Цзян Лэ также подыграл сыну и натянул на лицо широкую улыбку:
— Поехали домой.
Ночной ветер обдувал лица отца и сына, пока они ехали на электроскутере. Малыш счастливо улыбался, глаза Цзян Лэ тоже ярко блестели, лишь слегка покраснев от резких порывов ветра.
…
Припарковав транспорт у подъезда, Цзян Лэ поднялся с сыном в квартиру, достал ключ, открыл старую железную дверь и зашел внутрь, держа Дуду за руку.
Едва переступив порог, Цзян Лэ поспешил в спальню. Он сам не осознавал, насколько был нетерпелив. Распахнув дверь, он нажал на выключатель, и темная комната наполнилась светом.
Цзян Лэ подошел к шкафу, в котором спрятал свои вещи, опустился на колени и осторожно коснулся пальцами дверной ручки.
Дуду присел рядом с папой и, подняв голову, спросил:
— Папа, ты скучаешь по маме?
Папа скучает по маме, папа хочет посмотреть на маму.
Горло Цзян Лэ перехватило от горечи. Он хрипло и блекло произнес:
— М-м.
— Скучаю по нему.
Он вспомнил, как сегодня принял незнакомца за него.
Он испугался, что, возможно, случайно вычеркнул из сердца мужчину, который был ему так дорог, и именно поэтому не мог дождаться момента, когда снова посмотрит на него.
Цзян Лэ опустил взгляд, открыл дверцу шкафа и, глядя на сияющую, счастливую семью из трех человек на фотографии, протянул руку и взял снимок.
Его взгляд дюйм за дюймом скользил по улыбающемуся лицу мужчины, и крупные капли слез падали прямо на фото.
Зрение затуманилось. Цзян Лэ поднял фотографию, внимательно вглядываясь в свое отражение в зеркале в полный рост, а затем снова перевел взгляд на мужчину на снимке, словно сравнивая. Он осторожно дернул уголками губ, пытаясь изобразить такую же улыбку, как на фото.
Почему они такие разные? Как он мог измениться до такой степени, что его стало трудно узнать?
Цзян Лэ, ты действительно такой никчемный.
Цзян Лэ широко раскрыл глаза, не давая слезам скатиться, и растерянно переводил взгляд с фотографии на зеркало, почти потеряв рассудок.
Маленькие ручки поспешно коснулись покрасневших глаз Цзян Лэ, торопливо вытирая слезы.
Цзян Сыянь так испугался, что чуть не заплакал. Встав на цыпочки, он изо всех сил обхватил лицо отца маленькими ладошками, и в его больших глазах тоже заблестели слезы:
— Папа, не плачь, папа.
Цзян Лэ смотрел в пустоту, но, увидев в затуманенном сознании встревоженное личико сына, вдруг очнулся и крепко прижал ребенка к себе — единственное утешение в своей никчемной жизни.
Папа обнял Дуду так сильно, что тому стало больно. Малыш поджал губы, не имея возможности пошевелить пухлыми ручками, и лишь невнятно бормотал, утешая отца:
— Папа, тебя кто-то обидел? Ты можешь пожаловаться Дуду, Дуду поможет папе проучить плохого человека.
Цзян Лэ едва не рассмеялся сквозь слезы; его кровоточащее сердце на миг исцелилось. Поняв, как сильно он сжимает сына, он тут же отстранился и виновато, нежно коснулся маленьких плечиков ребенка:
— Малыш, тебе больно?
Дуду покачал головой:
— Нет, я люблю обниматься с папой.
Он склонил головку набок, сморщив носик:
— Папа, Дуду поможет тебе побить плохиша.
Цзян Лэ ущипнул сына за щечку, возвращаясь к реальности:
— Никто папу не обижал.
Дуду не поверил: если бы папу никто не обидел, он бы не плакал.
Цзян Лэ не знал, как объяснить это сыну, поэтому просто поднял руку, обещая:
— Если папу кто-то обидит, я обязательно пожалуюсь малышу, хорошо?
Дуду сморщил нос, шагнул вперед и, привстав на цыпочки, поцеловал Цзян Лэ в щеку.
Сердце Цзян Лэ, израненное тысячами шрамов, в этот миг исцелилось от мягкого, влажного прикосновения к коже.
Он взял фотографию, посмотрел на нее в последний раз, молча положил на место и закрыл дверцу — снимок снова скрылся в темноте.
Взгляд Цзян Лэ упал на собственное отражение в зеркале — жалкое, полуживое подобие человека. Он одарил свое отражение улыбкой и, опираясь на пол, попытался встать.
От долгого стояния на коленях ноги затекли и онемели. Сначала у него не получилось подняться, он тихо посидел, дожидаясь, пока неприятное покалывание утихнет, и только потом встал.
Вернув шкаф на прежнее место, он с улыбкой взял Дуду за руку и повел умываться.
Дуду вел себя очень послушно. Он знал, что папе грустно, и решил, что как только найдет того, кто обижает папу, обязательно побьет его.
После купания отец и сын легли в кровать. Покрасневшие глаза Цзян Лэ немного успокоились, в них остались лишь едва заметные прожилки крови. Он с нежностью прижал к себе сына и, перевернувшись, выключил свет.
В ту же секунду спальню поглотила тьма.
Папа забыл о многом: сегодня вечером он не прочитал Дуду сказку и забыл напоить его молоком. Папа очень расстроен.
Дуду прижался к папе всем телом и прошептал мягким голоском:
— Папа, я люблю тебя.
Цзян Лэ судорожно сглотнул и удовлетворенно ответил хриплым шепотом:
— Папа тоже тебя любит.
Папа еще не сказал Дуду, что мама тоже его любит.
В маленькой головке Цзян Сыяня не могло уместиться много мыслей, но он точно знал, что не хочет, чтобы папе было грустно.
Цзян Лэ мерно поглаживал сына по спине, убаюкивая его. Лишь глубокой ночью он наконец закрыл глаза.
На следующее утро, ровно в семь часов, трансляция началась.
Огромное количество зрителей хлынуло в эфир, но обнаружило, что камеры во всех четырех группах гостей пустуют.
— Цзян Лэ что, до сих пор не встал? Не может быть, неужели двух дней притворства хватило?
— А-а-а, я почти поверил! Цзян Лэ, неужели ты не мог продержаться подольше?
— Плюсую, я чуть было не проникся к нему жалостью.
В то же время в камере, направленной на спальню, на большой уютной кровати одеяло слегка шевельнулось.
Через мгновение Цзян Лэ открыл глаза. Повернув голову, он увидел мирно спящего в его объятиях Цзян Сыяня, поцеловал сына в щеку и сел на кровати.
Веки все еще слегка зудели, поэтому Цзян Лэ осторожно выбрался из постели.
Умывшись в ванной, он быстро прошел на кухню готовить завтрак. Утреннее солнце заливало помещение, и после ночного сна хаотичные, отупляющие мысли в голове Цзян Лэ постепенно прояснились.
Возможно, есть и другая вероятность.
Может, его брат злится на него?
Злится из-за того, что он ушел на несколько лет, а теперь завел ребенка от кого-то другого и участвует в подобном шоу.
Никто ведь даже не рассматривал вероятность того, что мужчина может родить. Значит, его брат определенно злится.
Только поэтому он и притворился, что не узнал его.
Ему нужно снова встретиться с Янь Чжанем, чтобы хотя бы сказать ему, что у него нет никого другого, кроме него. Никогда не было.
Цзян Лэ поставил приготовленный завтрак на стол, слегка поджал губы и, достав телефон, позвонил режиссеру.
Тан Вэньбо был удивлен, приняв звонок от Цзян Лэ, а услышав его просьбу, нахмурился.
— Ты хочешь встретиться с господином Янем?
Цзян Лэ ответил утвердительно, но не смог объяснить режиссеру причину, лишь тихо сказал:
— Вчера вечером я вел себя довольно невоспитанно, поэтому хочу встретиться с господином Янем лично и извиниться.
Тан Вэньбо был удивлен тем, что Цзян Лэ осознает свое странное поведение вчера вечером, но помочь ему ничем не мог.
— Цзян Лэ, у меня нет контактных данных господина Яня.
Цзян Лэ нахмурился, чувствуя разочарование:
— Режиссер Тан, разве господин Янь не является спонсором программы?
Тан Вэньбо ответил:
— Господин Янь — спонсор, но ему не нужно заниматься подобными вещами лично, раньше мы всегда связывались с менеджером Чэном.
Цзян Лэ осторожно спросил:
— Режиссер Тан, вы не могли бы дать мне контакты менеджера Чэна?
Тан Вэньбо не ожидал, что за одну ночь Цзян Лэ будто прозреет — теперь он проявлял инициативу в общении. Вспомнив отношение господина Яня и менеджера Чэна к Цзян Лэ, он согласился.
Как только Цзян Лэ положил трубку, ему пришло сообщение с контактами от Тан Вэньбо. Он тут же сохранил их, почувствовав, что настроение заметно улучшилось.
Как только сегодняшняя трансляция закончится и первая запись будет завершена, у него появится время связаться с человеком и увидеться с братом.
Он все хорошо объяснит, и брат больше не будет на него злиться.
Шагая в спальню, он вспомнил, что вчера вечером забыл подобрать одежду для сына. Цзян Лэ вздохнул и, перерыв весь шкаф, наконец нашел подходящие вещи для Дуду.
Наклонившись, он осторожно ущипнул Дуду за носик. Малыш, чье лицо раскраснелось от сна, лениво отмахнулся крошечной ручкой от руки папы.
Сморщив нос, он открыл большие глаза и мягко пробормотал: «Папа».
Цзян Лэ поднял сына на руки и, придерживая малыша, помог ему одеться.
Цзян Сыянь обхватил лицо папы своими маленькими ручками, склонил голову набок, глядя на него, и снова поцеловал.
— Папа, не грусти.
Малыш все еще помнил, как папа вчера вечером плакал, забыв о всякой гордости. Цзян Лэ было одновременно и стыдно, и тепло на душе.
Одев ребенка, он немного покачал его на руках:
— Папа больше не грустит, папа счастлив.
Малыш попытался понять, говорит ли папа правду. Увидев его улыбку, ребенок расплылся в беззаботной улыбке.
Цзян Лэ надел на сына слюнявчик, и они вместе сели за стол завтракать.
—
Чэн Ян толкнул дверь кабинета генерального директора и остановился перед рабочим столом.
— Босс, вы звали меня.
Голос Янь Чжаня звучал ровно и бесстрастно:
— Если Цзян Лэ свяжется с тобой, какое бы требование он ни выдвинул — соглашайся.
Чэн Ян удивился, зачем Цзян Лэ связываться с ним, но раз босс так сказал, он тут же ответил согласием.
Уже собираясь уходить, Чэн Ян нахмурился и добавил:
— Босс, фотографии Цзян Лэ в отеле, сделанные вчера вечером, кто-то слил. Поскольку имен не было, просто одна картинка, статью все же опубликовали.
Янь Чжань нахмурился:
— Выясни, кто это сделал.
Чэн Ян подтвердил и вышел из кабинета.
Взгляд Янь Чжаня упал на монитор, он задумчиво прищурился.
Цзян Лэ хочет встретиться с ним, чтобы извиниться?
Он больше не боится его? И все еще хочет видеть?
При этой мысли тонкие губы мужчины едва заметно дрогнули. Что же надеть на встречу, чтобы это не выглядело слишком официально и не давило на собеседника? Пожалуй, стоит выглядеть попроще, решил Янь Чжань.
http://bllate.org/book/36875/4589625
Готово:
