— Из одной деревни.
Чи Хэ ответил без особой теплоты, но Сун Цзяян больше не сердился: Чи Хэ только что выручил его, а он вовсе не из тех, кто платит злом за добро, так что он решил не зацикливаться на этом.
Сун Цзяян сам забрался в трехколесный велосипед, закинув в кузов гору вещей.
Изначально он планировал сначала продать зерно, потом купить лекарства для матери и вернуться домой до полудня. Из-за задержки с поисками Сун Цзяяна больница уже закрылась, и теперь придется ждать двух часов дня, чтобы найти врача, выписать рецепт и забрать лекарства.
К счастью, перед уходом, на случай, если они не успеют вернуться к обеду, он заранее приготовил для Бай Вэйгэ дополнительную порцию и оставил ее в термосе, чтобы не остыла.
Было уже около часу дня. Они дежурили у входа в больницу в ожидании конца перерыва, когда до Сун Цзяяна с опозданием дошло, что он, возможно, сорвал планы Чи Хэ. Чувствуя себя немного виноватым, он спросил:
— Ты в больницу по делам?
Чи Хэ был неразговорчив, и в основном в их общении говорил один Сун Цзяян. Иногда Чи Хэ отвечал сообщениями, а если не хотел отвечать — просто молчал.
— Сейчас больница закрыта, разве мы не едем домой? Кто же приготовит обед тете, если она дома одна? — Сун Цзяян вспомнил, что у Чи Хэ тоже есть больная мать, за которой нужно ухаживать.
Чи Хэ холодно взглянул на него и напечатал:
— Если бы не ты, мы бы уже забрали лекарства и были дома.
Сун Цзяян дочитал и смущенно закрыл рот, про себя ворча: «Кто же просил тебя сразу не сказать, где находится ремонтная мастерская...»
Он всё-таки чувствовал вину: если бы Чи Хэ не пошел его искать, его вполне могли бы избить толпой.
Шел первый час дня, оба были голодны, но Сун Цзяян всю дорогу жевал снеки, так что вовсе не ощущал голода.
Он как раз собирался спросить, не хочет ли Чи Хэ чего-нибудь поесть — у него оставалось еще тридцать юаней, чтобы угостить того каким-нибудь фастфудом, — как вдруг увидел, что Чи Хэ достал из-под сиденья два паровых буньменя-маньтоу и принялся запивать их холодной водой.
— Полдник на носу, а ты этим питаешься? — не поверил своим глазам Сун Цзяян. — Брось это, оно же совсем холодное.
С этими словами он спрыгнул с тележки, порылся в кузове и выудил купленные, но еще теплые жареное куриное бедырышко, яичный тарт и хлеб, после чего сунул всё это ошарашенному Чи Хэ в руки:
— Ешь мое.
Чи Хэ вернул еду обратно и продолжил грызть маньтоу.
— Я больше не могу, если ты не съешь, мне придется всё выбросить.
После долгих уговоров Сун Цзяяна — стоило ему только заикнуться о том, чтобы выбросить еду, — Чи Хэ наконец не стал отказываться.
Одну часть он осилил, но у Сун Цзяяна осталось еще столько всего... Раз не мог съесть, зачем покупал? Только зря перевел добро.
Заметив, что Чи Хэ смотрит на него, Сун Цзяян проследил за его взглядом и решил, что тот зарится на его чай с молоком. Помедлив, он инстинктивно прикрыл стакан рукой: хотя в него больше ничего не лезло, расставаться с заветным напитком ему было жалко.
Но тут, передумав, Сун Цзяян с мучительным выражением лица сунул чай с молоком Чи Хэ и, скрипя сердцем от отрыва от любимого лакомства, произнес:
— На, держи.
Чи Хэ не сразу сообразил, вздрогнув от неожиданности, когда тепло чая передалось через кожу.
Говорит, что отдает, а сам жадным взглядом смотрит — аж смешно становится.
— Я не пью.
Чи Хэ вернул чай Сун Цзяяну, и в глазах того мелькнуло тайное облегчение, хотя на вид он изо всех сил старался казаться неприступным:
— Ты правда не будешь?
Чи Хэ кивнул.
— Ну тогда я сам выпью.
В два часа больница открылась. Чи Хэ отправился к врачу за рецептом и лекарствами, а Сун Цзяян остался ждать снаружи. Больница в этом поселке была небольшой, здание обветшало от времени, штукатурка с фасада осыпалась. Сун Цзяян не любил больницы и заходить внутрь не стал, а вместо этого бесцельно побродил вокруг от скуки.
Напротив больницы тянулись ряды мелких лавочек, прямо у светофора. У входа в медицинское учреждение на коленях стояла босая и оборванная девочка с растрепанными волосами и грязным лицом. На груди у нее висела картонная табличка с надписью: Я инвалид, не могу ходить, мамы нет, папа болен, добрые люди, помогите мне.
Сун Цзяян остановился и, не раздумывая ни секунды, вытащил из кармана последние тридцать юаней, бросив их в пустую потрепанную чашку перед девочкой.
Девочка задрала чумазое личико, сладко улыбнулась и заикаясь произнесла:
— С-спасибо, ст-старший брат.
Чи Хэ вышел из больницы с лекарствами и с равнодушным видом наблюдал, как Сун Цзяян отдал деньги и потрепал девочку по голове.
Увидев Чи Хэ, Сун Цзяян подошел к нему:
— Мы уже едем домой?
Чи Хэ не ответил, а напечатал на экране:
— Тебе не следовало давать ей деньги.
Сун Цзяян не до конца понял.
— Как только больница закрывается, какая-то женщина приезжает на машине и забирает ее, а перед началом рабочего дня снова привозит обратно. Она не инвалид и прекрасно умеет ходить.
Сун Цзяян умолк.
— Ну и ладно, — сказал он.
Такая реакция застала Чи Хэ врасплох. Он думал, что, судя по характеру Сун Цзяяна, тот непременно разозлится, но нет — парень остался совершенно спокоен, и Чи Хэ снова перестал понимать этого юного господина.
Сун Цзяян почесал в затылке:
— Неважно, настоящая она инвалидка или нет, всё равно жалко. Мне тех тридцати юаней не жалко.
Чи Хэ больше ничего не сказал. Обманули Сун Цзяяна или нет — его это не касалось.
— Мы идем домой? — спросил Сун Цзяян.
Чи Хэ шел впереди, а Сун Цзяян следовал за ним.
Добравшись с улицы домой, Чи Хэ проводил Сун Цзяяна до самой калитки. Бабушка Ян вышла им навстречу:
— Спасибо тебе, малыш Чи, оставайся вечером поужинать.
Чи Хэ покачал головой в знак отказа, показывая, что ему нужно спешить домой ухаживать за матерью, и тогда бабушка Ян велела Сун Цзяяну сходить на кухню и завернуть с собой свежеприготовленных паровых булочек.
Поблагодарив их, Чи Хэ ушел. Сун Цзяян прижимал к груди пакет с лакомствами, а бабушка Ян поинтересовалась, весело ли он провел сегодняшний день.
Если не считать того, что не удалось достать запчасти для ремонта мотоцикла, Сун Цзяян остался вполне доволен.
— Бабушка, держи. Я тут подумал, что если его зарядить, можно греть руки, купил тебе одну штучку.
Грелка для рук обошлась ему в пятнадцать юаней. Бабушка Ян любила прогуливаться, и такая вещь пришлась бы как нельзя кстати.
Бабушка Ян расплылась в улыбке и расхвалила Сун Цзяяна за сообразительность.
Утром она дала ему двести юаней наличными, но, будучи привычным к соритю деньгами, он не оставил ни единой монеты и теперь чувствовал себя немного неловко:
— Бабушка, я потратил все деньги, что ты мне дала.
Бабушка Ян с материнской лаской улыбнулась:
— Ничего страшного. Раз Ян-ян такой послушный и даже додумался порадовать бабушку подарком, значит, так тому и быть. На что же еще тратить деньги, если не на Ян-яна? Твой отец каждый месяц переводит мне средства, так что в нужде я не живу.
При упоминании отца Сун Цзяян невольно фыркнул:
— Так он и обязан это делать.
— Ну всё, иди мой руки, будем ужинать.
Наступила середина декабря. Сун Цзяян пробыл в деревне уже полмесяца. С наступлением холодов он стал заметно ленивее, но по-прежнему грезил мыслями о починке мотоцикла. Вот только бабушка Ян перестала выходить со двора и целыми днями сидела у входа, греясь с ним на солнышке, так что у него не было ни единого шанса ускользнуть или добраться на чем-нибудь до улицы.
http://bllate.org/book/36847/4585371
Готово:
