Врачи сказали, что в больнице дедушке уже ничем не могут помочь, и предложили забрать его домой — возможно, в привычной обстановке его состояние улучшится. Все понимали, что это лишь вежливая формулировка: дедушка уже трижды побывал в реанимации, и на него дважды выписывали уведомление о критическом состоянии.
Цзян Ци чувствовал себя совершенно раздавленным.
Большая часть его жизни была неразрывно связана с дедушкой. Он всё мечтал, как окончит университет, заработает кучу денег и повезет дедушку путешествовать по всему миру. Но вот он окончил учебу, прошло меньше двух лет, а дедушка уже собирается уйти навсегда — и Цзян Ци не успел исполнить даже самого малого из его желаний.
Вокруг люди радовались погожему деньку, повсюду звучал смех, и лишь Цзян Ци сидел на скамейке, беззвучно плача.
Он боялся плакать слишком открыто: плотно сжимал губы, лишь изредка издавая приглушенные всхлипы носом. Ему не хотелось ловить на себе полные любопытства или жалости взгляды, он хотел лишь немного побыть наедине со своей скорбью.
Однако такой подавленный плач быстро привел к тому, что в горле и дыхательных путях словно разлился огонь, как от жгучего перца. Вытирая слезы, он приоткрыл рот, пытаясь выпустить наружу тяжесть, сдавившую грудь.
Слезы текли всё сильнее, перед глазами всё расплывалось, превращаясь в одно сплошное пятно. Погруженный в свое горе, он не заметил, как рядом кто-то появился, и услышал неясные звуки.
Цзян Ци медленно перевел взгляд вверх по длинным черным брюкам, которые из-за слез казались размытыми. Даже дважды моргнув, он не смог добиться четкости, лишь смутно почувствовал, что человек перед ним очень высок и статен. Тот что-то говорил, и приятный голос вливался прямо в уши.
— Привет. Ты не хочешь на мне жениться?
Раньше Цзян Ци слышал, что проблемы со зрением притупляют слух, и всегда считал это странным: как могут быть связаны органы чувств, контролируемые разными центрами? Сейчас, на собственном опыте, он наконец понял, в чем подвох — иначе как бы он мог услышать нечто настолько абсурдное?
Он с силой зажмурился, выдавливая влагу из глаз, и снова открыл их.
Перед ним предстало лицо с приподнятыми уголками глаз, высоким переносицей и тонкими, но отнюдь не холодными губами — лицо, красота которого была почти вызывающей. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь его черные растрепанные волосы, заставляли глаза, в которых таилась легкая усмешка, искриться завораживающим огнем.
Цзян Ци долго остолбенело смотрел на него, прежде чем пробормотать:
— Ч-что?
Шэнь Сюйбай держал руки в карманах, выглядя слегка небрежным и свободным. Уголки его губ тронула легкая улыбка, и он повторил:
— Я спросил: ты не хочешь на мне жениться?
Цзян Ци продолжал смотреть на него с оцепенением, пытаясь уклониться от слишком горячего взгляда, и тихо спросил:
— Почему... выбрал меня?
— О, мне срочно нужен супруг, вот я и спрашиваю каждого встречного. Ты — первый.
Шэнь Сюйбай выглядел настолько беззаботным, будто предлагал не вступить в брак, а просто погреться вместе на солнышке.
Взгляд Цзян Ци переместился с его подбородка на вторую пуговицу рубашки. Из-за слез голос звучал глухо и чуть обиженно:
— Ты ведь даже меня не знаешь...
Шэнь Сюйбай издал короткое «о», не видя в этом никакой проблемы, и невозмутимо представился:
— Привет, меня зовут Шэнь Сюйбай. Сюй от слов «повествовать», Бай — «белый». Как тебя зовут?
Цзян Ци быстро скользнул по нему взглядом и уставился на третью пуговицу:
— Цзян Ци. Цзян — от корня имбиря, Ци — от ягоды годжи.
— Хм, полезное для здоровья имя, — оценил Шэнь Сюйбай. — Теперь мы знакомы.
Цзян Ци промолчал секунды три, а потом очень тихо ответил:
— Угу.
— Так ты ответишь на мою просьбу? Ты женишься на мне? — в третий раз спросил Шэнь Сюйбай.
Цзян Ци огляделся вокруг, решив, что Шэнь Сюйбай, должно быть, пришел из поликлиники — только с той стороны он мог подойти и первым выбрать именно его.
На душе стало горько. Как можно искать мужа методом случайной выборки? Если бы он сидел в другом месте или не спустился сегодня вниз, не узнал бы он завтра из соцсетей, что Шэнь Сюйбай женится на ком-то другом?
— Ты можешь не отвечать прямо сейчас. Все-таки это важное жизненное решение, стоит хорошенько подумать, — Шэнь Сюйбай самовольно присел рядом и протянул ему бумажную салфетку.
Цзян Ци взял её и поблагодарил. Вытирая слезы, он хотел спросить, сколько времени у него есть на раздумья, ведь Шэнь Сюйбай, судя по всему, очень торопился. Но не успел он раскрыть рта, как тот добавил:
— Десяти минут хватит? Или нужно пятнадцать?
Цзян Ци запнулся, решив, что ослышался:
— Что?
Шэнь Сюйбай пояснил:
— Даю тебе время подумать.
Цзян Ци расширил глаза:
— Т-так скоро?
Шэнь Сюйбай слегка улыбнулся:
— Да, я очень тороплюсь.
Цзян Ци посмотрел на него, опустил взгляд и уныло спросил:
— А если я не соглашусь? Ты пойдешь спрашивать следующего?
— Почему ты спрашиваешь? — парировал Шэнь Сюйбай. — Тебя что-то во мне не устраивает?
Не устраивает?
Да как он мог быть чем-то недоволен? Цзян Ци мог бы без запинки перечислить сотню достоинств Шэнь Сюйбая и не нашел бы ни одного недостатка.
Прикусив губу, Цзян Ци немного помолчал, а потом набрался смелости и спросил:
— Можно узнать... почему? Почему ты так спешишь вступить в брак? — он помолчал полсекунды. — И притом с незнакомцем.
Шэнь Сюйбай, казалось, вовсе не считал брак с незнакомцем чем-то серьезным, ответив небрежным тоном:
— Семья давит, нужно поторопиться.
Вот оно что...
— Но ведь вокруг тебя должно быть много людей, которые были бы рады выйти за тебя... Зачем искать незнакомца?
Шэнь Сюйбай всегда был в центре внимания. Еще в школе за ним бегало множество поклонников. Если бы он сказал, что хочет жениться, выстроилась бы целая очередь. Почему он выбрал именно его, человека, с которым только что познакомился?
— О, я верю в судьбу. Мне не нравятся те, кто сам ко мне липнет. Я предпочитаю случайные встречи.
Цзян Ци странно посмотрел на него.
Он подумал: значит, все те годы ты отвергал каждого, кто пытался признаться тебе в чувствах? Если бы я тоже пришел признаться, ты бы меня отверг, верно?
Цзян Ци не мог описать свое состояние: с одной стороны, он чувствовал облегчение, с другой — тоску. Если бы Шэнь Сюйбай узнал, что он сам когда-то почти решился подойти к нему, не взял бы он свои слова назад, чтобы пойти искать следующего кандидата?
Может быть, того парня, что разговаривал по телефону под деревом, или ту девушку, что гуляла с семьей, или того, кто спешил к больничному корпусу.
— В любом случае, это был бы не он.
А ведь стоило Шэнь Сюйбаю заговорить с кем-то из них, те, возможно, тут же согласились бы, став в глазах таких же, как и он сам, безответно влюбленных, теми самыми «счастливчиками».
Шэнь Сюйбай взглянул на часы:
— Прошло десять минут. Ты решил?
Цзян Ци смотрел на него.
Уголки губ Шэнь Сюйбая все так же были приподняты, а пара обольстительных лисьих глаз, чистых и глубоких, вечно излучала обманчивую нежность, хотя на деле он был холоден и отстранен со всеми. Его фраза, лишенная явной эмоциональной окраски, заставила Цзян Ци почувствовать давление — будто Шэнь Сюйбай говорил: «Не трать мое время, либо да, либо нет, а если нет — я иду искать следующего».
Сердце Цзян Ци бешено колотилось. Может, сама судьба решила, что уход дедушки с таким горьким сожалением в сердце — это слишком жестоко, и поэтому в момент отчаяния подбросила ему удачу, заставив Шэнь Сюйбая, которому нужно было лишь прикрытие от настойчивой родни, выбрать его первым?
Он ведь и сам хотел найти кого-нибудь для фиктивного брака. Кто угодно подошел бы.
Но Шэнь Сюйбай был лучшим вариантом.
Цзян Ци на мгновение взглянул в сторону окна дедушкиной палаты, а затем, глядя на Шэнь Сюйбая, серьезно произнес, хотя в голосе сквозило едва уловимое упрямство:
— Я согласен. Но у меня есть условие.
Улыбка Шэнь Сюйбая, казалось, стала глубже:
— Говори.
Цзян Ци закусил губу, раздумывая, и медленно произнес:
— Мой дедушка болен. Очень серьезно. Хотя наш брак будет фиктивным, я прошу тебя вести себя при нем так, будто... будто ты меня любишь. Не волнуйся, не нужно переигрывать, дедушка уже плохо помнит детали, он не заметит тонкостей.
— Разве это не само собой разумеется? — легко согласился Шэнь Сюйбай и поправил: — И потом, у нас не фиктивный брак, а настоящий. Мы пойдем в ЗАГС и поставим на свидетельство гербовую печать.
— А... я знаю, что печать будет настоящей. Я имел в виду, что между нами нет чувств, это лишь сделка, основанная на взаимной нужде...
Голос Цзян Ци звучал вяло и глухо, он словно не хотел произносить этих слов, и к концу фразы совсем опустил голову.
Шэнь Сюйбай неопределенно хмыкнул, то ли соглашаясь, то ли просто по привычке. Затем спросил:
— В какой день на следующей неделе ты свободен? Пойдем расписываться.
Цзян Ци широко открыл глаза и удивленно вскинул голову:
— Т-так быстро?
От изумления его черные зрачки расширились, миндалевидные глаза стали казаться совсем круглыми, а покрасневшие от слез кончик носа и щеки покрылись очаровательным румянцем. Розовые губы чуть приоткрылись, обнажая нежную красноту. Его вьющиеся волосы слегка шевелились на ветру, отчего он стал похож на послушного, озадаченного котенка породы селкирк-рекс.
Шэнь Сюйбай потер пальцы, его взгляд едва заметно дрогнул, и он улыбнулся:
— Я же говорил, я очень тороплюсь.
Хотя все было слишком поспешно, но с таким делом лучше не тянуть: промедлишь — и выбранный объект может ускользнуть по какой-нибудь причине.
В конце концов, его избранник только что сам просил кого-то другого о браке.
Да и до того, как он подошел к Цзян Ци, в десяти метрах кто-то другой уже поглядывал на него с нехорошими намерениями.
— А... ну... — Цзян Ци прикусил губу и с трудом выдавил: — Тогда... хорошо.
Все равно брак фиктивный. Чем раньше распишемся, тем быстрее можно будет показать документ дедушке — может, это даже поможет ему пойти на поправку.
Шэнь Сюйбай хитро блеснул глазами. Его взгляд скользнул с кончика носа Цзян Ци к его правому уху, где он подметил крошечную красную родинку — словно капелька крови, оставленная острием иглы. Он невольно поднял руку, желая её стереть.
http://bllate.org/book/36844/4584950
Готово:
