Лицо Цзисан Цзюньяня оставалось бесстрастным, не выражая ни единой эмоции:
— У меня есть незавершённое дело. Едва всё закончится, я подчинюсь правилам преисподней.
Обитателям преисподней оставалось лишь подчиниться. Никто и помыслить не мог, что хозяина Небесной Книги осудит его же собственная реликвия. И уж тем более никто не ожидал, что, низвергнувшись на Адский путь, Цзисан Цзюньянь избежит окончательной гибели.
— Каковы приказания Почтенного владыки? Мы исполним всё беспрекословно.
Лишь бы он сдержал слово и согласился ступить в колесо перерождений.
Взгляд тёмных глаз Цзисан Цзюньяня был холоден и остёр. Он передал список:
— Есть ли среди них те, чьи дни сочтены, однако преисподняя так и не забрала их души?
Пять Владык Ядов почтительно застыли подле него, приняв нефритовый свиток со списком. Переглянувшись, они заговорили по очереди:
— Преисподняя забрала их души.
— Канцелярия Реинкарнации вычеркнула имена.
— Однако Книга Жизни и Смерти этого не признаёт.
— Словно те, кому предназначалось умереть, остались живы, а незадачливых смертных внесли в списки вопреки судьбе.
— Будто в самой Книге Жизни и Смерти кроется ошибка.
Их слова полностью сходились с показаниями древнего призрачного чиновника, сторожившего Книгу.
Путь совершенствования призрачных заклинателей преисподней отличался от привычных методов мира самосовершенствования. Он строился на накоплении добродетели, чем-то напоминая систему драконьей ци в династии Чжэньюй.
Пять Владык Ядов казались случайным сборищем: глубокая старуха, мужчина средних лет, изысканная красавица, юноша и совсем маленький ребёнок. От каждого веяло мертвенной синеватой трупной аурой. На первый взгляд — совершенно чужие друг другу существа, но при приглядывании становилось ясно: они едины, словно пять граней одной и той же души.
Заметив на себе взгляд Етаня, дитя внезапно оскалилось в улыбке, обнажив острые клыки, отчего его миловидное личико мгновенно превратилось в кошмарную харю.
Небесная Книга от ужаса хрюкнула, по-свински взвизгнула и метнулась Етаню под крыло, зарывшись в его объятия:
"Призрак!"
Размерами зверек теперь мало уступал самому Етаню, так что удар выбился знательный.
Етань подхватил зверька. Его вялое, апатичное лицо вдруг преобразилось, а в глазах блеснул огонёк. Поняв нечто важное, он строго нахмурился, глядя на маленького призрака:
— Невоспитанно!
Наконец-то представился случай применить полученные знания на практике.
Маленький Владыка опешил, а затем с надменным видом отвернулся:
— Тч!..
Цзисан Цзюньянь поднял руку, поправляя съехавшего на его плече Етаня — тот едва не потерял равновесие из-за трюка малой панды. Не отвлекаясь, он с холодным спокойствием обратился к Пяти Владыкам Ядов:
— Насколько мне известно, в преисподней растёт Древо Жизни и Смерти. Его крона и корни переплетаются с шестью путями перерождений, и именно благодаря ему все имена заносятся в Книгу Жизни и Смерти.
— Почтенный владыка весьма сведущ, всё именно так, — отозвался один голос, сменившийся другим:
— Не станем скрывать, о путанице в Книге мы неоднократно докладывали Владыке Дворца.
— Однако Владыка Дворца давно отстранился от дел, и решение вопроса откладывалось.
— Древо Жизни и Смерти — это древо кармы и причинно-следственных связей. Лишь Владыка Дворца Шифан способен приблизиться к нему без вреда для себя.
— Мы же обладаем слишком ничтожной духовной силой и не дерзаем подходить к нему...
Пять Владык Ядов говорили как единая сущность. Они дробно разбивали одну фразу на пятерых или же произносили слова одновременно разными голосами, что звучало непередаваемо жутко.
Небесная Книга съёжилась на груди Етаня, не желая вылазить: мрачная атмосфера преисподней явно давила ей на психику.
Цзисан Цзюньянь продолжал расспросы:
— Большинство душ, с которыми возникли нестыковки в Книге, принадлежат к королевскому клану Цзисан. Почему же преисподняя ни разу не уведомила меня? Разве вы не ведёте надзор за кланом Цзисан?
— У нас не было неопровержимых доказательств, и мы не смели тревожить Почтенного владыку понапрасну, — последовал ответ.
— К тому же, просим прощения за дерзость... Не стань Почтенный владыка допытываться сам, мы так и пребывали бы в сомнениях: а не уходят ли члены королевского клана Цзисан от мук перерождения под вашим личным покровительством?
Небесная Книга взвилась от возмущения:
"Тьфу! Проклятые черти сваливают вину на хозяина! Да всем поднебесным известно, что хозяин беспристрастен до жестокости, он даже самого себя приговорил без колебаний! С какой стати клан Цзисан стал бы исключением?!"
Однако, кроме Етаня, её никто не слышал. В ушах остальных прозвучало лишь грозное, но до комичного писклявое хрюканье маленькой панды, сидевшей на руках у куколки.
— Молим Почтенного владыку не гневаться.
— Вы владеете наследием Небесного Дао и держите в руках Книгу Небесной Судьбы. Мы ни в коей мере не желаем враждовать с вами.
— Преисподняя не оставляла клан Цзисан без внимания, за ними неусыпно следили.
Задело ли это Цзисан Цзюньяня, оставалось загадкой: его лицо сохраняло абсолютное бесстрастие, уподобляясь пустой оболочке божественного изваяния.
Лишь Небесная Книга всё ещё недовольно сопела. Етань отломил ветку и попытался угостить зверька, но то не уняло его обиды.
Цзисан Цзюньянь, не обращая внимания на перепалку, спросил:
— Есть ли сейчас в преисподней души членов королевского клана Цзисан, ещё не отправленные в колесо перерождений?
— Имеются, — ответили Владыки. — Когда мы впервые заметили аномалию, то стали уделять им особое внимание.
— Однако проверка не выявила ничего подозрительного, и со временем их пришлось отпустить в перерождение.
— Но едва они вступали на этот путь, как их следы терялись, после чего Книга Жизни и Смерти подавала знак.
— На данный момент в преисподней задерживаются лишь несколько душ...
— Ах да, один прибыл буквально сегодня, и он чрезвычайно странен.
— Как его имя? — спросил Цзисан Цзюньянь.
— Необычность его в том и заключается, что имени у него нет. В Книге Жизни и Смерти его имя словно замазано чернилами, да и сам он ничего о себе не помнит.
Услышав о стёртом имени, Небесная Книга ахнула:
"Без имени?! Не тот ли это предатель, что всадил хозяину нож в спину?!"
Етань перевёл взгляд на Цзисан Цзюньяня.
Тот произнёс с невозмутимым спокойствием:
— Ведите меня к нему.
Пять Владык Ядов обменялись взглядами:
— Поскольку он ничего не помнит, но несомненно принадлежит к клану Цзисан...
—...его заточили у подножия Древа Жизни и Смерти, куда закрыт доступ и живым, и мёртвым.
— Вероятно, Почтенному владыке придётся отправиться туда в одиночку.
— Учитывая сбой в Книге Жизни и Смерти...
—...у нас нет иного выхода.
— Где находится Древо Жизни и Смерти? — коротко спросил Цзисан Цзюньянь.
Древо Жизни и Смерти росло в самых глубинах Горького моря. Чтобы добраться туда, требовалось пересечь Пустошь Девяти Преисподних и преодолеть водную гладь на корабле. Владыки подробно описали дорогу.
— Благодарю, — ответил Цзисан Цзюньянь, а затем добавил, глядя на Пяти Владык Ядов: — Завершив дело, я исполню долг и предам своё тело уничтожению.
— Почтенному владыке счастливого пути.
***
Пустошь Девяти Преисподних простиралась на неизмеримые пространства — всё, что лежало за пределами Девятнадцати городов Юду, именовалось этой пустошью.
Цзисан Цзюньянь одиноко шагал по бескрайним землям. Первое время путь преграждали пышные заросли кроваво-красных цветов манжусаге, но затем под ногами остались лишь белые кости, жёлтый песок да цепкие колючки призрачного терновника. Высоко в небе, за багрово-чёрной пеленой туч, мутно просвечивал мутный, красновато-жёлтый диск луны, похожий на чужой, неотрывно следящий глаз.
"Он будто идёт вовсе не к Древу Жизни и Смерти," — заметил Етань.
Древо росло посреди Горького моря, соединяясь с Рекой Забвения. Следовало идти вдоль русла через алые поля — до самого моря путь сопровождала вода.
"Хозяин направляется к Призрачной святой, Юй Тао," — отозвалась Небесная Книга.
"Кто это?"
"Единственный человек, кроме хозяина, кто под Указом Небесной Книги низвергся на Адский путь, но не погиб. Из-за особой техники совершенствования она ступила на путь призрака, будучи живой. И когда её тело было уничтожено при падении в преисподнюю, её душа сумела укрыться и с тех пор прячется в глубинах Девяти Преисподних."
Етань слегка нахмурился.
"Цзисан Цзюньянь наверняка бывает в преисподней не впервые. Почему же он не свёл с ней счёты раньше? Неужели прежде ей удавалось как-то обманывать Небесную Книгу?"
"Всё потому, что..."
Голос Небесной Книги внезапно оборвался.
Из-под белых костей и жёлтого песка Пустоши Девяти Преисподних мгновенно и без предупреждения хлынула смертоносная жажда крови.
Из песчаных глубин выпотрошились бесчисленные нечистые твари самых невероятных, уродливых форм. Их вид превосходил крайние пределы человеческого воображения, заставляя кожу покрываться крупными мурашками от одного лишь взгляда.
Малая панда оцепенела от ужаса.
Эти монстры возвышались на сотни чжанов. Заполнив собою всю неоглядную пустошь, они склоняли огромные туловища из-под багрово-чёрных туч, уставившись вниз. Зажатый в их кольце Цзисан Цзюньянь казался крошечным муравьём у подножия вереницы циклопических башен.
— Хи-хи-хи-хи... Земля призраков, здесь царствует лишь смерть!
Сладкий, но жуткий детский смех раздался отовсюду, переплетаясь в эхо.
Сквозь мрачные тучи высунулось исполинское лицо, заслонив собою весь небосвод. Это был лик пятилетней девочки: её огромные, немигающие тёмные глаза смотрели безжизненно, а смертельно бледная кожа внушала неподдельный ужас.
— Братик, мне так нравится твоя куколка! Поиграешь со мной? Хи-хи-хи...
Звенящий детский голосок звучал потусторонне и отстранённо, пыша нечеловеческой злобой, проникающей в самые кости.
Малая панда дрожала всем телом, готовая вот-вот лишиться чувств. Етань бережно прикрыл её глазки ладонью и, сдвинув брови, неспешно произнёс:
— Я не стану с тобой играть. Ты невоспитанная!
В кротких, тихих глазах Етаня затаилась лёгкая обида. Он обратился к зверьку:
"Она ведь тоже ведет себя невоспитанно. Почему ты её не отругал, а меня — да?"
"Да разве ж это одно и то же?! — затряслась Небесная Книга. — Ты-то не выглядишь как жуткий кошмар!"
Пока они переговаривались, исполинские твари ринулись на Цзисан Цзюньяня. Трудно было поверить, что столь колоссальные туши способны двигаться с молниеносной скоростью, оставляя лишь смазанные тени.
Лицо Цзисан Цзюньяня оставалось совершенно хладнокровным. В его левой руке соткалась тёмная тупая рукоять короткого клинка — длиной не больше ладони. Такой малюткой едва ли удалось бы пробить даже внешние костяные наросты чудовищ.
Етань восседал на его плече под раскрытым красным зонтом, прижимая к груди Небесную Книгу в облике малой панды. Его изумрудно-холодный взгляд оставался неподвижен, пока на них с неотвратимостью ледяной горы рушился гигантский труп.
***
Тем временем на площади Города Напрасно Погибших замерли Пять Владык Ядов и градоначальник. Все они вглядывались в небеса.
Там не было ничего, кроме густых багрово-чёрных туч. Один вид этого небосвода выбивал из колеи, будто за облаками затаилось жуткое создание, жадно подглядывающее сквозь бреши.
Градоначальник Города Напрасно Погибших хмуро произнёс:
— Он ведь согласился ступить в колесо перерождений. К чему эти лишние сложности?
— Зачем спрашивать нас? Словно это наша затея, — раздался ответ.
— Поговаривают, будто Владыка Дворца во время своих земных испытаний был обязан Призрачной святой Юй Тао, как наставнице. Все эти годы он отсутствовал лишь затем, чтобы найти редкие сокровища и исцелить её.
— Неужели из-за какой-то Юй Тао Владыка Дворца решится враждовать с Цзисан Цзюньянем?
— А если прибавить к этому способ остановить увядание Древа Жизни и Смерти?
Маленький Владыка вздохнул:
— Мне так нравится куколка у него на плече... Если она не повредится, отдадите её мне?
Градоначальник отрезал:
— Рановато делить добычу. Сумеет ли сам Владыка Дворца удержать наследника Небесного Дао — бабка надвое сказала.
***
Схватка завершилась куда быстрее, чем можно было предположить.
Тёмный силуэт Цзисан Цзюньяня легко порхал по тушам исполинов, будто шагая по ровной земле. За его спиной в небеса вздымались тучи жёлтой пыли. Впрочем, приглядевшись, можно было понять: это был вовсе не песок, а стремительно рассыпающиеся и истлевающие тела мёртвых гигантов. Твари обладали столь колоссальными размерами, что даже после разложения их прах ещё долго оседал на землю.
Подобный исход не удивил ни Небесную Книгу, ни Етаня.
При жизни Цзисан Цзюньянь мог получать раны, истекать кровью и даже умереть. Но пока в нём теплилось хотя бы дыхание, по его воле падали даже заклинатели на стадии Преодоления Скорбей.
А уж теперь, после смерти Цзисан Цзюньяня... Разве скопище призрачных тварей способно встать у него на пути?
Однако оставался главный вопрос: кто устроил эту засаду? Откуда враг узнал, что Цзисан Цзюньянь появится именно здесь?
Когда жёлтый прах рассеялся, пред ними предстало поле, поросшее костяным терновником.
Остриё чёрного клинка Цзисан Цзюньяня упиралось в венчик соцветия, распустившегося на одной из колючих ветвей. Впрочем, назвать это бутоном не поворачивался язык: из распухшего гниющего трупа тянулись лилово-зелёные плети, похожие на пуповины. Они сплетались в плотный столб, верхушка которого раскрывалась, являя личико младенца.
Оно могло бы показаться очаровательным, если бы не смертельная бледность кожи и застывшие, стеклянные зрачки — точь-в-точь брошенное дитя.
Небесная Книга приоткрыла лапки и разглядывала тварь сквозь щели между пальцами:
"Пустошь Девяти Преисподних спокон веков служит приютом для самой отвратительной скверны, которую отказывается принимать даже преисподняя. Здесь царит закон джунглей: сильные пожирают слабых, отчего тут плодятся самые невиданные твари. Это Цветок Душ Младенцев. В него превращаются несчастные младенцы — чаще всего девочки, — убитые сразу после рождения несколько жизней подряд. Их души искалечены, они не способны переродиться и вынуждены паразитировать на призраках. Обычно их быстро съедают другие монстры, и встретить столь огромный и свирепый экземпляр — великая редкость. Кто-то явно выходил эту дрянь."
Прижатый клинком к земле Цветок Душ Младенцев не плакал и не кричал — возможно, просто не умел. Уставившись тёмными глазенками на куклу на плече Цзисан Цзюньяня, он выглядел довольно жутко, но в то же время напоминал обычного ребёнка.
— Куколка... — донеслось от него.
На лице Цзисан Цзюньяня не отразилось ни единого чувства. Рука с клинком не дрогнула.
— Постой! — раздался отчаянный возглас.
Вместе с криком сорвался меч из ци, попытавшись отбить тёмный клинок, но безрезультатно — заклятие бесследно прошло сквозь оружие, словно порыв ветра.
Тёмное лезвие с легкостью рассекло стебель, перерубив пуповину, связывавшую Цветок Душ Младенцев с гниющим трупом.
Соцветие рухнуло на песчаную почву. Голова осталась прежней, однако всё тело ниже шеи представляло собой обнажённые белые кости. Передвигаться оно не умело — лишь скребло костяными конечностями по земле, задрав огромную голову и с немым вопросом уставившись на путников.
В этот миг со стороны казалось, будто взрослые жестоко обижают дитя.
Даже Небесная Книга почувствовала себя неловко:
"Ну и ну..."
Человек, попытавшийся помешать расправе, наконец приблизился:
— Благодарю Почтенного владыку за милосердие. Это дитя лишь резвилось по своей привычке, оно не желало причинить вам вреда. Примите мои извинения за его проступок.
Из жёлтого марева мёртвой пустоши выступила фигура.
На пришедшем было самое простое платье из грубого холста, поверх которого наброшена чёрная льняная накидка, защищавшая от песчаных бурь. Лицо незнакомки уже тронули годы: у уголков глаз и губ залегли тонкие морщинки, а в чертах проступали следы давнего недуга, хотя держится она мягко и безмятежно.
Её нельзя было назвать красавицей, но и дурнушкой она не являлась. Простая одежда не подчёркивала принадлежность к какому-либо сословию или полу, от всей её фигуры веяло кротким, естественным спокойствием — словно перед ними стояла сорокалетняя учительница из глухой деревенской школы.
Глядя на эту неприметную женщину, никто бы не поверил, что перед ними легендарная Призрачная святая, Юй Тао.
Однако Етань сразу понял, кто перед ним:
"Призрачная святая, Юй Тао? Единственная, кто сумел избежать кары Небесной Книги?"
"Именно так, — подтвердила Небесная Книга. — Это она."
http://bllate.org/book/36800/4709712
Готово:
