Когда Цунду прикреплял к поясу нефритовую подвеску — последний штрих к своему облачению, — Фэн Сюйюй вовсю пытался вытребовать у застывшего перед ним безмолвного слуги зеркало. Пусть Бессмертный предок подозвал этого бледнолицего вовсе не для того, чтобы тот прислуживал малышу, Фэн Сюйюю всё же удалось попутно урвать свою долю чистоты и избавиться от грязи. Так что нынешним положением дел он был крайне доволен, а зеркало... зеркало было лишь приятным капризом в дополнение к общему триумфу.
На самом деле кроха надеялся уловить хоть какие-то различия между Гу Сы и Гу Сяном, помимо того, что один из них обычно безмолвствовал. Однако стоило безликому слуге бесшумно подойти к своему близнецу, забрать из его рук маленькое бронзовое зеркальце и поднести к Фэн Сюйюю, как всякое любопытство у того мигом улетучилось. Едва взглянув на своё отражение, малыш оцепенел.
Из глубины тусклой бронзы на него по-прежнему смотрело круглое, упитанное яйцо с крошечными лапками. Вот только на этот раз прямо посреди белой скорлупы красовалась выведенная золотыми штрихами рожица-смайлик:
·A·
Фэн Сюйюй растерянно потряс головой и снова уставился в зеркало. Странный узор не исчез и даже не дрогнул. Ошибки быть не могло: прямо на его лице сиял самый настоящий смайлик.
"Неужели мой облик действительно устроен так... примитивно?"
Это же форменное издевательство, а не лицо!
Представив, как в будущем он примет человеческую форму, но вместо нормального лица у него останется этот схематичный набросок, Фэн Сюйюй почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно темнеть от ужаса.
Пока он лихорадочно взвешивал все за и против того, чтобы навсегда остаться обычным яйцом, в его мыслях промелькнуло сомнение. Что-то здесь было не так. По всем законам природы его мимика должна была измениться уже раз десять, но отражение в зеркале оставалось неизменным. Смайлик застыл мёртвым грузом.
"Неужели это художество вовсе не моя настоящая гримаса?"
Эта догадка принесла мгновенное облегчение. В памяти тут же всплыла вчерашняя сцена у талисмана передачи сообщений и та таинственная золотая искра, что опустилась прямо на его скорлупу. Не успев до конца осознать эту мысль, Фэн Сюйюй инстинктивно отыскал взглядом Цунду.
Сегодня Бессмертный предок облачился в изысканный светлый халат с тонкой золотой каймой, поверх которого накинул тяжёлое тёмное одеяние. Обилие драгоценных украшений лишь подчеркивало его безупречную, леденящую кровь красоту. Вот только аура, окружавшая мужчину, прямо-таки дышала угрозой. Он походил на смертоносную змею, притаившуюся в глубине непроходимых джунглей — хищника, у которого попросту нет естественных врагов.
"Ах, вот оно что!"
До Фэн Сюйюя наконец дошло: эту нелепицу нарисовал Цунду. Неудивительно, что тот даже бровью не повёл, глядя на него сегодня.
"Но почему именно «·A·»?! Что это вообще должно значить?!"
В первый порыв Фэн Сюйюю отчаянно захотелось потребовать объяснений, но остатки благоразумия удержали его от глупостей. Устраивать сцены при свидетелях и идти наперекор этому чудовищу — затея гиблая. Каши с ним не сваришь, а простое яйцо против великого мастера не выстоит и секунды.
Малыш обиженно надулся. С тихим шлепком его крошечные ладошки опустились на скорлупу, заставив округлые бока смешно податься в стороны, образовав некое подобие пухлых щёчек. Из-за этого забавного усердия он даже не заметил, что его оболочка постепенно теряет холодную твёрдость нефрита, становясь податливой и мягкой. Кроха изо всех сил тёр лицо, надеясь избавиться от проклятого золотого клейма.
Пусть он и не слишком пёкся о своей внешности, но глупый схематичный смайлик решительно не вписывался в его представления о прекрасном!
Белоснежное, округлое и пухлое тельце с крохотными ручками, напоминающими ласты новорождённого тюленя, в этот момент выглядело уморительно. Малыш походил то на крошечного хомяка, упорно набивающего щёки припасами, то на пушистого кролика, усердно умывающего мордочку.
В зале на мгновение воцарилась абсолютная тишина. В воздухе разлилось странное, почти осязаемое умиление.
Но уже в следующую секунду этот морок безжалостно рассеялся.
— Гу Сы, — негромко произнёс Цунду.
Глубокий, подобный шелесту ветра в сосновой роще голос вернул всех к реальности. Безликий слуга убрал зеркальце и бесшумно последовал к своему господину.
Гу Сы не стал задерживаться перед владыкой. Склонив голову, он бесшумно занял своё место за его спиной, превратившись в безмолвное изваяние. На его фоне близнец казался куда менее сдержанным: пускай лицо Гу Сяна скрывала плотная белая маска без единой прорези, его пристальный, почти осязаемый взгляд был прикован исключительно к маленькому яйцу.
Заметив это излишнее внимание, Фэн Сюйюй повернулся к нему. Удивительно, но на абсолютно гладкой, лишённой каких-либо черт маске Гу Сяна ему вдруг померещилась насмешливая улыбка. Списав всё на разыгравшееся воображение, малыш перевёл взгляд на Гу Сы, но тот по-прежнему не выказывал ни единой эмоции, оставаясь безучастным к происходящему. Кажется, крохе всё же удалось нащупать едва заметную разницу между этими двоими.
И всё же уходя слуга вполне мог бы оставить зеркальце!
Как бы усердно Фэн Сюйюй ни тёр свои многострадальные щёки, проклятый золотой рисунок держался на гладкой скорлупе как влитой, даже не думая блекнуть. Разве это справедливо? Разумеется, нет!
Пока малыш со скорбной миной продолжал свои тщетные попытки стереть художество, Цунду поднялся со своего места и направился к нему. Высокая, величественная фигура владыки медленно заслонила собой весь мир, сокрыв кроху от любопытных глаз близнецов.
Длинные, изящные пальцы мягко отвели крошечные лапки от скорлупы.
— Что-то не так? — раздался над ухом тихий, обволакивающий голос, подобный шелесту сосен.
Посторонний человек ни за что не расслышал бы в этой интонации и капли недоброжелательства — лишь мягкое участие к забавным жестам питомца. Но Фэн Сюйюй всем своим существом ощущал: и этот жест, и вкрадчивый шёпот пропитаны ледяной угрозой.
Сглотнув вставший в горле ком, малыш упрямо вцепился в бархатные края шкатулки и пробормотал:
— Мне кажется... эта штука мешает мне вырастить собственное лицо.
Не успело замолкнуть последнее слово, как Цунду бесцеремонно сжал его щёку, заставив мягкую плоть забавно податься вперёд.
Это прикосновение — тёплое, живое и податливое — отозвалось в душе Бессмертного предка острой волной брезгливости.
В огромном зале мгновенно воцарилась мертвая тишина, словно всё вокруг замерло по мановению руки.
Мягкие лучи утреннего солнца пробивались сквозь тончайшую кисею у постели Цунду, заставляя жемчужные нити полога мерцать, точно покрытая каплями росы паутина. Свет скользил по стенам и колоннам, выхватывая из полумрака россыпи драгоценных камней, отчего весь чертог казался ожившей сказкой.
И посреди этой сияющей обители Бессмертный предок и крошечное яйцо застыли друг напротив друга, ведя безмолвную дуэль взглядов.
Едва прохладные пальцы коснулись его щеки, Фэн Сюйюй инстинктивно вскинул крошечные, величиной с рисовые зёрнышки лапки, обхватив кончики пальцев мужчины, и слегка склонил голову набок, преданно заглядывая ему в глаза.
Со стороны это выглядело как трогательная сцена единения великого Бессмертного предка и его бесценного Предсказывающего яйца — само воплощение нежности и гармонии.
Но только Фэн Сюйюй знал, какая бездна скрывается за этим фасадом. Никакой гармонией здесь и не пахло.
С самого начала Цунду приложил такую силу, словно вознамерился безжалостно затолкать назойливое яйцо обратно в шкатулку и захлопнуть крышку. Не прояви малыш расторопность и не обхвати его пальцы — лишив тем самым владыку идеального шанса разыграть перед слугами роль заботливого покровителя, — его бы уже давно бесцеремонно вжали в бархатную обивку.
Более того, прямо сейчас, скрытый от взоров стоящих позади близнецов, взгляд Цунду лучился неприкрытым, леденящим отвращением.
Этот человек виртуозно играл на публику, но наедине с ним даже не пытался притворяться.
"И как ему только не лень так усердно притворяться ради чужих глаз?" — поначалу мысленно усмехнулся Фэн Сюйюй. Однако шло время, и от долгого напряжения крошечные конечности начали немилосердно затекать. Насмешка быстро сменилась жалостью к собственному несчастному телу.
Сколько ещё Бессмертный предок собирается изображать эту фальшивую нежность? Силы были на исходе.
"Может, просто разжать лапки и безвольно рухнуть на дно шкатулки? По крайней мере, это избавит мои суставы от пытки»."
Пока малыш лихорадочно соображал, какое падение будет выглядеть наиболее естественно и не вызовет гнева хозяина, Цунду, сочтя, что представление удалось на славу, наконец отпустил его щёку — как раз за мгновение до того, как его собственное терпение лопнуло бы, и он просто отшвырнул бы настырную кроху прочь.
Обретя долгожданную свободу, Фэн Сюйюй без сил распластался по краю шкатулки, чувствуя себя растекающейся лужицей.
— Моему Сяо Юй-эру не стоит так утруждать себя, — вновь раздался над головой бархатный шёпот владыки, якобы заботящегося о его покое.
Да уж. Стоило вспомнить, что за этой паточной заботой скрывается ледяное равнодушие, как затекшие лапки, казалось, заныли ещё сильнее.
Тем не менее Фэн Сюйюй послушно закивал и, переведя дух, выдавил из себя самый восторженный, сочащийся обожанием голосок, на какой только был способен:
— О, великий Бессмертный предок!..
Если бы этот тон можно было потрогать, пальцы непременно увязли бы в липком сиропе. От собственного притворства Фэн Сюйюя едва не стошнило.
"Всё, хватит, пора завязывать с этой драмой, а то нас обоих наизнанку вывернет!"
Смысл послания Цунду был предельно прост: не смей трогать чужой рисунок. Впрочем, Фэн Сюйюй и так стёр ладони в кровь, а золотым линиям хоть бы хны. Так что все эти показные тревоги Бессмертного предка не стоили и ломаного гроша. С другой стороны, без зеркала жить даже проще — не видишь этого позора на собственном лице, глядишь, и думать о нём забудешь.
Малыш тихонько вздохнул и поднял глаза на своего мучителя.
Близнецы в белых масках, разумеется, понятия не имели о разыгрывающемся перед ними спектакле, но явно искали удобный момент, чтобы прервать затянувшуюся нежность. Наконец Гу Сян сделал шаг вперёд и заговорил своим характерным, слегка визгливым голосом:
— Достопочтенный владыка, близится назначенный час.
Цунду не удостоил слугу ответом. Он вновь повернулся к шкатулке и произнёс непривычно мягко:
— Я скоро вернусь. Не смей покидать эти покои.
Фэн Сюйюй растерянно моргнул.
"Уходит? И оставляет меня здесь?"
Если судить по его маниакальному стремлению казаться безумным обожателем своего питомца, сейчас намечалось дело, где присутствие «драгоценной крошки» было бы излишним. Неужели появились вести из Расщелины Демонической долины?
Неужели нашли того самого юношу?
Вопросов было слишком много, и малыш, не выдержав, спросил:
— Куда направляется Бессмертный предок?
Цунду замер, вглядываясь в золотой смайлик на белой скорлупе.
— Нужно навестить одного человека, — неторопливо обронил он.
В глубине его тёмных, бездонных глаз на мгновение скользнула тень ядовитой змеи, оскалившей смертоносные клыки.
Фэн Сюйюя передёрнуло от внезапного озноба.
http://bllate.org/book/36831/4717766
Готово:
