Они стояли совсем рядом. Цзян Хэюй смотрел на Чи Чжао, и в его затуманенном взоре читалось глубокое смятение. Но Чи Чжао его не ударил — даже не замахнулся.
Кончики ушей Цзян Хэюя полыхали пунцовым, а взгляд испуганно метался. Самая сокровенная, постыдная тайна, которую он так долго хоронил на донышке души, внезапно оказалась раскрыта перед всем миром. Пальцы его судорожно сжались, но возразить Чи Чжао было нечего.
— Так я тебе нравлюсь, да?
Тонкие, бледные пальцы Чи Чжао медленно скользнули по изящной шее Цзян Хэюя. Он вовсе не пытался его соблазнить, но дыхание Цзян Хэюя всё равно перехватило, а глаза подернулись влажной дымкой.
Никто во всей округе не знал, что сейчас происходит в стенах этого заброшенного здания. На пустыре, среди голых бетонных перекрытий недостроя, тихий голос Чи Чжао мгновенно уносило порывами ветра.
— Ну-ка дай мне посмотреть, действительно ли ты таким родился.
Рука Чи Чжао опустилась к поясу брюк Цзян Хэюя.
По изначальному сюжету секрет тела Цзян Хэюя должен был раскрыться гораздо раньше. То, что развязка затянулась до этого момента, было лишь следствием решительных действий самого Чи Чжао — именно его напор создал эту возможность.
Цзян Хэюй слегка отвернулся, избегая его пристального взгляда.
Как бы там ни было, эту тайну следовало обнажить ещё в самом начале. Чи Чжао отчаянно хотел убедиться, что предоставленные Системой данные верны. Он жаждал сорвать с Цзян Хэюя маску кротости и покорности, чтобы узнать: скрывается ли за этим благообразным фасадом такое же гнилое нутро, как и у остальных? Ему хотелось увидеть истинное лицо Цзян Хэюя, а не покорную жертву, безропотно ждущую расправы.
И это было странно.
Чи Чжао никогда не отличался покладистым характером, чужие приказы для него ничего не значили, да и праздным любопытством он не страдал. Но почему-то именно этот вопрос — соответствует ли здешний Цзян Хэюй своему книжному прототипу — превратился для него в настоящую навязчивую идею.
Неужели это правда? Неужели он действительно такой?
Внутри у Чи Чжао всё сжалось. Он поднял глаза на Цзян Хэюя.
Тот по-прежнему не смел поднять взгляд.
В наступившей тишине Чи Чжао медленно, пуговица за пуговицей, застегнул на нём одежду, не проронив ни слова.
— Чи Чжао, скажи... я тебе отвратителен?
— Я ведь тоже этого не хотел. Я родился уродцем... Мы ведь не выбираем, какими нам появиться на свет.
Цзян Хэюй говорил тихо, выдавливая из себя слова медленно и послушно.
Аномалия его тела была тайной, которую он годами тщательно оберегал от чужих глаз. О ней не знал никто, кроме самых близких. И всё же... Цзян Хэюй не мог подавить странное, болезненное ликование в груди. Пускай его презирают, пускай осыпают бранью — теперь это не имело значения.
Что же касается Чи Чжао, то столкновение с истинной природой Цзян Хэюя лишило его всякого душевного равновесия.
"Ты уверена, что присланные мне файлы достоверны?" — мысленно обратился Чи Чжао к Системе.
[Абсолютно никаких сомнений! Информация из первых рук, проверена до последней запятой!]
Но как же сюжет первоисточника? Всё шло наперекосяк. Чи Чжао с мрачным лицом мерил шагами заброшенную комнату. Почему реальность снова не совпадала с описанием? Подобное поведение и реакции никак не вязались с образом главного героя из оригинального романа. Сюжет явно сошёл с рельсов.
За оконным проёмом угасал багровый день. Солнечный диск медленно тонул в кроваво-красном мареве, окрашивая небо в зловещие тона. Вокруг недостроя простирался дикий пустырь, заросший бурьяном и сухими, беспорядочно переплетенными ветвями кустарников.
Чи Чжао подошёл к пустому оконному проёму без рам и уставился вдаль.
Внутри всё клокотало.
Полный хаос.
С самого момента его перемещения в это тело сработал эффект бабочки. Крошечные изменения породили колоссальный ураган, который начисто смёл каноничный сценарий. При этом законы этого мира по-прежнему требовали соблюдения строгой ролевой иерархии: злодеям полагалось усердно творить пакости, подталкивая сюжет вперёд; протагонисту — безропотно сносить издевательства изо дня в день; фаворитам — делить его между собой согласно расписанию; пушечному мясу — глупо погибать пачками, а массовке — служить безликим фоном. Каждый винтик, от случайного прохожего до водителя такси, должен был крутиться в этой безумной карусели, чтобы поддерживать жизнеспособность бульварного романа.
И лишь теперь до Чи Чжао начал доходить весь ужас его положения. Судя по всему, произошла чудовищная путаница ролей. Вся незавидная участь главного героя, предназначенная для Цзян Хэюя, теперь неумолимо перекладывалась на его собственные плечи.
Чи Чжао чувствовал себя козлом отпущения грандиозного, поистине космического масштаба.
***
— Он ещё не закончил?
Куратор группы бросил обеспокоенный взгляд на окна учебного корпуса и сверился с часами. Повернувшись к Нин Чжоу, он неловко добавил:
— Пойду потороплю его.
Формально они были учителем и учеником, но статус Нин Чжоу в академии был непререкаем. Каждому новому преподавателю с порога давали понять: можешь устанавливать свои правила для кого угодно, но только не для Нин Чжоу. С ним шутки плохи.
Нин Чжоу лениво пережёвывал жвачку. Услышав слова учителя, он небрежно скользнул по нему взглядом и выпрямился:
— Не нужно. Только время зря потеряете.
В комнате охраны дежурный, сонный и вялый, едва завидев Нин Чжоу, тут же без лишних слов уступил ему место перед пультами.
Нин Чжоу быстро прикинул временной отрезок и вывел нужную запись на экран. На кадрах Чи Чжао надевал на глаза Цзян Хэюя повязку. Со стороны это выглядело как грубое насилие, но Нин Чжоу хватило одного взгляда, чтобы распознать вопиющую добровольность со стороны жертвы. Уголки его губ поползли вверх в циничной ухмылке.
Забавно.
В прошлый раз всё выглядело иначе. А сейчас... этот парень будто упивался происходящим. Ни малейшего намёка на сопротивление.
И всё же на олимпиаду ехать придётся. Выяснив направление по камерам наружного наблюдения, Нин Чжоу запомнил номер машины и вычислил конечную точку маршрута. Ею оказался печально известный недострой на окраине города. Пару лет назад туда ещё забредали блогеры в поисках заброшек, но теперь это место окончательно опустело.
Нин Чжоу не стал раздумывать. Он сел за руль и погнал машину в сторону пустыря.
Цзян Хэюй и Чи Чжао — эти двое казались существами из совершенно разных миров, и тем сильнее разжигала любопытство их странная, извращённая связь.
Пока Нин Чжоу мчался по шоссе, Чи Чжао в недострое безуспешно пытался унять бурю в душе.
Система попыталась вклиниться со своими утешениями:
[Да ладно тебе, ну перепали тебе чужие сцены, чего так убиваться?]
Но Чи Чжао было не до смеха. Он так старательно, по инструкции отыгрывал свою роль злодея, а в итоге оказался шутом. И виной всему — нелепая, непростительная системная ошибка.
Алые губы Чи Чжао дрогнули в горькой, саркастической усмешке.
— Может, сама соизволишь взглянуть на название файла, который ты мне подсунула?
[Ну, если подумать, троп с перевоспитанием и укрощением злобного антагониста тоже весьма популярен.]
[Я могу прямо сейчас переименовать сценарий в «Капризный злодей плачет онлайн». Поздравляю, твой статус повышен до главного героя, так что и награды будут соответствующего уровня.]
Механический голос Системы звучал ровно и бесстрастно, словно зачитывал финансовый отчёт.
Чи Чжао тяжело вздохнул и негромко произнёс:
— Сюжет слишком сильно сошёл с рельсов.
Увиденное никак не выходило у него из головы. Это шло вразрез со всем, что было написано в каноне. Он решительно не понимал, как теперь вести себя с Цзян Хэюем.
Чи Чжао плотно сжал губы и замолчал. Желание говорить с кем-либо пропало напрочь.
Но ему нужно было выжить. Умереть здесь глупой смертью он категорически не желал. Чи Чжао стоял лицом к заходящему солнцу, чьи мягкие, тёплые лучи обрисовывали его изысканный силуэт. В этом полумраке его утончённая, почти неземная красота казалась шедевром, на который Творец не пожалел лучших красок.
У Цзян Хэюя сладостно заныло в груди.
Он не смел пошевелиться. Просто стоял, привалившись спиной к серой бетонной стене, и жадно, с благоговением ловил каждый изгиб плеч Чи Чжао.
В заброшенных стенах недостроя не суждено было разыграться очередной грязной сцене. Только наедине с Цзян Хэюем Чи Чжао мог позволить себе эту странную, умиротворённую тишину. У него не осталось сил даже на то, чтобы отвесить этому парню парочку затрещин. Да и какой смысл? Любые оскорбления, любые побои лишь разжигали в Цзян Хэюе извращённое удовольствие. Пытаться следовать правилам этого фальшивого мира больше не хотелось.
— Я и вправду ничтожество, — негромко нарушил молчание Цзян Хэюй. — Твои издевательства приносят мне только радость.
— Помнишь, когда ты заставил меня встать на колени перед всей толпой? Знаешь, о чём я тогда думал?
— Хотя... если честно, тебя ведь уже никто не боится.
Голос Цзян Хэюя, вопреки его кроткой, обманчивой внешности, не звучал капризно или слащаво. В нём слышались чистые, твёрдые мальчишеские интонации. Он говорил не торопясь, отчётливо выговаривая каждое слово. Вдруг он слегка наклонил голову и открыто, вызывающе рассмеялся, находя безумно забавным то, как слепо Чи Чжао верил в собственное могущество.
Его холодные, обычно мрачные глаза блестели от выступивших слёз, придавая ему жалкий и беззащитный вид. И всё же в этой хрупкости таилось нечто гипнотическое, заставляющее тянуться к нему вопреки здравому смыслу, словно замерзающий путник тянет руки к смертоносному пламени. Если это Чи Чжао — то пускай делает с ним всё, что захочет.
— Заткнись, — резко оборвал его Чи Чжао, пытаясь сохранить остатки иллюзий и не позволить жестокой правде выплыть наружу.
Но Цзян Хэюй лишь сделал шаг навстречу. Он в упор проигнорировал сквозившую во взгляде Чи Чжао холодную ярость и отвращение.
— Долго ещё собираешься прятать голову в песок?
— Можешь презирать меня сколько угодно, но хочешь узнать правду?
— Тебя никто не боится. Твой грозный вид — пустая бутафория, которой ты так гордишься. Все эти люди дрожат не перед тобой, а перед Чэнь Чуаньюем, который маячит у тебя за спиной.
Цзян Хэюй ткнул пальцем в свою бледную щёку, и его губы растянулись в безумной улыбке:
— Ты ведь хотел меня ударить? Давай. Бей сюда.
Он выглядел совершенно безумным. Его дикий, торжествующий смех заставил бы любого случайного свидетеля в ужасе отвернуться.
Чи Чжао непроизвольно сжал кулаки. Наглый вызов этого парня заставлял его самого выглядеть жалким трусом. Даже если сюжет окончательно рухнул, Чи Чжао не собирался терпеть подобные издевательства. Его лицо потемнело:
— Цзян Хэюй, ты окончательно свихнулся.
— Я в полном рассудке.
— Или тебе просто страшно, Чи Чжао?
— С чего бы это?
Словно рассерженный кот, которому наступили на хвост, Чи Чжао рванулся вперёд, грубо схватил Цзян Хэюя за воротник и швырнул его на стену. Навалившись всем телом, он прижал предплечье к его горлу, а свободной рукой мёртвой хваткой вцепился в подбородок, заставляя бледное лицо залиться краской от удушья.
— Всё ещё хорохоришься?
Чи Чжао резко повернул его голову в сторону, чувствуя, как накопившаяся внутри злость наконец находит выход.
Цзян Хэюй тихо рассмеялся сквозь слёзы, глядя на него влажными, как у испуганного оленёнка, глазами:
— И это всё? Вытри об меня ноги, заставь ползать на коленях у твоих ног... Разве не этого ты всегда хотел?
Чи Чжао поджал губы, сердито глядя на него, и молча усилил натиск. Такое давление причиняло Цзян Хэюю явную боль. Он опустил густые тёмные ресницы и резко втиснул колено между бёдер Цзян Хэюя.
— Жизнь надоела?
Шум внутри здания привлёк внимание дежуривших снаружи шестёрок. Подростки с разноцветными волосами переглянулись и уже намылились было ворваться внутрь, но не успели сделать и шага — чья-то сильная рука бесцеремонно схватила их за шиворот и оттащила назад. Рассерженные хулиганы обернулись, готовые накинуться на наглеца, но тут же осеклились, увидев Нин Чжоу.
— Проваливайте отсюда. Вам здесь делать нечего, — бросил Нин Чжоу с полным безразличием. Марать руки о мелких сошек он не собирался.
Он неторопливо поднялся по бетонным ступеням и замер на пороге. Его взору предстал прижатый к стене, беспомощный Цзян Хэюй... и нависающий над ним Чи Чжао в позе торжествующего хищника.
Со стороны могло показаться, будто капризный хулиган измывается над беззащитным отличником, но Нин Чжоу сразу почуял неладное. Чи Чжао даже не замахнулся для удара. Его угрожающий вид больше походил на защитную реакцию перепуганного кота, который вздыбил шерсть перед лицом опасности.
Нин Чжоу скользнул взглядом по багровеющему лицу Цзян Хэюя, а затем перевёл взор на Чи Чжао — его красивый профиль казался высеченным из мрамора, не выражая ровным счетом ничего.
В глазах Цзян Хэюя дрожали крупные слёзы. Вцепившись тонкими пальцами в запястье Чи Чжао, он прошептал:
— Да... Я молю о смерти. Убей меня.
http://bllate.org/book/36884/4794512
Готово:
