Словно окатив с головы до ног ушатом ледяной воды, его проморозило так, что даже саднившее сердце продрогло до самого основания.
Он произнес:
— Здравствуй, Янь Чжань.
Как его старший брат мог посмотреть на него столь незнакомым и холодным взглядом? Наверняка он просто ошибся.
Голос Цзян Лэ звучал так, будто его отшлифовали наждачной бумагой: в хрипоте отчетливо слышались неконтролируемые слезы и дрожь.
— Здравствуй, Цзян Лэ.
Слово «брат», застрявшее на половине, Цзян Лэ с трудом проглотил обратно.
Каким бы богатым ни было его воображение, он никогда не мог представить, что при новой встрече тот его даже не узнает.
Цзян Лэ в этот самый момент словно очутился в ледяной пещере, замерзая всем телом. Поприветствовав его, он тут же опустил голову и тихо уставился на скатерть перед собой, а гул в ушах отрезал его от остального мира.
Из-за этого он упустил бурю, мелькнувшую на дне глаз мужчины.
Эхом отдающийся в глубинах сознания Янь Чжаня голос юноши, полный дрожи и слез, переплелся с терзающими душу ночными кошмарами последних трех лет.
Два заплаканных тона слились воедино, и мужчина едва ли мог отличить реальность от сна: на висках вздулись вены, а челюсти судорожно сжались, терпя мелкую, пронзительную боль в голове.
Голову раскалывало от боли, словно в мозге взрывались лопнувшие сосуды. Эти голоса волна за волной ударяли в самые глубины разума, сливаясь воедино с поразительной четкостью.
Нашел.
Источник своих кошмаров.
Черные зрачки Янь Чжаня сузились, он будто снова вернулся в ту дождливую ночь трех лет назад.
С того момента, как он принял тот незнакомый вызов, голос плачущего и страдающего от боли подростка в трубке настойчиво вторгался в его слух под раскаты грома и шума дождя. Тот, кто должен был просто сбросить вызов, беспричинно и молча слушал раздирающую, отчаянную боль на том конце провода.
С тех пор эта беспричинная боль и ночные кошмары непрерывно терзали его нервы, мешая принимать решения. И это несмотря на то, что он должен был испытывать сильнейшее отвращение и раздражение.
Его взгляд упал на человека, который опустил голову и молчал. Только что ему на мгновение показалось, будто он видит пару покрасневших, жалобных глаз — точь-в-точь угодивший в ловушку и дрожащий от отчаяния пушистый крольчонок.
Мужчина потер подушечки пальцев, сдерживая порыв запустить руку в растрепанные волосы кролика.
Стоило Янь Чжаню появиться в дверях, как в отдельной кабинке воцарилась тяжелая тишина.
Лица нескольких одетых по протоколу людей горели так, будто их отхлестали по щекам.
И неудивительно: взгляды присутствующих пали на сидевшего во главе стола мужчину с бесстрастным выражением лица и сопровождавшего его Чэн Яна. Спонсор был одет в повседневную одежду, совершенно не вязавшуюся с обстановкой ресторана, зато гармонировавшую с растрепанным Цзян Лэ и превращавшую остальных в каких-то клоунов.
Войдя и заметив во что одет Цзян Лэ, Чэн Ян мысленно вздохнул. Только теперь он понял, почему их босс, даже находясь уже в пути, вдруг приказал переодеться во всё новое и заставил сменить одежду его самого.
Из-за этого человек, всегда отличавшийся железной пунктуальностью, безнадежно опоздал.
Чэн Ян приподнял руку в сторону Тан Вэньбо:
— Режиссер Тан, прошу прощения за долгое ожидание.
Тан Вэньбо с улыбкой покачал головой:
— Это мы пришли раньше.
Разговор возобновился, быстро перекрыв неловкую сцену, которую только что создал Цзян Лэ.
Чэн Ян принялся общаться с Тан Вэньбо, обсуждая вопросы спонсорства.
Чжоу Вэньлинь украдкой уставился на вошедшего спонсора, затем бросил взгляд на Цзян Лэ и яростно заскрежетал зубами. Какая же удача улыбнулась Цзян Лэ, раз он умудрился одеться точь-в-точь как босс!
Сам Чжоу Вэньлинь потратил немало сил, чтобы раздобыть этот наряд у бренда, планируя всех затмить, а в итоге Цзян Лэ его напрочь превзошел.
Чэн Ян в упор уставился на дешевую одежду Цзян Лэ, а затем перевел взгляд на выглядящую баснословно дорого повседневную вещь спонсора.
Внезапно он с улыбкой повысил голос:
— Цзян Лэ, а твой наряд очень похож на одежду генерального директора Яня. Наверное, та же модель?
Все опасались приходить в одинаковой одежде, особенно когда у одного из них ткань явно выглядела дешевой.
Цзян Лэ поднял глаза, посмотрел на Янь Чжаня, а затем быстро опустил взгляд на себя.
И правда похожа...
Но всё же это было не то.
Он ничего не ответил, а брови Чжоу Вэньлиня взлетели вверх.
— Правда? — раздался низкий, лишенный всяких эмоций голос мужчины. — Какое совпадение.
Лицо Чжоу Вэньлиня окаменело. Он уставился на лицо гендиректора, на котором проступало некое подобие улыбки, и широко распахнул глаза, находя происходящее каким-то ирреальным.
Чэн Ян, ведший переговоры с Тан Вэньбо, услышал слова босса и украдком скривил губы.
Еще бы не совпадение! Их босс, судя по всему, купил вещь в точности такую же, как у Цзян Лэ.
За свои три.дцать лет он впервые заявился на деловую встречу в таком виде — поистине спасибо Цзян Лэ за это.
Дело шло к концу. Цзян Лэ забился в угол, стараясь сделать свое присутствие практически незаметным, а его голова работала словно проржавевший робот, неспособный нормально функционировать.
Ближе к финалу Чэн Ян с улыбкой обменялся любезностями с Тан Вэньбо, напоследок бросил взгляд на сидевших за столом гостей и доброжелательно улыбнулся:
— Мы все стали свидетелями вашего вклада в шоу. Раз уж мы все в одной лодке, взаимная выгода и успех — превыше всего. В нашей корпорации те, кто плетет интриги, использует коллег или идет по головам ради карьерного роста в офисных войнах, долго не задерживаются.
Получив предупреждение, Тан Вэньбо смог лишь выдавить из себя натянутую улыбку и пообещать, что подобного не повторится.
Сидевший рядом Чжоу Вэньлинь, чье имя, казалось, назвали открытым текстом, улыбался так натянуто, что сводило скулы, а его спина покрылась холодным потом.
Лишь оказавшись у парадного входа отеля и ощутив легкое дуновение летнего ночного ветерка, Цзян Лэ на мгновение обрел ясность ума и молча зашагал вперед.
Возле него остановился чистокровный черный Майбах, и в окне переднего пассажирского сиденья показалось лицо Чэн Яна:
— Цзян Лэ, садись в машину.
Цзян Лэ поднял глаза, перевел взгляд на мужчину на заднем сиденье и покачал головой:
— Не нужно.
Но раз босс отдал приказ, Чэн Ян должен был выполнить его во что бы то ни стало.
— Нам по пути, к тому же нужно обсудить кое-какие детали, связанные с шоу. Садись.
Беспокоясь о сыне и желая поскорее вернуться, Цзян Лэ больше не стал упорствовать, открыл дверь сзади и забрался внутрь.
Машина отъехала от отеля. Цзян Лэ старался не обращать внимания на сидевшего рядом человека, причинявшего такую боль в сердце, и лишь бесстрастно обратился к Чэн Яну:
— О чем вы хотели поговорить? Слушаю.
У Чэн Яна и в мыслях не было никаких дел, поэтому, услышав вопрос Цзян Лэ, он мог лишь отделаться дежурной шуткой:
— Раньше гонорар, который тебе предлагала съемочная группа, был несправедливым. Теперь этот вопрос решен.
Цзян Лэ вовсе не считал те несколько сотен тысяч несправедливыми, но пять миллионов действительно стали для него огромной неожиданностью. Он тихо отозвался:
— Да, режиссер Тан сказал, что это решение спонсоров. Я еще не успел выразить им благодарность.
Чэн Ян махнул рукой:
— Всё это ты заслужил, не скромничай.
Цзян Лэ знал, что в этом мире нет понятий положено или не положено.
После этих слов в салоне вновь воцарилась тишина. На сей раз Чэн Ян не стал заводить новый разговор, чтобы разрушить напряжение.
Руки Цзян Лэ послушно висели вдоль бедер, пальцы бессознательно теребили край одежды. Хотя пространство не выглядело тесным, отчего-то ему казалось, будто воздуха катастрофически не хватает.
У него было столько слов, столько вопросов.
Но тот ледяной и чужой взгляд лишил его любой решимости: он боялся снова выставить себя на посмешище.
Когда машина плавно затормозила у обочины неподалеку от закусочной, Цзян Лэ торопливо распахнул дверцу, вышел, поклонился салону в знак благодарности и бросился к ресторанчику.
Добежав до входа, Цзян Лэ уперся руками в железные перила у дверей и, согнувшись, задышал полной грудью.
Дыхание постепенно выровнялось, тяжело вздымающаяся грудь успокоилась. Выпрямившись и опустив глаза, Цзян Лэ тщательно разгладил складки на одежде, стараясь выглядеть безупречно.
Натянув на лицо улыбку, он вошел внутрь.
Последовавший за ним мужчина растворился в темноте вдали, наблюдая за тем, как юноша с трудом восстанавливает дыхание. Его черные глаза полыхали эмоциями. Он видел, как парень справился со своими чувствами, натянул на лицо улыбку и скрылся в дверях закусочной.
Янь Чжань развернулся и вернулся в машину.
Заметив мрачное выражение лица генерального директора, Чэн Ян осторожно поинтересовался:
— Босс, нужно ехать в компанию?
— Возвращаемся.
Машина тронулась в сторону офиса.
В тишине салона неожиданно прозвучал нерешительный, но холодный голос мужчины:
— Он боится меня.
При виде него он шарахался в стороны, словно завидев дикого зверя, а его глаза покраснели так, будто он был готовой к поимке добычей.
Чэн Ян легко кашлянул. По правде говоря, если бы он не работал под началом этого босса и не закалил свое сердце, то он бы тоже боялся их шефа.
— Цзян Лэ — простой горожанин, для него вполне естественно бояться такой обстановки.
Брови Янь Чжаня почти машинально сошлись на переносице, ему хотелось опровергнуть слова Чэн Яна.
Его не нужно бояться, он должен быть ярким и страстным.
Но возразить было нечем — за этим не стояло никаких оснований. Мужчина молча отвернулся: за окном машины мелькали размытые неоновые огни, и ночь казалась светлой, как день.
***
Как только Цзян Лэ переступил порог закусочной, Дуду — заметивший его первым — семеня короткими ножками и радостно гикая, бросился к нему и уткнулся прямо в объятия.
Цзян Лэ подхватил малыша, пару раз покружил его и с улыбкой усадил на сгиб локтя.
Маленькие ручки Цзян Сыяня оглаживали лицо отца, а курносый носик прижался к отцовской щеке:
— Папа, Дуду так сильно по тебе скучал! И вел себя очень послушно, совсем не баловался.
Цзян Лэ с преданной нежностью уткнулся носом в пухлые щечки сына, черпая в них силы:
— Папа тоже безумно скучал по нашему сокровищу.
Маленькое личико Цзян Сыяня щекотало от отцовских поцелуев, но ручонки упорно продолжали обвивать шею папы.
В ресторане почти не осталось посетителей. Сестрица Ли посмотрела на любящих друг друга отца с сыном и с улыбкой произнесла:
— Ну как, всё в порядке, Лэ-лэ?
Улыбка Цзян Лэ стала еще шире, он легко и беззаботно кивнул:
— Всё хорошо, просто поужинал со спонсорами шоу.
Сестрица Ли с облегчением выдохнула и протянула ему аккуратно собранный для Дуду рюкзачок:
— Скоро закрываемся, веди Дуду домой.
Цзян Лэ сглотнул слюну, взял протянутую сумку и сказал:
— Сестрица Ли, до завтра.
— До встречи.
Прижав к себе сына, Цзян Лэ вышел из закусочной, усадил Дуду в детское кресло, тщательно застегнул защитный шлем и, наконец, тронулся с места.
Устроившись на своем месте, Дуду задрал личико и широко расплылся в улыбке:
— Погнали!
http://bllate.org/book/36875/4589624
Готово:
