Ци Шуцзянь чувствовала, что происходит что-то странное, но все же послушно опустилась на колени. Не успела она толком пристроиться, как увидела, что Лу Ицин тоже опустилась перед ней на колени и произнесла:
— На оба колена.
Она послушно встала на оба колена, и не успела она раскрыть рот, как услышала лукавый голос Лу Ицин:
— Ци Шуцзянь, мне в этом году тридцать три года, и я пока одинока. Если ты тоже одинока, давай поженимся.
Ци Шуцзянь замерла на месте. Она почувствовала, как по ее щеке скатилась холодная слезинка — она ведь столько всего подготовила, но никак не ожидала, что Лу Ицин так ловко проведет контратаку. В следующую секунду она услышала мягкий вопрос Лу Ицин:
— Ци Шуцзянь, ты согласна?
— Согласна. — Ци Шуцзянь кое-как смахнула слезы и, протягивая Лу Ицин кольцо так, будто преподносила ей собственное сердце, спросила в ответ: — А ты? Лу Ицин, ты согласна выйти за меня?
http://bllate.org/book/36917/4593659
Готово:
