— Ибилиан, песня, которую я только что слышал на корабле, ты тоже её пел?
— Конечно, это же песня о любви, я пою её только для тебя, малышка, скажи, ты хоть капельку растрогана?
Услышав это, Ашер отвел взгляд в сторону, на его губах играла улыбка, но он молчал.
Однако вокруг него витала аура радости, и любой бы сразу понял, как он счастлив.
Ибилиан чувствовал эту радость, даже закрыв глаза, поэтому остался крайне доволен и принялся увлеченно объяснять:
— Слова я написал сам, каждое слово пропитано моими чувствами к тебе. Малышка, я по уши влюбился, твоя любовь заставляет меня задыхаться.
Губы Ибилиана случайно коснулись мочки уха Ашера, его голос слегка задрожал:
— Спасите, я скоро перестану дышать! Мне нужен твой поцелуй, чтобы выжить!
— Но мы же только что целовались? — Ашер чувствовал, что кончик его языка все еще немного покалывает, и пока не хотел целоваться снова.
— Что значит только что? Прошло уже столько времени! Короче говоря, без твоих поцелуев я задохнусь. Малышка, неужели ты действительно собираешься бросить меня в беде?
— Перестань, до чего же ты привязчив.
— С чего вдруг? Я просто говорю правду.
Желая прервать все более откровенные признания Ибилиана, Ашер решил сменить тему и отвлечь его внимание.
— Ибилиан, хочу сообщить тебе хорошую новость: у меня теперь есть имя. Теперь ты можешь звать меня Ашер.
Ибилиан приподнял бровь, и его тон прозвучал невероятно удивленно:
— Да ладно, Ашер?
— Что такое, с именем что-то не так?
— Малышка Ашер, твое имя такое сладкое, я правда скоро задохнусь, спаси меня скорее!
Ашер лишился дар речи и был вынужден с досадой чмокнуть его в уголок губ, после чего строго предупредил:
— Ибилиан, с этого момента запрещено говорить, что ты задыхаешься. Если ты еще хоть раз задохнешься, я перестану с тобой разговаривать.
— Ну ладно, как скажешь, малышка. — Ибилиан с деланной серьезностью кивнул, затем лукаво перевел взгляд и внезапно задал вопрос:
— Малышка Ашер, у тебя такое прекрасное имя, но могу я спросить, кто его тебе дал?
— С какой стати мне кто-то должен давать имя? Я сам его придумал.
Ашер вовсе не лгал: Хуи лишь подсказал направление, но окончательное решение принимал он сам. Если подумать, разве это не значит, что он придумал имя сам?
— Должно быть, малышке стоило немало труда придумать такое чудесное имя?
— Да не особо.
На это ушло совсем немного усилий, он управился за время завтрака, так что всё было довольно просто.
В этот момент Ибилиан с абсолютно серьезным видом произвел:
— Чтобы вознаградить малышку Ашер, я решил, что сегодня вечером нас ждет кое-что необычное.
Сердце Ашера сжалось: неужели опять целоваться?
Разве нельзя поцеловаться в другой раз?
Однако вместо этого он услышал шепот Ибилиана прямо у самого уха:
— Малышка, сегодня вечером ты — бедный рыбак, а я — русалка, которую ты случайно поймал в сети.
— Ладно, звучит довольно забавно. — Ашер улыбнулся и серьезно кивнул.
Ибилиан с улыбкой продолжил:
— Попавшись в сети, русалка сначала очень рассердилась, но красота рыбака ослепила её, и она была поражена: неужели на свете существуют столь прекрасные люди? Тогда она достала из своих сокровищ ожерелье из драгоценных камней в надежде завоевать расположение рыбака.
На этих словах Ибилиан почему-то замолчал. Его глубокие фиолетовые глаза в упор смотрели на собеседника, но больше он ничего не говорил, словно ожидая вопросов.
И действительно, Ашер подыграл чужому желанию и спросил:
— И что же дальше?
— Рыбак принял ожерелье в подарок, но из-за своего консервативного характера отверг любовные признания русалки, и та теперь очень опечалена.
— Ибилиан, и что же опечаленная русалка собирается делать дальше? — в глазах Ашера отчетливо читалось веселье.
На лице Ибилиана мелькнула озорная ухмылка:
— Русалка так опечалена, что собирается...
Ашер подался вперед, намереваясь послушать, что тот скажет дальше.
К его полнейшему неожиданности, Ибилиан вдруг впился зубами в его кадык, оставив яркий след от поцелуя, и наглым голосом заявил:
— Наступил момент, когда русалка берет рыбака силой.
Ближе к центру всей экспериментальной базы возвышалось административное здание. Его фасад был выполнен из темного пуленепробиваемого стекла без единого отблеска: благодаря специальной матовой текстуре люди снаружи не могли разглядеть ничего внутри, зато те, кто находился внутри, прекрасно видели всё, что происходило вокруг.
Было ровно половина девятого утра. В просторном вестибюле первого этажа кипела жизнь: взад и вперед спешили сотрудники в разнообразной форме.
Каждый, кто входил в холл, невольно бросал взгляд на гигантский цилиндрический аккуриум, установленный прямо в центре. Диаметром двадцать пять и высотой семьдесят метров, этот гигантский цилиндр пронизывал всё здание от первого до пятнадцатого этажа, а вокруг него вились широкие изогнутые коридоры.
Внутри гигантского аквариума находились не только различные архитектурные декорации, водные растения и обычные рыбы, но и семицветные русалки, поселенные туда совсем недавно.
Семицветные русалки вовсе не означали семь разных особей каждой расцветки — каждая отдельная русалка переливалась сразу семью цветами.
Их волосы и ресницы были радужными, а чешуя на хвостах отливала разноцветными искрами. Кожа у каждой семицветной русалки имела свой неповторимый оттенок: черная, красная, синяя, белая, розовая...
Говорили, что это новейшая разработка доктора Сары, созданная специально для привлечения внимания и продвижения других продуктов экспериментальной базы.
Стоит отметить, что в гигантском цилиндрическом аквариуме содержалось ровно восемьнадцать семицветных русалок.
— Почему их ровно восемьнадцать? В этом есть какой-то особый смысл? — поинтересовался новичок, которого только вчера перевели на базу.
Мужчина постарше, взявшийся показать ему территорию, кивнул:
— Верно, смысл здесь есть. Незадолго до этого А1977 исполнилось восемнадцать лет, и эти восемнадцать русалок — один из подарков, которые ему преподнес доктор Сара.
Тут же в разговор вмешался молодой сотрудник:
— Ага, тогда для этих русалок даже поставили целый танец, они выступали прямо в день рождения. Я видел издалека — довольно пестрое зрелище.
Услышав кодовый номер А1977, даже вчерашний новичок понимающе кивнул. Он вздохнул:
— Тот самый легендарный А1977? Получить такой роскошный подарок на день рождения — просто невероятно. Но раз это подарок ко дню рождения, почему они находятся здесь, в административном здании?
Остальные сотрудники, услышав их беседу, тоже подключились к разговору.
— Всё потому, что А1977, похоже, вовсе не в восторге от этих семицветных русалок. Он отверг предложение доктора Зода построить для него персональный океанариум, заявив, что это пустая трата денег. В итоге доктору Зоду пришлось пристроить их всех в наше здание. Ради этого даже пришлось распродать тех обычных однотонных русалок, что жили в аквариуме раньше.
— Какая там трата денег, по-моему, он просто на дух не переносит русалок — хоть семицветных, хоть самых обычных.
— Ума не приложу, что ему вообще нравится? В день рождения доктор Зод подарил ему корону из драгоценных камней, так он лишь вежливо улыбнулся в знак благодарности, и выглядело это так, будто подарок ему совсем не по душе.
— О боже, ну и угодить же ему! Неужели даже корона не понравилась?
— Пользуется тем, что доктор Зод в нем души не чает, вот и ведет себя как захочется. Он ужасно заносчив, и если однажды он рухнет с небес на землю, это будет чертовски забавно зрелище.
— Тсс! Тише ты, жить надоело? Смотри, запись разговора попадет на камеры, и если это дойдет до Хуи, тебе не сдобровать.
— Думаю, всем нам лучше прекратить это обсуждение, работы еще полно, давайте-ка разойдемся.
Услышав это, они молча переглянулись, замолчали и поспешно разошлись из вестибюля первого этажа.
В то же самое время — ровно в восемь тридцать утра, в отличие от сотрудников базы, начинавших трудиться с раннего утра, Ашер только-только проснулся.
Умывшись, он направился в столовую, чтобы позавтракать.
Утреннее солнце падало на светло-коричневый пол столовой под тем же углом, что и всегда. Ашер, как обычно, сидел за деревянным обеденным столом и завтракал.
Однако, в отличие от прежних дней, черного керамического горшка с цветами у панорамного окна больше не было.
На месте, где прежде стоял горшок, теперь красовалась простая деревянная подставка для цветов. На ней зеленело вьющееся растение: бесчисленные тонкие плети спускались до самого пола, а их нежные молодые побеги уютно завивались на кончиках, излучая жизненную силу.
Стоит отметить, что эта лиана была абсолютно зеленой, без единого цветка или яркого пятен.
Чистая зелень, казалось, дышала самой жизнью...
Ашер изящным движением ножа и вилки отрезал кусочек высококалорийного мяса под густым молочно-белым соусом, поднес ко рту и слегка слизал капельку соуса. Ощутив богатый солоновато-сладкий вкус, он без всяких сомнений отправил мясо в рот, пару раз лениво прожевал и проглотил.
— На этот раз соус вполне съедобный. — Ашер кивнул, не обнаружив никаких странных привкусов.
Благодаря его замечаниям Хуи наконец перестало экспериментировать с новыми сочетаниями вкусов, и от этого на душе стало как-то спокойнее.
А началось всё с того, что однажды Хуи случайно приготовило неплохой соус, и Ашер бросил мимолетную похвалу. Это зажгло в роботе-няне искру творческого вдохновения, и с тех пор оно регулярно потчевало его странными кулинарными изысками.
Сначала Ашер терпел ради приличия, чтобы не переводить продукты, но когда это вошло в систему, смириться стало выше сил. К счастью, после его мягкого намека Хуи исправилось и больше не занималось самодеятельностью.
Ашер с удовольствием наслаждался завтраком. Прошлой ночью ему приснился прекрасный и волшебный сон, и после пробуждения настроение было под стать. Умываясь, он сам того не замечая напевал ту самую песню из ночного кошмара — песню о любви, которую для него написал Ибилиан.
http://bllate.org/book/36805/4580240
Готово:
