Чэнь Цючи наблюдал за всем со стороны, и на душе у него шевельнулось тревожное чувство. Пусть его умственные способности были ограничены, он всё же умел верно улавливать простые проявления человеческого тепла или холода: отлично понимал, кто относится к нему дружелюбно, кто его недолюбливает, а кто побаивается. К тому же физически он был очень крепок. Чэнь Цючи упускал из виду эмоциональные и физиологические потребности Юй Кая как нормального мужчины, однако его собственное состояние совсем не располагало к обычным романтическим отношениям, какие бывают у всех людей.
Он вспомнил, как однажды Юй Кай подобрал коробочку презервативов, выпавшую у Юй Лихана, когда тот перекладывал вещи, и, долго разглядывая её, с покрасневшим лицом вернул владельцу — тогда он всё понял. Юй Кай ходил в школу, учился из рук вон плохо, но всё же знал кое-какие иероглифы. Чэнь Цючи подумал и о том, что, возможно, в его юные годы родители, как и любые другие мамы и папы, давали ему самые базовые знания о половом созревании.
Погрузившись в эти беспочвенные домыслы, Чэнь Цючи почувствовал, что у него начинает болеть голова. Он не знал, как завести разговор, но инстинктивно чувствовал, что должен вмешаться, а манера его вмешательства, как и всегда, была прямой и грубой:
— Кай, нельзя.
— Ой, — тот согласился очень охотно, а следом озадаченно переспросил: — Босс, что… нельзя?
— Ты понимаешь, о чём они говорят?
— Они шутят со мной.
— Мм, верно, шутят. А над чем смеются?
Юй Кай весь залился краской от смущения и забормотал:
— Смеются, что я много ем…
— Вовсе нет. Ешь сколько хочешь, тут ничего страшного. — Чэнь Цючи чувствовал себя не в своей тарелке и попытался выведать осторожно: — Тебе нравится та девушка из кондитерской?
— Нравится.
— Которая именно?
Улыбка Юй Кая стала сияющей:
— Обе нравятся!
— Обе? Почему?
— Пирожные такие сладкие, очень вкусные! Босс, в следующий раз ты тоже попробуй, а мне и одного кусочка хватит. Эту, жёлтую… ой нет, коричневую, девушка говорила, со вкусом каштана, та самая вкусная! А зелёную я не люблю, зелёная немного горькая…
Чэнь Цючи больше не стал слушать его болтовню, рассеянно бросил «угу» и успокоился.
Летом у входа в бар выставляли ряд столиков под открытым небом. Юй Лихан придумал множество безалкогольных напитков, и поэтому бар, где прежде до четырех часов дня трудно было застать солнечный свет, теперь стал открываться и работать пораньше. Они распахивали двери настежь, чтобы свежий ветерок продувал помещение насквозь, и сидеть под огромными зонтами от солнца с прохладительным напитком было невероятно приятно.
В два часа дня солнце палило вовсю. Курьер службы доставки остановил мопед, вытащил из рюкзака неглубокую миску из нержавеющей стали и с некоторой неуверенностью обратился к Чэнь Цючи:
— Босс, здравствуйте, не могли бы вы налить мне миску воды? Подойдёт и из-под крана.
Чэнь Цючи набрал воды и протянул ему. Заодно он заметил, что к подножке электроскутера привязан старый велосипедный корзинщик, в котором свернувшись калачиком сидела маленькая собачка. Она высунула язык и тяжело дышала — казалось, ей было жутко жарко. Увидев воду, малышка уткнулась в неё мордочкой и принялась жадно лакать. Курьер улыбнулся и потрепал её по голове:
— Не спеши, не спеши, потихоньку, никто у тебя не отбирает.
Увидев это, Чэнь Цючи повернулся обратно, достал из холодильника бутылку минеральной воды, немного подумал, поставил её на место и заменил на колу, после чего протянул курьеру:
— Слишком жарко, тяжело в самый разгар дня.
Курьер по привычке попытался отказаться, но, увидев, что тот настаивает, поспешно и смущенно поблагодарил его. Затем он открыл колу, запрокинул голову и сделал несколько жадных глaтков — «буль-буль-буль» — осушив бо́льшую часть бутылки. Он с наслаждением перевёл дыхание, утёр уголки рта, виновато и застенчиво улыбнулся Чэнь Цючи, сделал ещё пару глотков, и бутылка моментально опустела.
Чэнь Цючи показалось, что лицо курьера ему знакомо: скорее всего, тот часто крутился где-то в районе Юйваня, а может, он был абсолютно чужим человеком, просто казался знакомым — точно так же, как регулировщики движения, почтальоны или сотрудники метрополитена, которых видишь каждый день, и оттого они перестают быть чужаками.
— Заходи посидеть, — предложил он.
Курьер замахал руками:
— Нет-нет, тут у входа вполне прохладно, спасибо!
Чэнь Цючи присел на корточки, чтобы поиграть с собакой, и, глядя на её неровно остриженную шерсть, спросил:
— Это… ты сам её подстриг?
Курьер почесал затылок:
— Ага. Стричь — сплошное мучение. Себя я брею за две минуты, а её стриг полчаса, да ещё так уродливо получилось — она потом несколько дней со мной не разговаривала.
Чэнь Цючи тоже подумал, что выглядит забавно, но, несмотря на всю неказистость, собака была чистенькой, и в ней сразу угадывалась заботливая рука. Он спросил:
— Такая жара на улице, зачем ты взял её с собой?
Курьер вздохнул:
— И не говорите! Раньше хозяйка квартиры разрешала держать собак, а потом она её продала, и новый хозяин запретил. Быстро найти подходящее жильё не получается, вот и приходится таскать её с собой каждый день. Всё равно возвращаюсь поздно, только её жалко.
— Сегодня слишком жарко, замучаешься. Хочешь, оставь её пока у меня в заведении, а вечером вернёшься и заберёшь? Она к чужим привыкнет?
Курьер расплылся в улыбке:
— Привыкнет-привыкнет, огромное вам спасибо! Она невероятно послушная, почти не лает, делает всё, что скажут. Куда велю ждать — там и будет сидеть без движения, глупенькая такая, прямо как дурочка.
Чэнь Цючи рассмеялся от такой характеристики.
Эта послушная собачка улеглась у входа в бар. Свежий ветерок и прохлада кондиционеров обдували её со всех сторон, так что она перестала высушивать язык от жары и вскоре прикрыла глаза, слегка покачивая маленькой головкой, и крепко заснула. Прохожие то и дело протягивали руку, чтобы погладить её по голове, а она послушно вытягивала шею, не лаяла и не сопротивлялась. Хуцзы с опаской подошёл понюхать гостью. Собака даже не шелохнулась, и только когда кот провёл инспекцию и решил, что перед ним вполне подходящий для игр объект, она осмелилась завилять хвостом в знак дружелюбного ответа.
Не Сяо нашел эту картину забавной, сфотографировал их двоих и спросил:
— Можно я выложу это в официальный паблик? Назову заголовок: Камера хранения питомцев для курьеров.
Чэнь Цючи покачал головой:
— Лучше не надо, не стоит паразитировать на чужих трудностях.
Словно боясь вызвать у него раздражение, Не Сяо поспешно пояснил:
— Я не это имел в виду, просто хотел выложить какой-нибудь необычный контент. На самом деле… мне так неловко, ведь столько людей приходит сюда сфотографироваться с Хуцзы и отметиться, не мешаю ли я тебе?
— О каких помехах речь, я ведь веду бизнес, двери открыты для всех.
— Не бойся, больше я её фотографии выкладывать не буду.
— Да в этом нет нужды, популярность в сети штука непредсказуемая. Никто не знает, когда, кто или что именно взлетит на волне хайпа. Кто знает, может, и тот большой баньян у реки тоже превратится в место для чек-поинтов. Если мне действительно что-то не понравится, я скажу тебе напрямую.
— Я знаю, что ты был в книжном магазине.
— Мм?
— Они обращались ко мне по поводу авторских прав.
Словно ему было совершенно всё равно, улыбка Чэнь Цючи вышла до крайности блёклой. Он не стал допытываться о результатах, словно это дело не имело к нему никакого отношения.
Не Сяо продолжил:
— Я сказал им, что те старые фотографии использовать нельзя, но если им нужно, я могу сделать другие.
— Ага, хорошо.
— Но видишь ли… — Не Сяо замялся, колеблясь, — хозяин книжного магазина сказал, что пару дней назад юридический отдел группы компаний прислал ему новый договор, и с нового года арендная плата вырастет на пятьдесят процентов. Ему сейчас приходится туго.
Чэнь Цючи, который как раз помогал Старику Цуй приводить в порядок лоток, услышав эти слова, выпрямился, посмотрел прямо на Не Сяо и улыбнулся:
— В смысле? Какое это имеет отношение ко мне?
Не Сяо не стал отвечать напрямую — он прекрасно понимал, что хозяин книжного лавки просто вне себя от ярости, но подливать масла в огонь не хотел, поэтому зашёл издалека:
— Возможно… просто так совпало по времени, и он всё неверно понял.
— Вот ведь заварушка… — Чэнь Цючи глубоко вздохнул и с выдохом выпустил воздух, словно жалуясь. — Я не знаю, что именно он тебе наговорил, но если говорить чисто об аренде — давай-ка посчитаем. Насколько мне известно, они подписали пятилетний контракт. Двадцатом году, по известным тебе причинам, арендную плату уполовинили, в начале прошлого года ситуация немного улучшилась, и её подняли до семидесяти процентов, а в следующем как раз истекает срок. Семьдесят процентов плюс повышение на пятьдесят — если сравнить с первоначальным договором, каков будет рост? Коммерческая аренда, продление контракта по истечении срока — это нормальная рыночная практика, никак не связанная ни с какими конкретными людьми. И я уверен, что на любой улице в Ваннане всё обстоит точно так же.
Не Сяо мысленно быстро всё прикинул и кивнул.
— Раньше я никогда ничего никому не объяснял. Ты — первый, кто спросил меня в лицо…
Не Сяо не успел договорить, как увидел вышедшего из дома Юй Кая и взмахом руки прервал его:
— Тебя это не касается, иди внутрь! — Обернувшись обратно, Чэнь Цючи по-прежнему улыбался: — Так что никаких волшебных привилегий на этой улице у меня нет.
Его улыбка была образцовой, естественной, а голос — мягким и тихим. Не Сяо смотрел на него и смутно чувствовал, что что-то здесь не так: эта непринужденность казалась слишком тщательно отполированной.
— Угу, я понял. Я ведь недавно здесь, ещё толком во всём не разобрался, спасибо, что потратил время и так подробно всё объяснил. Вообще, чем больше людей, тем больше слухов, боссу Чэню не стоит принимать это близко к сердцу, — произнёс Не Сяо, после чего снова бросил взгляд на Юй Кая и Старика Цуй. — На самом деле, то, что ты приютил их, доказывает, что ты совсем не такой, как говорят на улице, ты очень добрый человек.
Неизвестно, какое именно слово задело его настороженность и отторжение, но улыбка Чэнь Цючи мгновенно исчезла. Возможно, эта улыбка вовсе и не шла из глубины его души, и даже если она была фальшивой, он хранил её под замком, не желая одаривать ею собеседника. Не Сяо заглянул в его глаза: и без того глубокие зрачки казались еще темнее от холодной отчужденности. Чэнь Цючи чеканил каждое слово:
— Ты думаешь, это то же самое, что прикармливать бездомных собак? Что я играю в фальшивое милосердие? Или тешу собственное самолюбие? Или зарабатываю хорошую репутацию?
— Нет, не так… — Не Сяо вздрогнул. В этот миг он воочию ощутил, насколько острыми могут быть шипы этого человека.
Шёл сильный дождь. В семь часов вечера в Чжэе было ещё не до конца заполнено. Двое молодых людей без зонтов, вбежали внутрь подпрыгивая и переговариваясь на ходу. Один из них вовсю разорался:
— Хозяин на месте? Наше заведение открывается в пятницу, так что обязательно загляните пропустить по бокальчику!
Заметив, что Чэнь Цючи лишь улыбается, не отвечая и не сдвинувшись с места, Юй Лихан шагнул им навстречу, взял протянутые визитки и прочитал вслух:
— Клауди, девяносто девять.
— Не девяносто девять, а нью-найт, — поправил молодой человек.
— Разве это не одно и то же? — Юй Лихан озадаченно нахмурился.
— Конечно нет! Ай, проехали, в общем, заглядывайте на огонёк! У нас в заведении будет выступать группа, мы ещё за бешеные деньги выписали диджея, атмосфера — огонь! — С этими словами он окинул взглядом помещение, и в его глазах промелькнула придирчивость и неприязнь — казалось, он едва сдерживался, чтобы не выпалить что-то вроде здесь у вас слишком уныло.
Чэнь Цючи узнал их: они уже приходили сюда раньше шумной компанией. Эти двое особенно выделялись своими громкими голосами: пропустив по три рюмки, они начали жаловаться, что атмосфера недостаточно драйвовая, мол, ни живого выступления, ни музыки, просто до тошноты скучно, и стали собираться на выход. Позже кто-то пошутил, что у них, наверное, просто не хватило денег, и тогда они снова уселись пить до полуночи. В тот вечер они действительно оставили немало денег на алкоголь, и это была самая крупная выручка за то время, так что Чэнь Цючи их запомнил.
http://bllate.org/book/36916/4593602
Готово:
