Он осторожно откусил кусочек лепешки — корочка и вправду оказалась такой хрустящей, что с нее сыпались крошки, а мякиш внутри был невероятно мягким. Аромат теста и кунжута смешался воедино, и чем дольше жуешь, тем вкуснее становилось.
Хэ Юньсянь ел большими кусками, но вдруг у него защемило в носу, и едва не навернулись слезы.
Лепешка без спрятанных внутри жучков была по-настоящему вкусной.
А лепешка, которую дала ему мама, — еще вкуснее.
Пообедав всей семьей вчетвером, они немного передохнули после полудня. Солнце уже не так сильно припекало, и Линь Ляньхуа, взяв бамбуковый кузовок, собралась в горы, присмотрев местечко, где можно собрать персиковую смолу.
Персиковая смола — вещь полезная, ее охотно принимают и в лавках лекарей в городе, и в богатых домах. Говорят, если молодые госпожи и госпожи из богатых семей едят ее, это увлажняет кожу и продлевает молодость, а у бедняков, если кто заболеет дизентерией или острой задержкой мочи, ее используют как лекарство. Растет эта смола на персиковых деревьях, собирать ее нужно успеть до сезона дождей. Высушенная, она долго хранится, а фунт отборной сухой смолы можно продать за триста-четыреста вэней — этого хватит на целых десять ши риса.
Если она не отправится в путь пораньше, ее опередят другие, ведь те же тетушка Ли и остальные тоже положили на нее глаз.
Однако не успела она отойти далеко, как небо переменилось: только что ярко светило солнце, и вот уже тучи затянули день. Линь Ляньхуа торопливо набросила бамбуковый кузовок на голову Се Вэньвэнь, чтобы защитить от дождя, схватила ее за руку и поспешно вернулась обратно.
Только они подошли к двору, как раздался оглушительный грохот.
Их старая соломенная хижина обрушилась!
Прежде у них было всего две комнаты, и обе глинобитные: одна поновее, другая похуже. Се Дунхэ жил в старой, а мать с дочерью — в той, что поновей. Перед женитьбой Се Дунхэ как раз построил себе новую комнату и перебрался туда.
Старая хижина уже давно продувалась ветрами и протекала, и хотя все думали, что долго она не выдержит, Линь Ляньхуа собиралась лишь выбрать время и позвать кого-нибудь разобрать ее. Она никак не ожидала, что та не дождется разбора, и обрушится совсем другая комната!
Хэ Юньсянь как раз возился в кухне с горным фазаном, когда внезапно услышал грохот, от которого под ногами задромила земля.
От испуга нож чуть не выпал у него из рук, сердце бешено колобнулось, и он, бросив всё, выскочил наружу. В воздухе летали тучи пыли: та самая комната, где жили мать с дочерью, оказалась напрочь снесена с одного угла, а землю усыпали обломки кирпичей и черепицы.
Услышав шум, Се Дунхэ тоже поспешно вышел из дальней комнаты.
Они в спешке вынесли из дома кое-какие ценные вещи, а Линь Ляньхуа металась между тревогой и отчаянием.
— Мама, давай поменяемся комнатами, поживите пока в нашей, — произнес Хэ Юньсянь.
Сказав это, он тут же подумал, что поступил слишком самонадеянно — Семья Се не то место, где посторонний человек может принимать решения, и он повернулся к высокому парню рядом.
Услышав слова своего супруга, Се Дунхэ кивнул:
— Я слушаю тебя.
Се Дунхэ, конечно, тоже хотел, чтобы мать и младшая сестра жили в новой комнате, но он знал, что немного простоват и глуповат, вечно всё делает не так, да вечно забывает снять добычу с плеча, отчего пачкается одежда. Зато он знал, что его супруг умен — все в деревне говорили, что ему достался лучший и умнейший из мужей.
А раз так, то если во всём слушаться супруга, больше он не совершит ошибок!
Линь Ляньхуа не стала отказываться. Даже если не думать о ней самой, здоровье Се Вэньвэнь никак не вынесло бы ночных сквозняков и сырости под дождем.
— Тяжело тебе пришлось, мать виновата перед тобой.
Линь Ляньхуа разделила оставшиеся дома деньги и отдала половину Хэ Юньсяню, велев ему, как только утихнет дождь, сходить в город и расспросить плотника, во сколько обойдется починка дома.
Деревня Чжаншань находилась недалеко от города, и примерно через два с лишним часа они уже вернулись назад.
Хэ Юньсянь расспросил нескольких плотников, но названные ими цены оказались немаленькими: самая дешевая — один гуань медных монет, а те, что просили больше, заламывали все полтора гуаня!
В Семье Се только-только отгремели важные события: строительство нового дома, свадьба, свадебный пир и прочее — разве хоть что-то обходилось без трат? Линь Ляньхуа даже заняла немного денег у родни по материнской линии, так что на руках осталось всего чуть больше семи сотен вэней. Половину Линь Ляньхуа оставила на хозяйство и покупку лекарств для Се Вэньвэнь, а Хэ Юньсяню досталось всего около трех сотен вэней, чего не хватило бы даже на то, чтобы вбить опорные столбы.
Денег на починку дома не было, оставалось лишь начать копить.
За ужином семья принялась обсуждать способы заработка. Хотя охота Се Дунхэ приносила немало денег, охотники зависели от милости небес, и дичь удавалось добывать далеко не каждый день. К тому же Линь Ляньхуа не хотела, чтобы ее новый супруг терпел лишения, и страшно боялась, что его обидят, поэтому стремилась поскорее заработать достаточно денег, чтобы починить дом.
— Сянь-гэ, завтра давай сходим в горы, наберем диких овощей да грибов, высушим их и отвезем в город — за них тоже можно выручить немного денег.
Хэ Юньсянь отложил палочки для еды и кивнул в знак согласия.
Стоило ему на мгновение отвлечься, как сидевший рядом с ним и молча уплетавший еду Се Дунхэ снова совершил глупость: он резко вскочил с миской в руках, так что Хэ Юньсянь аж вздрогнул от испуга.
Брови Се Дунхэ были нахмурены так, будто он принял какое-то важнейшее решение.
Казённым, грубым голосом он объявил:
— Я уйду вечером, и эти несколько дней ночевать тоже не вернусь.
Хэ Юньсянь замер, и на душе у него внезапно похолодало. Прошло всего несколько дней, а он уже наслушался от него упрёков и хочет сбежать? Неужели даже в ветхой лачуге с ним невыносимо жить, и он действительно стал для него лишь обузой?
Он опустил глаза, и голос его тоже стал тише:
— …Куда ты собрался?
Однако Се Дунхэ не уловил тоски в его словах — его глаза ярко и жгуче блестели, когда он серьезно посмотрел на супруга:
— Тоже пойду на охоту по ночам, заработаю денег и отремонтирую тебе дом.
Он помедлил, словно посчитав это недостаточным, и с усилием добавил:
— Нет, построю новый дом.
Хэ Юньсянь ошеломленно поднял на него глаза с миской в руках и вдруг улыбнулся:
— Ну и дуболом же ты, совсем не отдыхаешь по ночам, так ведь и до смерти недолго надсадиться.
Подумав о своих только что промелькнувших мыслях, Хэ Юньсянь почувствовал беспомощность. Винить в этом следовало только его самого: он позабыл, что его муж — простоватый увалень, у которого в голове всё устроено совсем не так, как у других.
Се Вэньвэнь тоже принялась шумно требовать, чтобы ее взяли с собой:
— Я тоже могу работать! Я хочу зарабатывать деньги вместе со старшими братьями!
После ужина Хэ Юньсянь перенес свои постельные принадлежности в ту самую старую комнату. Вещи были не тяжелыми, но перины и одеяла толстыми, так что они полностью заслонили ему дорогу. Не уследив за шагом, у самого выхода он чуть не споткнулся о порог.
Заметив это, шдший следом Се Дунхэ подхватил его в охапку прямо за талию, и крепкие, мощные руки едва не подняли Хэ Юньсяня целиком над полом.
Хэ Юньсянь испуганно ахнул и какое-то время просто не мог прийти в себя, так и застыв в его объятиях.
Линь Ляньхуа только-только вышла из комнаты с обвалившимся углом и как раз увидела, как молодые супруги милуются, прижавшись друг к другу.
На ее лице тут же расцвела широкая улыбка.
Все говорят, что после женитьбы мужчины меняются, и мой Дунхэ тоже научился проявлять нежность к супругу.
Хэ Юньсяня вмиг бросило в жар от стыда, на его белых щеках вспыхнули алые пятна, и он поспешно похлопал Се Дунхэ по рукам, которыми тот обнимал его:
— Пусти же, на что это похоже? Мама ведь смотрит.
Се Дунхэ нахмурил брови — он совершенно не понимал, что значит странное выражение супруга.
Он чувствовал лишь то, что его супруг слишком худой — легче той лани, что он добыл в прошлом месяце. Зато у его мужа глаза были влажнее и прелестнее, чем у олененка, а сам он хрупче тонких оленьих ножек, и Се Дунхэ боялся надавить сильнее, чтобы не сломать супруга, но в то же время страшился держать недостаточно крепко, чтобы тот не выскользнул из объятий.
Хэ Юньсянь попытался высвободиться из его рук.
Зная, что у него слишком тяжелый хребет и он может сделать больно, Се Дунхэ послушно разжал руки, развернулся и подхватил лежащую вповалку стопку постельного белья. Опасаясь, что супруг снова начнет отчитывать его за какие-нибудь неприличные слова, он стремглав бросился в другую комнату.
— Мама, нужно ли помочь перенести какие-нибудь вещи? — делая вид, что сохраняет невозмутимость, произнес Хэ Юньсянь, хотя лицо его пылало алым.
Обнимать его прямо на глазах у Линь Ляньхуа, да еще и помогать с вещами — как его муж может быть таким бессовестным! Ни капли стыда не ведает.
— Всё уже перенесли, я не буду мешать вам двоим, ложитесь отдыхать пораньше.
Разве Линь Ляньхуа не видела, как он сгорает от стыда? Она нарочно не стала этого подчеркивать, сделав вид, будто ничего не заметила, хотя на сердце у нее было тепло от умиления.
Несколько месяцев назад, когда она со сватихой ходила свататься, она и помыслить не могла, что их Семья Се сможет заполучить такого прекрасного супруга!
Даже в их деревне все слышали, что в семье Хэ есть дивный юноша — мало того что писаный красавец, так еще и с изысканными манерами. Говорили, что его покойный отец был ученым мужем, а это огромный талантище! Среди крестьян мало кто мог позволить себе учебу, и если в какой-то семье кто-то умел грамотно писать, это уже считалось великим чудом. А уж если в деревне рождался ученый муж, это значило, что все предки деревни накопили немало заслуг — тогда гремели барабаны, устраивались праздничные пиры.
И раз у Хэ Юньсяня был отец-ученый, сам он в детстве несколько лет ходил в школу, а по праздникам еще и бесплатно писал односельчанам парные надписи на дверях, неудивительно, что в деревне к нему все относились с огромной теплотой.
Многие завидные парни из деревни заглядывались на него, да и из города богатые купцы приезжали в надежде взглянуть на него. Кто же мог предположить, что семья Хэ вдруг наспех выдаст Хэ Юньсяня замуж — да еще и за простого деревенского увальня из деревни Чжаншань!
Когда мужчина из семьи Хэ, Хэ Юньсяйдже, пришел к Линь Ляньхуа договариваться о выкупе невесты, она сперва подумала, что семья Хэ просто шутит над ее сыном, но кто бы мог подумать, что они и впрямь приведут человека к ним.
Линь Ляньхуа знала, что болтают о ее сыне чужаки, и понимала, что, переступив порог их дома, Хэ Юньсянь наверняка испил немало горечи.
Но ее сын был неплох, да и Семья Се не хуже других. Раз уж Сянь-гэ натерпелся обид до того, как пришел в их дом, то теперь, в Семье Се, она не позволит ему испытать и капли боли.
*
Ночью в новой комнате сильно дуло: холодный ветер просачивался сквозь щели неплотно закрытого окна и насквозь простудил Хэ Юньсяня, разбудив его.
Руки и ноги онемели от холода. Хэ Юньсянь скосил глаза на лежащего рядом высокого мужчину, сомневаясь, стоит ли взять еще одно одеяло. Лишнее одеяло лежало у самого изголовья, и чтобы добраться до него, ему непременно пришлось бы перелезать через мужа, отчего тот мог проснуться.
Он еще не привык к нраву Се Дунхэ, и что, если у того тяжелый подъем по утрам, и, потревоженный во сне, он набросится на него с гневом?
Но с самой свадьбы Се Дунхэ ни разу не сказал ему и слова со злостью.
За те три дня, что они были женаты, всё шло совсем не так, как опасался Хэ Юньсянь.
В первую брачную ночь Се Дунхэ не бил его и не ругал, не пытался силой затащить на ложе и совершить что-то непотребное. К тому же он вовсе не был старым и безобразным, как утверждал Хэ Юньсяйдже — напротив, его можно было назвать красивым.
Брови взмывали к вискам, глаза походили на лак из черного дерева, вот только он вечно хмурился, отчего лицо его казалось покрытым тенью суровой свирепости, скрывавшей его истинные мысли. И ростом он выдался выше большинства мужчин, внушая невольный страх.
Тогда Хэ Юньсянь подумал, что верить Хэ Юньсяйдже нельзя ни единому слову — в его речах правды нет, а сердце чернее ночи.
http://bllate.org/book/36880/4590045
Готово:
