Су Наньчжи мысленно обратился к системе:
"Десять минут полной невосприимчивости к урону... Значит ли это, что я смогу пережить любую атаку злого духа?"
Система, глядя на то, с каким невероятно серьезным и надежным видом держится юноша, в очередной раз мысленно восхитилась собственной гениальностью.
[Именно так! В течение десяти минут действует эффект невосприимчивости к урону. Хозяин не почувствует абсолютно никакой боли.]
"Какая прелесть, — вздохнул Су Наньчжи, чувствуя подвох. — Но разве изначально речь не шла о постоянной невосприимчивости к урону?"
[Система поясняет: поскольку вы находитесь внутри картины, где временной поток отличается от реального мира, длительность действия эффекта ограничена.]
"Ладно, пусть так..."
На то, чтобы отпереть тяжелую дверь, у остальных ушло несколько минут, и они уже успели ускользнуть. Су Наньчжи подумал, что если бросится к выходу прямо сейчас, то еще успеет проскочить.
Однако в его голове мгновенно вспыхнула очевидная и пугающая мысль.
"Невосприимчивость к урону — это всего лишь отсутствие боли. Но отсутствие боли вовсе не означает бессмертие."
Если Обиженный призрак с картины твердо вознамерится оборвать его жизнь, Су Наньчжи попросту не сможет ничего противопоставить его ярости.
Стоило ему это осознать, как призрак окончательно обезумел.
— Я убью тебя! — взвыл он. — Мой милый маленький принц... Только если ты умрешь, ты навеки останешься здесь, со мной!
Вокруг все пришло в движение.
Красочные человечки, каменные изваяния с тяжелыми секирами, сами полотна на стенах и даже запертые створки дверей — все зашевелилось, разворачиваясь в сторону Су Наньчжи.
Глухой удар — и тяжелый топор статуи с грохотом опустился на пол.
Визг — и толпы разноцветных клякс оскалились, являя жуткие, искаженные злобой мордочки.
Лязг — и двери начали судорожно хлопать, будто пытаясь затянуть его в бездонную пасть.
Су Наньчжи поспешно поднялся на ноги, утер лицо и уже приготовился рвануть к выходу, как вдруг из вязкой жижи вырвалась длинная золотая цепь. Она обвилась вокруг его тонкой щиколотки.
Резкий, безжалостный рывок — и цепь утащила его обратно в буйство красок, уходя куда-то в неведомую глубину.
Су Наньчжи рухнул на податливую, липкую массу. В ту же секунду на него лавиной хлынули цветные карлики, мертвой хваткой вцепившись в его фарфорово-белые запястья и лодыжки.
Обиженный призрак разразился торжествующим хохотом:
— Давай же, выпей это! И мы воссоединимся навеки!
Каменная статуя с размаху опустила топор на собственное темя. Из расколотой головы хлынула густая белая жидкость, наполнив чашу до половины. Разноцветные человечки, натужно сопя, потащили сосуд к пленнику на своих коротких ножках.
Они заглянули в кубок, затем перевели взгляды на Су Наньчжи, намереваясь насильно влить зелье ему в рот.
Призрак исступленно скреб когтями лицо, едва не выковыривая стеклянный протез из пустой глазницы. Глядя на молочно-белую влагу, он жадно сглотнул.
— Мой принц, выпей. Стоит тебе сделать глоток, и ты станешь моим. Знаешь, я тут подумал... Зачем растворять тебя в картине? Куда лучше влить тебя в мою плоть! Твое тело станет моим, и я смогу целовать твои щеки, стоит мне лишь опустить голову! Никто в этом мире больше не разлучит нас! Ха-ха-ха! Какое великолепие!
Он благоговейно поднес редкий артефакт к лицу и вдохнул его аромат:
— Догадываешься, что это?
Су Наньчжи покачал головой. Он изо всех сил пытался высвободить ногу из золотых оков, но цепь уходила вглубь цветного месива и не поддавалась ни на миллиметр.
— Я не стану пить всякую гадость! — надулся Су Наньчжи.
Эта непонятная белая жижа наверняка стояла здесь целую вечность. От просроченных напитков всегда болит живот!
К тому же время неумолимо утекало. Действие невосприимчивости к урону подходило к концу.
[Внимание: до окончания действия невосприимчивости к урону осталась одна минута. Запущен обратный отсчет: 60, 59, 58...]
Су Наньчжи панически боялся боли.
Он дернулся раз-другой, но путы стянули его тело еще крепче.
Обиженный призрак прищурился, злорадно прошипев:
— Твой безумный приемный отец приготовил это специально для тебя. Всего капля — и душа безболезнечно покинет смертную оболочку. Разве не чудо?
"Приемный отец..."
Заботливый папа, жестокий лекарь, художник, запечатлевший его на холсте... Они провели бок о бок столько лет, но почему теперь этот образ в его памяти стремительно блекнет, рассыпаясь прахом?
Внезапное, леденящее душу открытие поразило Су Наньчжи.
"Я не помню его лица. В моих воспоминаниях у приёмного отца вообще нет лица!"
Там вырисовывался лишь безликий мужской силуэт, на котором ярлыком горело слово «приёмный отец».
Из глаз Су Наньчжи брызнули слезы.
Даже плача, он оставался неописуемо прекрасен. Его влажные, чистые глаза мерцали, точно звезды, отражающиеся в тихой глади ночного озера, усыпанного кувшинками и окруженного роем светляков.
Этот беззащитный вид заставил призрака окончательно потерять рассудок от вожделения.
— О боги, как ты прекрасен... Невероятно прекрасен. Пей же, дитя, пей.
К его губам поднесли чашу, наполненную молочно-белым нектаром.
Густой, источающий едва уловимый сливочный аромат напиток таил в себе смертельную угрозу. Су Наньчжи не представлял, в какого монстра обратится, если сделает хоть глоток. С какими мыслями приёмный отец создавал этот яд после его кончины?
Призрак грубо обхватил его подбородок пальцами, впиваясь стеклянным глазом в лицо юноши, в то время как другие призрачные личины на его теле затянули ликующую песнь.
— Выпей! Я поглощу твою душу, мы разделим одну плоть на двоих и слипнемся воедино навеки!
В глубине его глазниц бушевал безумный ураган.
Белизна смертоносного зелья разительно контрастировала с нежным лицом Су Наньчжи. Покрасневшие уголки глаз, влажные, трепещущие ресницы — в его облике сквозила поразительная смесь невинности и манящей чувственности.
[...30, 29...]
Су Наньчжи вздрогнул и, устремив взгляд прямо на беснующегося призрака, тихо спросил:
— Ты... погиб из-за того, что занял мое место?
Движение руки с изящным кубком замерло у самых губ юноши.
Призрак нахмурился, и на его обезображенном лице проступила тень глубокого страдания.
[...8, 7, 6...]
Равнодушный голос системы продолжал отсчет в его сознании.
Су Наньчжи запрокинул голову, глядя на сводчатый потолок и смиренно ожидая, когда его пронзит невыносимая боль.
На потолочной фреске ужасный демон тянул когтистые лапы к прекрасному ангелу, отчаянно и жадно пытаясь ухватиться за ускользающий свет.
Су Наньчжи зажмурился. Ресницы его дрожали, а по бледной щеке медленно катилась хрустальная слеза.
— Нет... — послышался глухой, заунывный шепот.
Призрак повторил тише, словно в забытьи:
— Я погиб из-за тебя, и в то же время — вовсе не из-за тебя.
Его стеклянный взор по-прежнему жадно буравил хрупкую фигуру юноши. Он вожделел поглотить его без остатка — от бренных костей до самой сути души.
Но стоило чудовищу потянуться к жертве, как тишину разорвал оглушительный рев поднявшегося ветра. Су Наньчжи заложило уши от резкого гула.
В один миг все звуки потонули в этом вое.
Кипящие краски обратились в плотный, непроницаемый туман, скрывая все из виду.
[...3, 2...]
Грохот!
В ушах Су Наньчжи невыносимо зазвенело. Сквозь стену густого багрового дождя, хлынувшего с небес, он с трудом сумел различить два темных силуэта.
— Кто здесь?! — взвыл призрак.
Леденящий ужас, прописанный в самом его естестве, парализовал волю монстра.
Из клубящегося багряного тумана медленно выступил мужчина.
Полы его угольно-черной рубашки развевались на ветру, подчеркивая безупречный силуэт высокого тела. Даже в буйстве стихии его темные волосы лежали идеально, а в глубоких глазах мерцала едва заметная, холодная усмешка.
Он казался истинным владыкой бездонной ночи: одно движение его руки могло даровать жизнь или обратить мир в прах.
— Ты заставил его плакать.
В этом спокойном утверждении сквозила сокрушительная, непреодолимая сила.
— Жалкий смертный, ищущий кончины... — начал было призрак, но запнулся, едва разглядел лицо незваного гостя.
Все призрачные хари на его теле исказились от дикого, первобытного страха.
— Это он!
— О боже, откуда здесь этот монстр?!
— Мать твою, как Господин вообще тут оказался?!
Обиженный призрак мгновенно все сообразил.
"Твою ж дивизию. Прошу прощения за беспокойство".
Спешно уползая прочь и теряя остатки достоинства, он напоследок бросил тоскливый взгляд на Су Наньчжи.
"Сегодня ночью я приду к твоему изголовью, чтобы исцелить поцелуем твою печаль, мой милый принц..."
И все наваждение вмиг рассеялось.
Смертоносный багровый ливень уплотнился и обрушился вниз с новой силой.
Су Наньчжи инстинктивно закрыл голову руками. Тяжелые капли краски больно забарабанили по его запястьям.
С окончанием действия невосприимчивости к урону реальность обрушила на него всю накопившуюся боль. Слезы вновь хлынули из его глаз, крупными каплями срываясь с ресниц.
Как же больно...
Но когда с небес льется дождь, слезы обычного человека остаются незамеченными.
Шум дождя из красок становился все яростнее, однако над головой юноши удары капель внезапно прекратились.
Он удивленно поднял взгляд. Над ним раскинулся прозрачный купол зонта.
Тяжелые сгустки пигмента с силой разбивались о натянутую ткань, расплываясь причудливыми узорами, напоминающими распускающиеся хризантемы.
— Ой... — тихо выдохнул Су Наньчжи.
Подавшись назад, он грациозно изогнулся всем телом, завороженно разглядывая, как одна за другой на прозрачном куполе расцветают новые яркие кляксы.
Попытавшись заглянуть за край зонта, он покачнулся и спиной наткнулся на чужую грудь.
Тело позади него было холодным, крепким и подтянутым, даже слегка жестким.
Человек уверенно держал зонт одной рукой, а второй, столь же ледяной и сильной, бережно придерживал юношу за талию, не давая упасть.
Его длинные пальцы мягко коснулись щеки Су Наньчжи, стирая хрустальную дорожку слез.
Вокруг бушевал кровавый шторм, а маленький принц и великий владыка кошмаров молча смотрели друг другу в глаза.
[А-а-а-а-а!!!]
[Боже мой, я хочу выбить эту карточку!]
[Какая химия! Я сейчас сознание потеряю!]
[Они созданы друг для друга!]
[Убейте меня кто-нибудь, это слишком прекрасно!]
[Мама, я сейчас же иду донатить! Плевать на деньги, у меня они есть! Уважаемая Система, умоляю, дай мне выбить этот золотой SSR-арт!!!]
Тем временем на пороге локации появилась Ледяная богиня Чжоу Бинбин в сопровождении своего коллеги Шэнь Чэна.
[Динь-дон! Обнаружено транспортное средство. Игрокам настоятельно рекомендуется надеть шлемы третьего уровня, дабы не сыграть в ящик при посадке.]
[Внимание, экстренное оповещение трансляции: Чжоу Бинбин и Шэнь Чэн готовы к вылету!]
[Три... два... один! Поехали!]
Чат трансляции буквально взорвался от восторга.
[Погодите, разве игра не подходит к концу? Зачем Ледяной богине туда соваться?]
[Посмотрите на полосу прогресса, глупые! Они просто покидают скрытую сторону мира...]
[Чжоу Бинбин лучшая! Любовь навеки!]
[Сердце суккуба — это просто имба!]
[Ради нашей богини я готов на все!]
Перед входом в портал Чжоу Бинбин и Шэнь Чэн торопливо рассовывали по сумкам снаряжение.
На шее девушки тускло мерцал кулон — редчайший артефакт ранга SSR, Сердце суккуба.
Подобные сокровища выпадали невероятно редко. Шэнь Чэн, несмотря на годы изнурительных испытаний в смертельных играх, так и не сумел раздобыть ни одного предмета высшего класса.
Он не удержался от завистливой шпильки:
— Ну, теперь вся надежда на твою безделушку. Говорят, сам Бог Гу сейчас там. Вот бы тебе удалось приворожить его — это был бы настоящий триумф!
Намек был предельно ясен: без этого артефакта ты гроша ломаного не стоишь.
Чжоу Бинбин прекрасно поняла его яд, но опускаться до споров с идиотом не собиралась.
— Бог Гу? — она осторожно коснулась кулона на шее, и на ее губах заиграла самодовольная улыбка.
Гу Цзиншуан был не просто редким красавцем, но и единственным игроком, сумевшим преодолеть все до единого смертельные сценарии. Его имя гремело повсюду.
Однако существовал еще один субъект, чья слава внушала не меньший трепет — Главный босс. Именно он был истинной целью Чжоу Бинбин.
— Если Бог Гу окажется там, мне, возможно, даже не придется напрягаться, — лениво обронила Чжоу Бинбин.
Стоило ее пальцам коснуться Сердца суккуба, как ее взгляд мгновенно переменился, наполнившись манящей, колдовской истомой. Из высокомерной воительницы она вмиг превратилась в коварную искусительницу, способную лишить разума любого мужчину.
Шэнь Чэн на секунду обомлел, почувствовав, как сладостный дурман туманит рассудок. Он поспешно ущипнул себя за бедро, возвращая трезвость мыслей, и недовольно буркнул:
— Кончай свои фокусы, мы тут делом заняты. Не забывай, зачем босс отправил нас сюда!
— Подумаешь, — фыркнула она. — До сих пор не понимаю, что ценного можно отыскать в таком посредственном сценарии.
Изначально у них было совершенно другое задание, но руководство Организации X экстренно перенаправило их сюда.
Им поручили проникнуть в мир Обиженного призрака с картины и раздобыть некую особую холстовую бумагу. О ее свойствах ходили лишь смутные слухи, но напарники подозревали, что речь идет об уникальном артефакте ранга SSR для спасения жизни, раз уж верхушка проявила к нему такой интерес.
Как только таймер на экране трансляции обнулился, обе фигуры растворились в воздухе.
***
Тем временем в кромешной тьме потайного коридора выжившие игроки все еще медлили.
Несколько оставшихся новичков мертвой хваткой вцепились в Ван Синчжи, не позволяя ему двигаться дальше.
— Капитан Ван! Предшественник Наньчжи остался там только ради нас! Мы не можем бросить его, это же подло!
— Умоляю вас, капитан, давайте приоткроем дверь и впустим его!
— Капитан...
Прежде разрозненные и эгоистичные, словно горсть сухого песка, эти люди внезапно сплотились вокруг фигуры Су Наньчжи.
Сам Ван Синчжи едва сдерживал глухую ярость. Этот мальчишка нагло обвел его вокруг пальца.
"Но... какое счастье, что я еще не успел по-настоящему в него влюбиться."
Ван Синчжи сжал кулаки. Сердце в груди колотилось, словно боевой барабан.
Поняв, что капитана не проймешь ни слезами, ни уговорами, новички упрямо уселись прямо на холодный пол.
— Никуда мы не пойдем! Пока предшественник не вернется, я с места не двинусь!
Ван Синчжи раздраженно закатил глаза:
— Ну и подыхайте здесь, мне-то какое дело? Можете хоть сгнить в этой дыре!
Он развернулся, собираясь уйти, как вдруг снаружи донеслись чьи-то приглушенные голоса.
Ребята мгновенно встрепенулись, их лица озарились надеждой:
— Это он! Предшественник Наньчжи жив!
Ван Синчжи замер на месте. Он крепко сжал дрожащую левую ладонь правой рукой. Он злился на мальчишку до зубовного скрежета, но в глубине души почувствовал колоссальное, почти болезненное облегчение.
Ну конечно. Этот хитрый лисенок явно скрывал свою настоящую силу. Разве такой проныра погибнет в первом же бою?
Он жив...
Ван Синчжи тихо выдохнул, так и не решившись произнести эти слова вслух.
— Что он там говорит? Тиховато, не разобрать...
— Живой! Слава богу, с ним все в порядке!
— Да пусти ты, я тоже хочу послушать!
Голос Су Наньчжи за дверью становился все разборчивее. Он кричал:
— Эй, ребята, отойдите подальше! Сейчас дверь рванет!
— Что?..
— Мамочки!
— Бежим!
Новички с дикими воплями бросились врассыпную, толкая друг друга и спотыкаясь в темноте.
[Настоящая комедия, клянусь!]
[Я точно тот стрим открыл?]
[Черт, это одновременно уморительно и трогательно... Этот канал вызывает привыкание!]
[Ха-ха-ха, ору в голос!]
Грохот!
Раздался оглушительный взрыв, и тяжелая, массивная преграда, которую до этого игроки едва смогли сдвинуть с места общими усилиями, разлетелась в щепки.
Да, именно так. Превратилась в труху.
Гу Цзиншуан аккуратно сложил свой зонт, стряхивая с него багровые капли, оставившие на каменных плитах длинный яркий след.
Мужчина казался сотканным из холодного зимнего льда — отстраненный, величественный и пугающе спокойный.
Единственным источником тепла рядом с ним оставался Су Наньчжи.
Белая рубашка юноши была сплошь покрыта алыми и лиловыми пятнами красок, а его всегда чистое личико сейчас выглядело забавно испачканным. Но стоило ему улыбнуться, как его глаза сощурились в очаровательные полумесяцы.
— Ну что, идем наружу?
Выжившие новички поспешно зажали рты руками, едва сдерживая слезы умиления.
— Господи, предшественник Наньчжи такой милашка...
— Мое сердце просто тает.
— Твою мать, у тебя что, кровь из носа пошла? Ну ты и извращенец!
— Да я не виноват, он слишком милый!
Толпа шумно и радостно двинулась к выходу, оживленно переговариваясь на ходу.
Чужое веселье мало трогало Ван Синчжи, однако он лишь молча пожал плечами, не в силах сдержать слабую, но искреннюю улыбку.
Главное — все они выбрались живыми.
— Погодите секунду, — Су Наньчжи жестом попросил остальных идти вперед.
Гу Цзиншуан удивленно изогнул бровь:
— Передумал уходить?
— Я сейчас, только одно дело сделаю, — ответил юноша.
Он принялся усердно шарить по карманам, пока наконец не выудил маленькую пачку галет со вкусом мясной нити. Он так берег это лакомство и даже ни разу не попробовал, так сильно ему не хотелось с ним расставаться.
Но теперь, глубоко вздохнув, он бережно опустил пачку на каменный пол перед разрушенным порогом.
Гу Цзиншуан нахмурился:
— Решил оставить здесь?
Су Наньчжи мягко улыбнулся:
— Я встретил там одного хорошего друга. Пусть это достанется ему. Кто знает, свидимся ли мы когда-нибудь еще.
— И что это за друг?
Юноша забавно развел руками, показывая рост:
— Высокий такой, во всем черном с головы до ног. И безумно красивый.
— Вот как? — Гу Цзиншуан тихо усмехнулся. — И насколько же он красив?
Су Наньчжи на мгновение задумался, подбирая сравнение, и наконец уверенно произнес:
— Точно такой же красавец, как тот господин ворон за окном!
Мужчина лишь промолчал в ответ.
***
Наконец длинный подземный коридор остался позади.
Стоило им ступить в полосу яркого дневного света, как проход за их спинами бесследно растворился, уступив место бескрайнему зеленому лугу.
Игроки разрыдались от переизбытка чувств, обнимая друг друга.
— Мама, я выжил! Я действительно выжил!
— Слава небесам! Жизнь прекрасна, черт побери!
Напряжение, сковывавшее их разум на протяжении всего испытания, окончательно растаяло.
Один из новоиспеченных игроков, радостно подпрыгивая, выбежал на залитую солнцем траву и широко раскинул руки, словно пытаясь обнять весь мир.
— Мы наконец-то выбра...
Возглас оборвался на полуслове.
Вспышка!
В воздухе сверкнуло гигантское лезвие тяжелого тесака для колки дров.
Секунду назад сиявший от счастья парень так и рухнул наземь, навеки застыв с широкой, радостной улыбкой на лице.
Перед замершей толпой выросла фигура Хозяйки усадьбы. Ее лицо казалось высеченной изо льда маской.
Окровавленный тесак тяжело свисал из ее руки, пачкая траву алыми каплями. Наступив мыском красных туфель на свежий труп, она процедила сквозь зубы:
— Вы опоздали. А те, кто нарушает наши договоренности... заслуживают лишь смерти!
http://bllate.org/book/36791/4845759
Готово:
