Когда летающий артефакт впервые заметили на горизонте, он находился ещё слишком далеко. Лишь практик с его обострённым зрением мог различить в небесах движущуюся точку, поэтому спутники со спокойной душой приняли в сторону, уступая дорогу.
Кто же знал, что гигантское судно очутится перед ними в мгновение ока?
Иллюзорная Синяя Гора Цзян Синчжоу была лишь ожившим живописным свитком, тогда как надвигавшийся артефакт являл собой настоящую исполинскую вершину. Рядом с ней свиток, несущий двадцатку путников, казался мелкой, тесной лужицей.
Верхушка летучей горы терялась в облаках. Позолоченная эмблема девятилепесткового лотоса, сверкавшая чистым светом, встала перед глазами во всём своём ослепительном величии. Постамент сиял так ярко, что резало глаза.
— Это... третий лепесток золотого лотоса!
Ученики Секты Единого Дао побледнели, вспомнив недавние разговоры. Чу Хунъюэ нахмурилась, готовая к худшему. Практики, успевшие заложить Основание, ещё способны были переносить этот свет, но новобранцы плакали от режущей боли в глазах, закрывая лица руками.
Цзян Синчжоу, давно ходивший по миру в чине мастера Зарождения Души, возвысил голос:
— Мы — последователи Секты Единого Дао, возвращаемся в родную обитель. Позвольте узнать, под чьим началом из уважаемых старейшин-прислужников Обители Юйло Сяотай шествует ваше почтенное судно? Если вы не спешите, наша секта с радостью оказала бы вам гостеприимство.
Это была лишь дань вежливости: в глубине души Цзян Синчжоу мечтал, чтобы непрошеные гости скорее убрались восвояси. Однако те искали встречи не таясь. Не прояви он упреждающего почтения, не напомни, что они находятся у самого порога Секты Единого Дао, под защитой трёх предков стадии Великого Просветления, — кто знает, каков был бы самодурский порыв этих людей?
Чу Хунъюэ с товарищами напряженно ждала ответа. Но в ответ с вершины донёсся лишь смех — ленивый, пренебрежительный и совершено небрежный.
— Секта Единого Дао? Нет больше никакой Секты Единого Дао. Отныне есть лишь четверторазрядная обитель под крылом старейшины Юйли. Называться Сектой вам не по чину — зовитесь отныне Вратами Единого Дао.
Вслед за этими словами раздался дружный хохот.
Говоривший был молодым человеком с въедливым, капризным голосом, от ленивых интонаций которого у слушателей похолодело внутри. Ученики переглянулись в полном замешательстве.
Сердце Цзян Синчжоу ухнуло вниз, но он сохранил лицо и снова вежливо спросил:
— Осмелюсь узнать, что же произошло...
— Невозможно! — перебила Чу Хунъюэ. Девушка стиснула зубы, в её взгляде вспыхнул гневливый огонь. — С какой стати наша секта стала... четверторазрядной?!
Наверху, похоже, не ждали отпора. Сочтя дерзость забавной, незнакомец не стал сыпать проклятиями, а лишь вальяжно бросил:
— Отчего же невозможно? Наш А-Жо обмолвился, что ваши земли сгодились бы под свинарник — мол, духовные свиньи вырастут там особенно жирными. Когда ваш глава услышал предложение, он от радости упал на колени и плакал от благодарности. Разве смел он молвить хоть слово против?
Цзян Синчжоу изменился в лице. Глава Чу И, отец Чу Хунъюэ, был практиком стадии Трансформации Души, а его наглец окрестил «мелким практиком». Кем же тогда в их глазах являлся он сам со своей стадией Зарождения Души?
— Чушь собачья! — отрезала Чу Хунъюэ. Она была красива ярой, пылающей красотой, и в гневе казалась лишь еще прекраснее. — В нашей сектe трое предков стадии Великого Просветления! Никому не позволено оскорблять нас!
— Великое Просветление? Ха! Эти никчёмы, едва перешагнувшие порог Просветления спустя четыре тысячи лет, смеют величать себя великими?
Вновь раздался глумливый смех.
Адепты Секты Единого Дао замерли в растерянности. Они только сегодня слушали сказания о могуществе мастеров Великого Просветления, почти сравнявшихся с небожителями, — и вдруг эти легендарные личности в чужих устах оказались гроша ломаного не стоящими?
Даже Чу Хунъюэ растерялась.
Лишь Цзян Синчжоу не удивлялся. Для рядовых культиваторов стадия Великого Просветления недосягаема, однако между первой и девятой ступенями этого ранга лежала пропасть в сотни раз шире, чем между Заложением Основания и Зарождением Души. Восемьсот лет назад над Великим Просветлением существовала ступень Преодоления Скорбей. Девять Небесных Прислужников Обители Юйло Сяотай в те времена находились на самом пике этого ранга, а практикам Великого Просветления тогда даже не прочили места в Небесной Книге.
Впрочем, большая часть тех Прислужников погибла от руки Цзисан Цзюньяня, а выжившие пали в рангах. За последние восемь столетий никто так и не смог вновь достичь Преодоления Скорбей, отчего мастера Великого Просветления и начали считаться вершиной силы.
Трое предков Секты Единого Дао веками сидели на грани и смогли пробиться наверх лишь за счёт ресурсов секты, да так и застряли на первой ступени. В глуши они могли нагнать страху, но перед Обителью Юйло Сяотай не стоили ничего. Будь у них настоящие способности, они не ютились бы в мелком клане.
Ещё мгновение назад Цзян Синчжоу дрожал от страха перед бедой, но, узнав о подчинении Обители Юйло Сяотай, почувствовал странный укол надежды. Он вступил в Секту Единого Дао на исходе лет ради ресурсов, способных помочь в культивации. В великие ордена его не брали, вот и пришлось довольствоваться малым. Теперь же, став частью Юйло Сяотай, он, быть может, сорвёт куш?
О законах, правилах и гордости он предпочитал не думать.
Тем временем туман рассеялся, открывая взору живописные подмостки летучего пика. Среди нефрита и журчащих ручьёв на резных скамьях восседали практики, а вокруг прогуливались журавли и духовные звери. Мужчины и женщины на вершине отличались редкой красотой, но в их осанках и улыбках сквозила спесь.
Однако внимание всех присутствующих приковала пара в самом центре.
Мужчина на вид лет двадцати пяти был облачён в роскошные одежды. Он восседал по-хозяйски, закинув сапог на драконий трон. В его объятиях ютился изящный юноша с белым лицом и алыми губами, чей взгляд выгодно отличался от прочих кротостью и безобидностью.
Все практики вокруг носили белые с золотом шелка, похожие на одеяния небожителей. Красавец в руках господина тоже был в белом и с золотым венцом, но из-под исподнего проглядывал алый шелк, придавая образу двусмысленную пикантность.
Сам же хозяин пика носил золотисто-черный боевой костюм и тяжелые сапоги. В его вальяжной манере держаться не было ничего от даосов — он походил скорее на владыку демонического ордена.
Разглядев эту пару, Чу Хунъюэ изменилась в лице. Она стиснула губы и вперила исполненный ненависти взгляд в юношу.
Ученики зашептались:
— Это же...
— Наречённый нашей старшей сестры...
— Говорили же, что он стал учеником второго ранга в Обители Юйло Сяотай! Что за вид...
Они не договаривали, но взгляды выдавали мысли: фаворит, наложник, продажная тварь...
Юноша залился краской от смущения, но тут же взял себя в руки, сильнее прижался к груди покровителя и метнул в ответ разгневанный взгляд.
Чу Хунъюэ холодно смотрела на предателя, наконец поняв, откуда на их главу свалилась эта беда:
— Чэнь Жочжу! Какая же ты неблагодарная гнида!
Чэнь Жочжу побледнел, а затем густо покраснел от злости:
— Благодарная?! За что?! Когда мой клан погибал и я пришёл просить помощи, твой отец думал лишь о том, как расторгнуть нашу мелочную помолвку! Удары в спину и предательство — вот ваша благодарность!
— Клан Чэнь погибал?! — голосом, способным резать металл, перебила Чу Хунъюэ. — И ты смеешь поминать свою семью?! Посмотри на хозяина, к которому пристал, и вспомни, из-за кого погиб твой род! Если духи твоих родителей и братьев услышат твои речи, они восстанут из могил, чтобы спросить с такого «достойного» отпрыска!
— Заткнись! — выкрикнул Чэнь Жочжу. В его глазах стояли слезы, но лицо исказила злоба.
Мужчина, обнимавший его за талию, подпёр голову рукой и лениво бросил:
— Клан Чэнь пострадал по собственной глупости. Они встали на пути Обители Юйло Сяотай и нарушили небесный устав. Мои люди слегка перегнули палку, бывает. Впрочем, Обитель Юйло Сяотай справедлива: я дал им шанс на перерождение, но вы сами от него отказались.
Чу Хунъюэ взглянула на наложника с глубочайшим отвращением:
— Тогда я, вопреки запрету отца, отправилась с тобой в Обитель Юйло Сяотай. Они обещали соткать твоим родным новые тела из духовной энергии небес и земли, но ты, позарившись на статус ученика второго ранга, соврал, будто их души развеялись!
Тогда Обитель предложила два пути: первый — вернуть к жизни десятерых погибших членов клана Чэнь, если найдутся их духи; второй — сделать единственного выжившего, Чэнь Жочжу, учеником второго ранга.
Статус ученика второго ранга в Обители Юйло Сяотай был выше, чем у первого ученика любого крупного ордена, а доступные ресурсы — невиданными. Клан Чэнь погиб от рук слуг третьей категории, перед которыми трепетали главы мелких сект. И Чэнь Жочжу выбрал второй путь, заявив, что души его родных утрачены.
Чу Хунъюэ лично хранила те души всю дорогу и знала, что с ними всё в порядке. Когда она потребовала ответа, Чэнь Жочжу лишь посмеялся над ней, заявив, будто она увязалась за ним ради ухвата за юбку Юйло Сяотай.
Они росли вместе с детства. Чу Хунъюэ знала, что он слаб и нерадив в культивации, но никогда не попрекала его и защищала как могла. Когда его клан вырезали, она не отходила от него ни на шаг. Ещё накануне он плакал на её груди, называя своей спасительницей и даруя клятвы верности.
Чу Хунъюэ горько усмехнулась:
— А-Жо, ты забыл, как держал меня за руку, умывался слезами и шептал, что я дороже тебе жизни?
Даже практики Врат Единого Дао, знавшие о мягкотелости Чэнь Жочжу, скривились от мерзости его лицемерного нрава.
Глаза Чэнь Жочжу налились кровью:
— Ложь! Заткнись! Ваша секта вообще уцелела лишь потому, что я вспомнил о былом! Да вы в Обители Юйло Сяотай будете лишь слугами на посылках! Как ты смеешь так говорить со мной?!
С этим криком он выхватил меч.
Чу Хунъюэ только этого и ждала. Меч противника едва успел звякнуть, как она уже сорвала с пояса саблю и ринулась в атаку. В её взгляде горела решимость.
Она знала: раз они расторгли помолвку, это ничтожество пришёл мстить. Её отец наверняка уже подвергся унижениям, если вообще жив. А если жив — их ждёт лишь медленное угасание в статусе слуг под пятой этого предателя.
Чу Хунъюэ помнила дочь старейшины одного крупного ордена. Та некогда хвасталась вхождением под эгиду Юйло Сяотай, а спустя время превратилась в забитую наложницу старого практика. Её барьер разрушился, культивация откатилась назад, и гордая прежде девушка просто угасала день за днём.
Чу Хунъюэ выросла без страха перед небом и землёй. Её могли убить, разрубить на куски, но сломать её гордость и растоптать дух — никогда.
В этот миг её сабля двигалась от самого сердца, и барьер третьей ступени Золотого Ядра, державший её годами, готов был рухнуть прямо в бою. Но даже без прорыва она могла срубить троих таких слизней, как Чэнь Жочжу.
Чэнь Жочжу, выхвативший меч от злости, отхлынул в ужасе, увидав смертоносный порыв бывшей невесты.
— Владыка пика! — вскричал он, испуганно глядя на мужчину. В его бестолковой голове мелькнула мысль: Чу Хунъюэ безумна! Напасть на него рядом с владыкой — всё равно что совершить покушение на самого хозяина! Владыка взмахнёт рукавом, и от неё мокрого места не останется!
Но стоит ему подать голос, как мощная сила вытолкнула его вперёд.
Мужчина, только что обнимавший его, безжалостно сбросил наложника со скамьи. Он всё так же лениво подпирал голову и произнёс:
— Ты ведь позавчера перешёл на седьмую ступень Золотого Ядра, а она — лишь на третьей. Чего ты струсил?
Это означало одно: заступаться за него никто не сомневался.
Чэнь Жочжу затрепетал от страха, но перечить не посмел. Ему пришлось скрестить клинки с бывшей невестой.
В мгновение ока они закружились в яростном танце.
Ученики на свитке замерли от ужаса. Их судьба висела на волоске, а старшая сестра билась насмерть с человеком Обители.
Седьмая ступень Золотого Ядра, пусть и взращенная на пилюлях, превосходила третью на четыре ранга. Чэнь Жочжу был плох в ближнем бою, а Чу Хунъюэ дралась не жалея жизни, но на предателе висело столько защитных артефактов, что удары её сабли не оставляли на нём и царапины.
Из уголка губ Чу Хунъюэ просочилась кровь. В своём алом платье она казалась воплощением яростной стихии: яркая, прекрасная, беспощадная.
Все следили за боем, с опаской посматривая на ленивого хозяина пика — не вмешается ли?
Цзян Синчжоу лишь качал головой. Даже если Чу Хунъюэ победит, её убьют за дерзость. Напасть на человека Юйло Сяотай — верная смерть. Зачем лезть на рожон, когда можно было попытаться схитрить? Погибни Чэнь Жочжу сейчас, его хозяева просто соткут ему новое тело, а адептов Секты Единого Дао сгладят с лицом земли. Молодо-зелено...
Пространство над свитком было ограниченным. Чэнь Жочжу, боясь задеть кого-то из свиты владыки, бессознательно смещался в сторону Врат Единого Дао. Он надеялся, что Чу Хунъюэ из жалости к сородичам станет сдержаннее.
Девушка раскусила его замысел и крикнула:
— Прочь! Перебирайтесь на летучий пик!
Ученики, захватив младших, перепрыгнули на подножие вражеской горы. На новых «слуг» никто не обратил внимания.
Свиток Иллюзорной Синей Горы превратился в арену.
— Постойте, а он почему не перешёл?! — вдруг воскликнул кто-то.
В самом углу нарисованного свитка всё так же сидел человек.
Черноволосый юноша с горшком в руках казался размытым пятном туши, едва заметным на полотне. Он молчал всю дорогу, не сказав никому и слова. Когда прилетел гигантский пик, он даже не поднялся взглянуть, а убегавшие ученики просто забыли про него.
Новобранцы, приехавшие с ним из одного городка, сочувственно сжали кулачки. Но кто мог ему помочь?
Чу Хунъюэ замешкалась, услышав крики, и Чэнь Жочжу воспользовался этим. Его меч, налитый убивающей силой, столкнулся с её саблей, выбив сноп искр.
Уклоняясь от ответа, Чэнь Жочжу отскочил назад и с размаху чиркнул мечом по живописному полотну свитка. По нарисованному холму пролегла глубокая рана.
Сила удара не угасла. Ученики зажмурились от ужаса.
Острие меча летело прямо в голову черноволосого юноши! Будь он хотя бы на стадии Золотого Ядра, он мог бы спрыгнуть со свитка, давая шанс на спасение. Но этот парень едва умел вырастить травинку — где ему уклониться от удара мастера седьмой ступени?
Он всё так же отрешённо смотрел на свой горшок, аккуратно прикрывая ладонью маленький зелёный росток. Через мгновение меч должен был размозжить и его, и его драгоценный горшок в пыль.
Чу Хунъюэ отлетела от удара на летучий пик и физически не успевала перехватить клинок.
«Хотя бы умрёт без боли, ничего не поняв», — с горечью подумали ученики.
И тут раздался звук.
Едва слышный, странный звук, который никто не смог бы описать.
Мир словно затаил дыхание. Время замедлило свой ход.
Все замерли. Даже ленивый владыка пика резко выпрямился и вперил взгляд в угол свитка.
Чэнь Жочжу застыл у самого края нарисованного свитка, всё ещё удерживая позу после удара.
Разрез на свитке оборвался сам собой, словно время и пространство там просто остановились.
Но приглядевшись, люди ахнули: у меча в руках Чэнь Жочжу не было острия!
Меч, выкованный лучшими кузнецами Юйло Сяотай, оружие уровня высших артефактов, стоившее десятки тысяч духовных камней, развалился!
Где же его остриё?
— Оно в Чэнь Жочжу, — произнес чей-то голос сверху.
Все подняли головы и увидели на вершине летучей горы мужчину в зелёном одеянии, чьё лицо застилала дымка. В иное время его появление вызвало бы бурю расспросов, но сейчас взгляды снова приковались к Чэнь Жочжу.
Из его спины наискось торчал обломок собственного лезвия. Из-за тонкости клинка и белых одежд этого сразу не заметили.
Как меч мог сломаться и оказаться в его собственной спине?
За спиной Чэнь Жочжу не было никого, кроме юноши в чёрном.
Тот всё так же сидел на полу, обнимая горшок с единственным ростком. Левой рукой он берег росток, а правой, обратным хватом, держал обломок меча — словно просто придерживал падающего человека, чтобы тот не раздавил его цветок.
Юноша даже не поднял глаз. Легкое движение кисти — и Золотое Ядро Чэнь Жочжу внутри его тела рассыпалось в пыль вместе с плотью и духом.
Взрыв Золотого Ядра обычно сносит всё вокруг, но если контроль атакующего идеален, не прольётся ни капли лишней энергии. Вспышка — и человека просто не стало.
Чу Хунъюэ показалось, что её собственное Золотое Ядро отозвалось тупой болью.
Тишина стала звенящей.
Практики Обители Юйло Сяотай уставились на юношу, не произнося ни слова.
А юноша в чёрном поднялся, бережно держа горшок. Он спокойно посмотрел на ошеломлённую толпу, а затем перевёл спокойный, как ночное озеро, взгляд на человека на вершине:
— На этом всё?
Ученики Врат Единого Дао боялись дышать.
Владыка пика, только что обнимавший убитого, заговорил хриплым от гнева голосом:
— Ты убил его? И уничтожил его дух? Ты хоть знаешь, какова кара за убийство на глазах Обители Юйло Сяотай?!
Чу Хунъюэ едва не закричала от ярости: «А разве вы не смотрели сквозь пальцы, как он пытался убить нас?! Разве не вы стравливали нас, как собак?!»
Но голос застрял у неё в горле.
Юноша в чёрном остался бесстрастен. Он даже не взглянул на разгневанного владыку, обращаясь лишь к загадочному мужчине в зелёном:
— Ты будешь продолжать?
Практики на летучем пике изумлённо моргнули. Он что, вызывает на бой его? Он вообще понимает, перед кем стоит?!
Но никто не смел выкрикнуть осквернение — то ли из страха перед зеленоодетой тенью, то ли из-за жуткой ауры самого юноши.
Цзян Синчжоу побледнел как полотно, покрылся холодным потом и едва удержался на ногах. Он понял, кто стоял на вершине.
Третий золотой лепесток...
Из девяти Прислужников Обители Юйло Сяотай лишь под началом этого владыки ходили те, кого следовало избегать любой ценой. Ибо все его ученики были безумцами. Иных он просто не брал!
И сейчас один из этих безумцев — тот самый владыка пика — поднялся со скамьи, превратившись в обнажённое, смертоносное оружие:
— Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?! Ты с ума сошёл?!
Смех да и только: законченный психопат содрогнулся от чужого безумия.
Юноша в чёрном посмотрел на угасающий забор заката и произнёс ровным, тихим голосом:
— Мой цветок не любит холод. Давайте быстрее.
http://bllate.org/book/36800/4932406
Готово:
