Цзи Ваньцин замерла с одеждой в руках и подняла на неё взгляд.
Цэнь Ся произнесла:
— Сестрица, только эта и хороша. У тебя кожа светлая, а жемчужный французский стиль молодит.
Цзи Ваньцин:……
В конце концов, поддавшись на уговоры этой простофили, Цзи Ваньцин всё же надела то французское платье, а на ноги обула абрикосовые туфли с квадратными мысами, которые Цэнь Ся выбрала ей лично. Хоть её и терзало чувство, будто её раскромсали на кусочки, в итоге она подчинилась.
Переодевшись, они вышли из дома. Цзи Ваньцин шла впереди, и автоматические двери раздвигались перед ней сами собой. Лоб в лоб они столкнулись с управляющей Сун, которая принесла лекарство.
Все трое переглянулись. Цзи Ваньцин в белых одеждах застыла у инвалидного кресла, словно холодный ветер при ясном месяце: в ней сочетались три части чарующей красоты и семь частей ледяного холода.
Управляющая Сун на мгновение опешила и дрожащим голосом произнесла:
— Барышня, ваше лекарство!
Цзи Ваньцин не подняла головы и даже не удостоила её элементарным взглядом.
Управляющая Сун почувствовала себя неловко и перевела молящий взгляд на Цэнь Ся:
— Госпожа?
Цэнь Ся тоже оказалась в затруднительном положении. В книге говорилось, что семья Цэнь, стремясь угодить Корпорации Цзи, без колебаний использовала собственную дочь в качестве пешки для заключения брака по расчёту. Судя по всему, эта самая Корпорация Цзи — люди госпожи Цзи, и сейчас, столкнувшись с управляющей Сун, которая являлась шпионкой, она действительно не знала, как поступить лучше.
Заметив промелькнувшую в глазах Цэнь Ся нерешительность, Цзи Ваньцин медленно подняла голову и прямо встретилась с суровым взглядом управляющей Сун. Она слегка приподняла руку и сделала в воздухе несколько быстрых жестов.
—— Да за кого ты себя принимаешь!
Цэнь Ся:……
Управляющая Сун:……
Слуги на первом этаже, услышав шум, тайком наблюдали за происходящим и как раз стали свидетелями этой сцены. Управляющую Сун, женщину в годах, старшая барышня прилюдно отчитала без всякого стеснения — на её лице просто не осталось живого места. Впрочем, эта старшая барышня была именно такой: она безжалостно увольняла даже людей, которые прислуживали ей долгие годы, не говоря уже о какой-то управляющей.
Слуги, прятавшиеся по углам, с предвкушением наблюдали за зрелищем. Управляющая Сун покраснела до корней волос, с трудом подавила клокотавшее внутри недовольство и молча застыла на месте, опустив голову.
Наблюдая за властной, не терпящей возражений аурой старшей барышни, Цэнь Ся чуть не рассмеялась, но открыто проявлять неуважение к госпоже Цзи тоже было нельзя. Она подняла голову и, изобразив на лице миролюбивое выражение, бросила взгляд на управляющую:
— Тётушка, оставьте пока здесь. Ваньцин сейчас не в духе, я отведу её развеяться, а вернёмся — она выпьет.
Управляющая Сун оказалась женщиной сообразительной и поспешила воспользоваться предложенной возможностью сгладить углы:
— Тогда спасибо вам, госпожа!
Пока они беседовали, Цзи Ваньцин уже покатила своё кресло по направлению к лифту. Заметив, что эта мелкая девчонка не поспевает за ней, она на секунду остановилась, бросила на неё через плечо взгляд и продолжила движение.
Увидев, что Цзи Ваньцин почти добралась до лифта, Цэнь Ся в два счета сократила расстояние и виновато улыбнулась ей.
Цзи Ваньцин отвела взгляд, не удостоив её ответом. Двери лифта открылись, и Цэнь Ся, придерживая кнопку, ввезла Цзи Ваньцин внутрь. Пространство кабины оказалось довольно просторным, но обе молчали. Когда они почти доехали до первого этажа, Цэнь Ся вдруг заговорила:
— Спасибо, сестрица, что только что защитила меня!
Услышав это, Цзи Ваньцин слегка приподняла взгляд. На её лице не отразилось ни единой эмоции, она лишь шевельнула рукой, словно собираясь что-то выразить. Цэнь Ся сосредоточилась, и в следующее мгновение увидела отчетливый жест.
—— Хватит приписывать себе чужие заслуги!
Цэнь Ся:……
Раздался звонкий тихий звонок, и двери лифта открылись. Цзи Ваньцин отвела взгляд и, не дожидаясь, пока спутница придержит створки, выкатила инвалидное кресло наружу.
Закатное солнце окончательно растаяло, небо окрасилось в бледный молочно-белый оттенок, а в воздухе разлилось тепло летнего ветерка. Обе женщины шли навстречу спускающимся сумеркам, огибая усадебные деревья. По пути им открывалось множество прекрасных видов, и Цэнь Ся, указав на зеленеющий впереди большой газон, спросила:
— Сестрица, не хочешь взглянуть на то место?
Цзи Ваньцин ничего не ответила, лишь остановила кресло у самой кромки травы.
Цэнь Ся осведомилась:
— Сестрица, спустишься?
Цзи Ваньцин на мгновение задумалась, а затем подняла одну руку, ожидая, пока та поможет ей подняться.
Получив знак, Цэнь Ся протянула длинную руку и рывком притянула её к себе. Это были уже третьи объятия с Цзи Ваньцин с момента их знакомства.
Тело Цзи Ваньцин на мгновение снова напряглось. От этой женщины веяло теплом — совсем не так, как от её собственной вечной прохлады. Это было сладкое благоухание гардении, очень приятное.
Цэнь Ся без труда перенесла её на газон. Опасаясь, что Цзи Ваньцин простудится, она без лишних церемоний скинула верхнюю накидку — на ней осталось лишь платье на бретелях, подчёркивавшее изгибы фигуры и демонстрировавшее безупречные формы.
Она расстелила наряд прямо на траве, усадила на него Цзи Ваньцин, а затем прилегла рядом сама.
Пышущая зелень сливалась с тихоньким стрекотанием цикад. Сама она походила на беззаботное маленькое солнышко, способное разогнать надвигающуюся темноту, и Цзи Ваньцин украдкой бросила на неё взгляд.
Подложив одну руку под голову и указывая пальцем на далёкое небо, Цэнь Ся произнесла:
— Сестрица, сегодня ночью небо будет просто великолепным! Смотри, вон там звёзды уже принялись за работу!
Проследив за её взглядом, Цзи Ваньцин устремила взор в ночную даль, и её мысли унесло куда-то далеко. А когда она пришла в себя, сидевший рядом человек уже спал.
Почувствовав сильный зуд на икре, она почесала ногу — на белой коже вздулось сразу несколько волдырей. Ей стало неприятно, и она попыталась шевельнуться, чтобы разбудить Цэнь Ся, но, увидев её безмятежно спящее лицо, невольно убрала руку.
Цзи Ваньцин задержала взгляд на её лице. Черты Цэнь Ся были прекрасны: звездные глаза закрыты, длинные ресницы похожи на веера, черты лица изящные и тонкие, а в уголках губ застыли крошечные ямочки — совсем как только что распустившийся граммофончик. Необыкновенно, завораживающе красива.
Сама того не ведая, она вдруг почувствовала непреодолимый порыв ткнуть её пальцем. В этот самый момент брови маленького граммофончика нахмурились, а выражение лица стало встревоженным.
Цзи Ваньцин тут же выпрямилась и с виноватым видом уставилась вдаль. В следующий миг спутница резко, словно воскресший мертвец, подорвалась с места, замахала руками и завопила:
— Цзи Ваньцин, только не смей умирать! Если ты умрёшь, что же мне делать?!
Цзи Ваньцин:?
Цэнь Ся во сне легко погружалась в сновидения, а всё случившееся за этот короткий день до предела взбудоражило её нервы. Во сне она увидела лежащую на земле бездыханную Цзи Ваньцин, принялась теребить её за плечи, настойчиво окликая, и в конце концов разбудила саму себя криком.
Цзи Ваньцин скосила глаза и посмотрела на неё долгим, немигающим взглядом.
http://bllate.org/book/36786/4578331
Готово:
