— Может, сходишь в больницу?
— Не мучайся, у меня, наверное, просто кишечный грипп. Попью побольше воды и посплю — и всё пройдет.
Сказав это, Янь Чжоу через мгновение склонил голову набок. Он был так смертельно уставлен, что стоило ему уснуть, как голова перестала так сильно болеть. Янь Сюэвэнь доехал домой на машине, взвалил младшего брата на спину и затащил в лифт.
— Ну просто вол и лошадь на твою погибель, свинка Янь, — Янь Сюэвэнь чуть подкинул Янь Чжоу повыше и недовольно проговорил: — И ради чего ты так горбатишься? Целыми днями пропадаешь на работе, платят гроши, за год работы — одни кожа да кости. Я просто в шоке.
Янь Чжоу сонно угукнул в ответ:
— Угу, спасибо, Да Янь.
— Ладно, проехали.
Янь Сюэвэнь дотащил Янь Чжоу до дома, стянул с него пуховик, свитер и штаны. Янь Чжоу, с растрёпанными от статического электричества волосами, зарылся в одеяло и наконец почувствовал себя прекрасно.
Янь Сюэвэнь наполнил доверху термос кипятком, принес его и похлопал по одеялу:
— Я оставил тебе здесь горячей воды. Захочешь пить — наливай сам, слышишь? Мама скоро вернется, а мне пора обратно на работу.
— Угу.
Перед уходом Янь Сюэвэнь раздвинул плотные шторы на окне в комнате Янь Чжоу, оставив лишь легкий внутренний тюль, сквозь который пробивался мягкий и рассеянный полуденный свет. Янь Чжоу свернулся калачиком в углу, прижавшись головой к стене поверх одеяла, и в тепле постели и комнаты провалился в глубокий, беспамятный сон.
Позже Чу Цин вернулась домой и проверила лоб Янь Чжоу: сильного жара не было, просто он проспал до седьмого пота. Она ловко откинула одеяло и стянула с парня промокшую от пота одежду. Янь Чжоу испуганно встрепенулся и проснулся:
— Мам?
— Посмотри на себя, спишь как попало, — Чу Цин принесла чистую пижаму, переодела его, налила стакан кипятка и, заставив выпить, только тогда велела лечь: — Ладно, спи дальше. Если к ночи температура спадет, всё будет в порядке.
Янь Чжоу уткнулся головой в подушку и снова заснул.
Этот сон словно перенес его в давно минувшие школьные годы, когда, кроме учебы и оценок, не было никаких серьезных поводов для беспокойства — можно было просто лечь спать, не думая ни о чем, а на следующий день начать жизнь заново.
Конечно, не совсем ни о чем. Раньше он думал о своих биологических родителях, и от этих мыслей часто ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. Потом... потом он познакомился с Сюй Бо и постепенно начал думать о нем. О Сюй Бо, который всегда шел впереди него, озаренный ярким светом; о терпеливом Сюй Бо, о немного отстраненном Сюй Бо.
О том Сюй Бо, из-за которого его сердце бесчисленное количество трепетало от радости, тонуло в горькой тоске, и у которого никак не получалось ни отпустить, ни перестать бессознательно хранить это чувство.
Глава 6. Он хочет перешагнуть эту черту
Янь Чжоу проспал целые сутки, и к моменту пробуждения жар почти спал. Узнав, что сын заболел, Янь Жунфэй после работы зашел на рынок, купил свежего карася и сварил суп, аромат которого разнесся по всей гостиной.
Почувствовав запах, Янь Чжоу пришел на кухню — он проголодался. Перед тем как сесть за стол, Янь Чжоу не забыл сфотографировать аппетитный и ароматный рыбный суп и отправить снимок Янь Сюэвэню с подписью: [Рыбный суп по-старояньски.]
Всего через пару секунд телефон завибрировал от бомбардировки сообщениями от Янь Сюэвэня: «Ты вообще человек? Я прогулял работу, чтобы отвезти тебя домой, сам до сих пор сижу голодный на совещании, а этот засранец еще имеет наглость присылать мне фотографии! Смотри у меня, не засни ночью, я вернусь на машине и задам тебе жару...»
Янь Чжоу ответил: «Ладно, не злись, твою порцию я обязательно выпью за тебя».
Он отбросил взбесившийся телефон в сторону и с наслаждением принялся за суп. Чу Цин выловила рыбное брюшко и положила в пиалу сына:
— Завтра тоже возьми отгул. Скоро новогодние праздники, чего ты там еще урабатываешься?
Янь Чжоу ответил:
— Так нельзя, как раз перед Новым годом самый завал. Если я еще и отгул возьму, учитель и завуч меня живьем сожрут.
Старшему Яню и Чу Цин оставалось только замолчать. Видя, как Янь Чжоу с аппетитом уплетает полную миску риса и выпивает две огромные пиалы рыбного супа, они наконец успокоились.
Поужинав, Янь Чжоу измерил температуру — жар спал. Он сам сходил в ванную и обтерся горячим полотенцем, а когда вышел, увидел, что в рабочем чате все еще идут сообщения, и немного поработал за компьютером. Он уже привык к такому ритму, когда быть готовым к работе приходится в любое время и в любом месте.
Около девяти часов вечера лежавший на столе телефон зазвонил. Янь Чжоу подумал, что это по работе, тоскливо бросил на него взгляд, но в следующую секунду его глаза засияли, он схватил трубку и ответил:
— Братец Бо! Добрый вечер.
В трубке послышался смех — сдержанный, но не выдержавший. Сюй Бо произнес:
— Похоже, ты поправился, раз такой бодрый.
Янь Чжоу, уперевшись руками в стол, оттолкнулся, стул отъехал назад, и он вскарабкался на кровать, забросив работу:
— Я спал весь день, а вечером старик Янь сварил рыбный суп. Такой вкусный, я целых две пиалы выпил.
— Неплохо, аппетит отменный.
— Братец Бо, ты звонишь так поздно, что-то случилось?
— Ничего особенного, просто хотел узнать, полегчало ли тебе. Днем, когда мы разговаривали, твой голос звучал неважно.
— Я дома сразу выздоровел.
Сюй Бо тихо усмехнулся в трубку:
— Ну ладно, тогда...
Почувствовав, что у Сюй Бо больше нет тем для разговора и он собирается повесить трубку, Янь Чжоу заговорил первым:
— Братец Бо, а ты помнишь тот случай из начальной школы, когда меня обижали?
Янь Чжоу услышал, что Сюй Бо, судя по всему, тоже положил телефон на стол — в динамике раздалось легкое пустое эхо:
— Помню.
Янь Чжоу познакомился с Сюй Бо в одиннадцать лет. Тогда Сюй Бо и Янь Сюэвэнь учились в одной старшей школе в параллельных классах. Сдружившись, Янь Сюэвэнь как-то раз позвал Сюй Бо в гости. Тот пришел, и Янь Чжоу до сих пор помнил, как Сюй Бо был одет в чистую белую футболку, джинсы, с рюкзаком за плечами. Стоя в прихожей, он вежливо поздоровался с ним: «Привет, младший братик Да Яня».
— Его зовут Янь Чжоу, — представил его Янь Сюэвэнь.
А Сюй Бо сказал: «Какое красивое имя, прямо как у древнего благородного воина-меченосца».
Тогда Янь Чжоу подумал: «Какой высокий старший брат, такой же высокий, как мой брат Да Янь».
После ухода биологических родителей старик Янь и Чу Цин перевели Янь Чжоу в новую начальную школу, где его никто не знал. Первые пару лет все было хорошо, но когда он перешел в старшие классы начальной школы, по классу стали ползти слухи, будто он сирота. Некоторые одноклассники даже подходили к нему и спрашивали: «Янь Чжоу, твои родители погибли в автокатастрофе?»
Янь Чжоу был мал, но уже умел отличать злобу от доброжелательности. После потери родителей он собственными глазами видел лица родственников, грызущихся за компенсацию по производственной травме, видел беспомощность бабушки и глубоко осознал собственную слабость и бессилие. Он не стал отвечать на этот вопрос и игнорировал сплетни в классе.
Однако к нему начали цепляться. Сначала задавали колкости в лицо, прятали пенал, толкали локтем или задевали его парню. Иногда по дороге из школы кто-то внезапно дергал его за рюкзак и толкал, а те дети с хохотом убегали.
Униженный Янь Чжоу в гневе затеял с ними ссору, а затем дело дошло и до драки. Но силы были неравны, и он проиграл. К счастью, одежда и рюкзак просто покрылись пылью, а сам он отделался лишь легкой болью. Он привел себя в порядок и не смел рассказывать взрослым и детям из семьи Янь, боясь показаться обузой, и вернулся домой с абсолютно невозмутимым видом, будто ничего не произошло.
Пока в один прекрасный день его снова не избили, до синевы разбив камнем запястье. Боль была адской. Спрятав руку в карман, он в одиночестве дождался последнего школьного автобуса, доехал до своего жилого комплекса, вышел на остановке и застыл на обочине, не смея войти во двор.
Он подрался с другими детьми, устроил скандал и боялся возвращаться вот в таком виде — а вдруг они разлюбят его? Папа и мама были очень добрыми, у брата скверный характер, но он тоже хороший... Однако если он превратится в обузу, они ведь наверняка тоже отвернутся от него. Думая об этом, Янь Чжоу, который не плакал, когда его обижали в школе, опустил голову и заплакал.
Раздался тихий стук велосипедных спиц, и раздался голос подростка:
— Янь Чжоу?
Янь Чжоу поднял голову и встретился взглядом с катившим на велосипеде Сюй Бо.
— Ты чего плачешь? — спросил Сюй Бо.
Янь Чжоу торопливо вытер слёзы. Сюй Бо достал из рюкзака пачку бумажных салфеток и протянул одну. Сдерживая всхлипывания, Янь Чжоу поблагодарил его и взял салфетку, чтобы вытереть лицо. Когда он утирал слезы, его рукав немного закатался, и Сюй Бо заметил распухшее, посиневшее запястье.
— Янь Чжоу, тебя кто-то обидел? — спросил Сюй Бо.
Откуда было знать Янь Чжоу, что этот старший брат настолько проницателен? Слёзы сразу высохли, и он испуганно выдавил:
— Никто меня не обижал.
— Никто не обижал, а почему запястье опухло? И штаны с туфлями грязные.
Янь Чжоу растерянно согнулся и принялся сбивать пыль со штанов. Поднявшись, он увидел, что Сюй Бо одной ногой упивается в бордюр, а другой держит педаль велосипеда, и внимательно смотрит на него. Пришлось признаться:
— Братец Сюй Бо, только не говори Да Яню.
Сюй Бо ответил:
— Так не пойдет. Если тебя кто-то обидел, я заставлю твоего брата задать им трепку.
Сюй Бо достал телефон и позвонил Янь Сюэвэню. В тот вечер у них не было вечерних занятий, и они с Янь Сюэвэнем возвращались домой одной дорогой — иногда они вместе ехали на велосипедах, причем Янь Сюэвэнь приезжал раньше, а дом Сюй Бо был дальше, мимо их жилого комплекса, так что они обычно прощались у ворот. Янь Сюэвэнь только-только вошел во двор, когда Сюй Бо, собираясь ехать дальше, случайно заметил на обочине унылого мальчика-грибочка.
Янь Сюэвэнь еще даже не успел подняться на этаж, как телефонный звонок Сюй Бо заставил его вернуться. Услышав от Сюй Бо, что его младшего брата обидели, а затем увидев состояние Янь Чжоу, Янь Сюэвэнь усадил его на раму своего велосипеда и сперва повез в больницу проверять руку.
На рентгене выяснилось, что у Янь Чжоу перелом запястья. Когда врач накладывал гипс, Янь Чжоу безостановочно плакал от боли, но упорно сдерживался, чтобы не издать ни звука. Сюй Бо вытирал ему слёзы и приговаривал:
— Ничего страшного, больно — плачь в голос, тут нет ничего стыдного.
Янь Чжоу заикался от слёз:
— Я... я... я не так уж сильно чувствую боль.
Янь Сюэвэнь взволнованно метался вокруг. Когда Янь Чжоу зафиксировали запястье шиной, все трое вышли из больницы. Янь Сюэвэнь подозвал Янь Чжоу к себе и велел встать лицом к нему:
— Завтра утром я не пойду на занятия в школу. Утром ты приведешь меня к главным воротам вашей школы и мы будем караулить. Кто тебя обидел, кто бил, кто обзывал — ты мне каждого по очереди укажешь, никого не упускай, понял?
Янь Чжоу осторожно спросил:
— А зачем указывать?
http://bllate.org/book/36858/4586861
Готово:
