Когда Чжоу Чжи прикурил, порывом нагнал ветер.
Из огонька зажигалки вырвался яркий язычок, выхватив из полумрака бледную, холодноватых тонов кожу. Чжоу Чжи чуть наклонил голову, придерживая сигарету губами, и сощурил узкие глаза с классическим разрезом. Вьющийся над губой дым слегка размыл темную родинку в самом уголке его глаза.
— Брат Чжи! — откуда-то со стороны съемочной площадки прибежал помреж. Запыхавшийся, он дико огляделся вокруг и, заметив Чжоу Чжи, закричал на ходу: — Брат Чжи, скорее!
Чжоу Чжи слегка втянул щеки, выдыхая через нос белесые струи.
Он лениво откинулся на дверцу автомобиля, закинул голову и уставился в бесконечное небо. На выдохе острые, безупречно высеченные черты лица на миг потонули в сизом мареве.
— Брат Чжи! Живо в гримерку! — Помреж, явно поплывший от вечных авралов и фастфуда, тяжело уперся руками в колени, хватая ртом воздух перед Чжоу Чжи.
Чжоу Чжи махнул рукой, разгоняя дымную завесу перед лицом, зажал сигарету между пальцами и добродушно похлопал парня по плечу:
— Сяо Чжан, успокойся. Дыши ровнее, а то сейчас упадешь. Что стряслось-то?
Помреж утер лоб, сглотнул вязкую слюну и с трудом выдавил из себя:
— Бе... беда! Беги в гримерку, скорее!!
Чжоу Чжи нахмурился, в один жест затушил сигарету и выпрямился:
— Да что случилось?
Парнишка задыхался и путался в словах, но Чжоу Чжи выхватил главное: «Ли Мэн» и «скандал».
Не успел помреж договорить «скандал», как Чжоу Чжи уже сорвался с места и рванул вперед широким шагом.
Он был агентом Ли Мэн уже год. Весь этот год они перебивались нишевыми короткометражками для платформ, и вот наконец с трудом удалось выбить роль шестого плана в настоящем телевизионном сериале. Шел всего третий день съемок — и на тебе.
По пути попадались люди из съемочной группы. Все выглядели вполне обыденно, без той паники, с какой к нему прибежал Сяо Чжан. Чжоу Чжи, не сбавляя шага, натянул на лицо привычную безупречную улыбку и со всеми вежливо здоровался.
Подбежав к гримерке, он услышал доносящийся изнутри гвалт: визгливый женский плач перебивался низким, исполненным ледяного презрения мужским рыком.
— Приперлась в шоу-бизнес — так не хрен из себя святую корчить! Понятий вообще никаких?!
— Я тебя щупал, что ли, или оттрахал?! Ты, блин, пока перед всеми не объяснишься, отсюда не выйдешь! Тут куча народа видела! Я сейчас же звоню продюсеру!
У дверей сгрудилась толпа, все вытягивали шеи, пытаясь разглядеть детали.
Кто-то заметил Чжоу Чжи и окликнул:
— Брат Чжи пришел!
Выражение лица Чжоу Чжи мгновенно преобразилось. Словно ничего не слыша, он с улыбкой закивал собравшимся, отвешивая легкие полупоклоны:
— Спасибо за работу, уважаемые! Извините, спасибо вам большое, мастера!
Рассыпаясь в благодарностях, он протиснулся сквозь толпу прямо в гримерку.
Второй режиссер полыхал от ярости, тыча пальцем в задернутую шторку импровизированной кабинки для переодевания.
— Режиссер Го! — Чжоу Чжи, сияя самой подобострастной улыбкой, мгновенно очутился рядом и присел перед ним на корточки. — Ох, режиссер Го, что же случилось? Неужели наша Ли Мэн вас смутила? Она же глупая совсем, ну не принимайте вы ее глупости близко к сердцу!
Режиссер Го фыркнул и грубо отпихнул его руку. Чжоу Чжи даже брови не повел — все так же добродушно улыбаясь, он выудил из пачки сигарету, предложил режиссеру, опустился перед ним на одно колено и покорно зажег огонек:
— Смените гнев на милость, ну пожалуйста, выпейте водички, остыньте слегка...
В кабинке плач немного стих, сменившись прерывистыми всхлипами.
Чжоу Чжи, сохраняя заискивающий вид, поднялся, подошел к кабинке и резко дернул занавеску. Режиссер Го, затягиваясь дымом, отвернулся с полнейшим отвращением.
Чжоу Чжи встал вплотную к проему, своим узким статным телом полностью перекрывая обзор снаружи. В щели между его талией и тканью виднелись лишь растрепанные темные волосы Ли Мэн.
— Ты чего разнылась?! — гаркнул на нее Чжоу Чжи, напустив на себя строгий вид.
Ли Мэн сидела, судорожно прижимая к груди одежду. Больше половины тела оставалось обнаженным, а в декабрьский холод в этой фанерной пристройке не было даже обогревателя — внутри стоял дубак чище, чем на улице.
Губы девушки слегка посинели.
Актрисы ради кадра держали себя в черном теле, поэтому Ли Мэн казалась совсем хрупкой и бледной. В уголках ее покрасневших глаз дрожали слезы, готовые вот-вот сорваться.
Вид у нее был донельзя жалостный.
Чжоу Чжи насупился и, понизив голос до едва слышного шепота, спросил:
— Что произошло?
Ли Мэн опустила голову и, судорожно всхлипывая, промолчала. Она лишь отчаянно замотала головой, еще сильнее вцепившись в одежду на груди.
— На кого ты похожа?! Ты думаешь, ты дома?! Вокруг куча народа — увидят, распустят слухи, приятно будет?! — Чжоу Чжи с треском задернул шторку и рявкнул на всю гримерку: — Быстро оденься и выметайся просить прощения у режиссера Го!
Из-за ткани донесся тихий, едва различимый сквозь слезы ответ.
Чжоу Чжи развернулся к режиссуре с готовой елейной угодливой ухмылкой, кланяясь чуть не до земли:
— Режиссер Го, ну молодежь, глупая еще, неопытная... Вы уж простите дуру, не берите в голову, не портите себе нервы.
Второй режиссер тем временем уже набрал продюсера. Услышав слова Чжоу Чжи, он лишь презрительно ухмыльнулся и рявкнул в трубку:
— Откуда вы вообще набрали этих криворуких кривляк?! Меняйте ее к чертям!
— Режиссер Го, ну что вы, право слово! — Чжоу Чжи заметил, что у того развязался шнурок, тут же опустился перед ним на колено, аккуратно завязал бантик и даже смахнул пылинки с носка туфли. Лишь после этого он поднялся и, склонившись к самому уху режиссера, зашептал: — Пощадите девчонку! Она дура, я ей сейчас мозг на место вставлю. Ну смените гнев на милость, дайте шанс новичку, а?
Пока они разговаривали, за спиной раздался шорох.
Ли Мэн, несмело отодвинув шторку, вышла наружу. Глаза ее опухли, вид был до крайности несчастный. Она молча встала за спиной Чжоу Чжи, уставившись в пол.
Второй режиссер косо бросил на нее взгляд. Ли Мэн тут же вжала голову в плечи, словно перепуганный кролик.
Режиссер издал глухой смешок, перевел взгляд на угодливую физиономию Чжоу Чжи и протяжно произнес:
— Чжоу Чжи-и-и...
— Я! Слушаю вас, господин режиссер! — Чжоу Чжи с готовностью устремился к нему, изогнувшись в полупоклоне.
Режиссер похлопал его по плечу — не то чтобы сильно, но с ощутимой наглой властностью, назидательно поучая:
— Ты ведь в этом бизнесе не первый год, старик. Десять лет назад в том фильме категории III снимался — как бишь его? Я тебя еще тогда запомнил! И Нянь Цзиньяо, между прочим, в том же фильме дебютировал, прямо с тобой в паре. Ему тогда едва восемнадцать стукнуло. Вы ж вместе в калашный ряд лезли! И посмотри на него теперь: каков статус, какова величина! А все почему? Потому что эти левые ужимки в нашем деле не работают. Ты сам как актер не состоялся, так хоть как менеджер научись вести молодняк по нормальной дороге! Напридумывают всякой херни с утра до ночи... Актер должен пахать, выезжать на мастерстве! Скажешь, я не прав? У нее сцена за сценой не идет, я зашел, думал, помогу девчонке, растолкую нюансы — и что, моя доброта мне же боком вылезла?!
— Да что вы, как можно! Взаимное недопонимание, чистое недоразумение! — торопливо запричитал Чжоу Чжи.
Режиссер зло ухмыльнулся:
— Вот так и делай людям добро!
— Вы абсолютно правы, режиссер Го! Учитель Нянь — это же гигант, настоящий мастер, куда уж мне до него! Вы мне льстите, сравнили тоже... — Чжоу Чжи гладко подхватил тон. — Мой косяк, недоглядел, не научил. Вы уж сжальтесь, дайте новичку еще один шанс.
Он снова достал зажигалку и бережно прикрыл ладонью огонек, поднося к сигарете режиссера.
Режиссер затянулся и снова скользнул масляным взглядом по хрупкой фигурке Ли Мэн.
Зеваки у дверей уже рассосались. В комнате слышался только елейный голос Чжоу Чжи.
— Ладно, — режиссер Го выпустил изо рта густую струю дыма, почесал плешь и хлопнул себя по бедру. — Я человек великодушный, молодым помогать люблю.
— Вот именно! — Чжоу Чжи закивал с искренним восхищением. — Вы душой горите за дело! Нашей Сяо Мэн еще учиться и учиться у вас.
Режиссер достал из кармана пластиковую карточку-ключ от отельного номера и с покровительской ухмылкой протянул ее в сторону Ли Мэн:
— Сегодня после семи вечера я абсолютно свободен.
— Брат Чжи... — сжавшись, еле слышно пролепетала Ли Мэн.
— Бери, кому говорят! — Чжоу Чжи изобразил праведный гнев и вылупил на нее глаза: — Режиссер Го тебе такой шанс дает, ты чего застыла?!
— Но...
Чжоу Чжи цапнул ее за запястье, дернул к себе и с нажимом выхватил карточку из рук режиссера, тут же запихнув ее девушке в ладонь:
— Совсем от рук отбилась! Режиссер Го, спасибо вам огромное! Я лично прослежу, чтобы Сяо Мэн была у вас ровно в семь, без опозданий!
Режиссер с удовлетворением оглядел дрожащую Ли Мэн, глубоко затянулся и усмехнулся Чжоу Чжи:
— А знаешь... Мне кажется, у этого Нянь Цзиньяо просто крыша получше. А по уму да по хватке ты его за пояс заткнешь.
— Скажете тоже, — Чжоу Чжи с подобострастной миной двинулся за режиссером к выходу, провожая его. — Учитель Нянь играет на голову выше, а у меня так... умишко мелкий, чисто на хлеб с маслом перебиться.
Режиссер похлопал его по плечу и с довольным видом удалился.
Ли Мэн тут же подскочила к Чжоу Чжи. Слезы снова потекли из ее глаз градом. Она протянула карточку на дрожащей руке:
— Брат Чжи... Я не хочу...
— Чего ты разнылась?! — Лицо Чжоу Чжи моментально преобразилось. Вся угодливость слетела в миг, остался лишь ледяной, жесткий взгляд. — Запомни раз и навсегда: будешь стоять на сцене с кубком в руках — вот тогда и проливаешь слезы! Права у тебя нет сейчас плакать!
Ли Мэн продолжала всхлипывать, утираясь кулаком. Слезы капали на бетонный пол, оставляя темные мокрые кружки, которые тут же высыхали без следа.
— Брат Чжи, я правда не могу... Давайте я лучше откажусь от роли? Не буду сниматься, пожалуйста...
Чжоу Чжи сурово вырвал карточку из ее пальцев и спрятал в свой карман:
— Сниматься будешь как миленькая! И чтобы никаких соплей! Вытри рыло и марш на площадку, сегодняшнюю смену никто не отменял!
Он цапнул со столика бумажную салфетку и сунул ей в руку:
— Актрисам нельзя реветь по пустякам. Вокруг полно народу, сфотографируют, выложат в сеть — ты представляешь, что про тебя напишут?
Ли Мэн шмыгнула носом. Лицо ее пылало, а вокруг глаз набрякли отеки. Чжоу Чжи приложил к ее векам ледяной пакет из мини-холодильника.
Девушке оставалось лишь зажмуриться, пока Чжоу Чжи умело разминал ее лицо.
— Но он же ворвался в кабинку и сходу сгреб меня в охапку... — пробормотала она.
— Заткнись. Выйдешь отсюда с улыбкой и доиграешь сцену до конца. Поняла меня?
Когда Чжоу Чжи не улыбался, его голос звучал низко и бархатисто. Прокуренный, чуть хрипловатый бас проникал прямо в душу, успокаивая и завораживая.
Ли Мэн проглотила слезы и молча кивнула.
Когда припухлость вокруг глаз спала, Чжоу Чжи обнял ее за плечи и повел на площадку. Каждому встречному он натянуто улыбался и отвешивал поклоны:
— Извините за задержку, мастера! Наша Сяо Мэн тут устроила комедию, глупенькая еще, стеснительная... Вы уж не сердитесь на дуреху!
— Да ладно тебе, Брат Чжи! Дело-то житейское. У нас тут все свои, болтать не станут, не переживай.
— Спасибо, спасибо вам огромное!
Чжоу Чжи привел Ли Мэн к съемочной группе. Время, потерянное из-за инцидента, уже исчерпалось, вовсю снимали сцену с массовкой.
Пригнувшись, Чжоу Чжи протащил девушку ближе к креслу режиссера и прошептал:
— Режиссер Го, вечером мы обязательно будем. Сяо Мэн осознала свою глупость, я с ней жестко поговорил. Вы уж не держите на нас зла.
Второй режиссер вскинул бровь, смерив взглядом хорошенькое личико актрисы.
Чжоу Чжи слегка подтолкнул Ли Мэн в локоть. Девушка через силу выжала из себя робкую, миловидную улыбку. Режиссер довольствовался этим и снисходительно взмахнул рукой.
Чжоу Чжи поклонился:
— Тогда не смею вас отвлекать. Еще раз простите за сегодня.
Оставив Ли Мэн возле режиссера, Чжоу Чжи направился к выходу с площадки.
Прогуливаясь вдоль павильона, он прикинул в уме количество ртов в съемочной группе, достал телефон и заказал девяносто восемь стаканов горячего чая с молоком. Нажимая кнопку оплаты, он аж поморщился от боли в кошельке.
В чайной, судя по всему, прокляли этот заказ: едва Чжоу Чжи оплатил чек, в приложении мгновенно загорелся статус «Заведение временно не принимает заказы».
Чжоу Чжи тихо усмехнулся, прислонился к стене и помассировал затекшие от фальшивых улыбок щеки. Достав очередную сигарету, он неторопливо затянулся, крутя в пальцах пластиковую карточку от номера Го.
К моменту, когда Ли Мэн закончила съемки, курьеры как раз привезли напитки. Смена на сегодня была окончена.
Сумерки густели. Солнце катилось за горизонт, раскаляя край неба пламенным оранжево-красным заревом.
Пока Чжоу Чжи ждал доставку у ворот киностудии, на гигантском электронном билборде торгового центра через дорогу сменилась реклама.
Пиксели рассыпались тысячью искр и снова собрались в единый образ.
Отблески заката плясали на безупречном, ослепительно красивом лице, запечатленном на медиафасаде. Образ на экране словно сливался с кроваво-красным диском солнца, висящим над стеклянным небоскребом.
На видео роскошный актер дерзко держал бежевый пиджак, перекинув его через руку. На его запястье сдержанно блестели сталь и бриллианты брендовых часов. Из-под коротких рукавов лимонно-желтой футболки выступали рельефные, выточенные линии белоснежных рук, а широкие черные брюки скрывали бесконечно длинные ноги.
Он опустил густые ресницы. Его темные, глубокие глаза смотрели с высоты прямо на дорогу — туда, где стоял крошечный, почти неразличимый Чжоу Чжи.
Чжоу Чжи зажег еще одну сигарету. Сизый дым потянулся вверх. На его резком, породистом лице не отразилось ни единой эмоции. Он лишь медленно моргнул.
На билборде каллиграфической связью проступили размашистые иероглифы:
Нянь Цзиньяо. Глобальный амбассадор бренда Баоцзи
Картинка снова распалась на пиксели, уступая место какой-то популярной актрисе.
Курьер с трудом вытаскивал из багажника термокороба.
Чжоу Чжи тут же подскочил к нему, помогая тащить коробки внутрь:
— Ну и завал! Братан, если бы не щедрые чаевые, я бы прямо там у них уволился! — пошутил курьер.
Чжоу Чжи громко расхохотался:
— В чайной меня, небось, последними словами кроют?
— Да ты не представляешь! Рыдали всем составом! Им пришлось пацанов из соседней кофейни выдергивать, чтобы твои девяносто восемь стаканов нацедить!
Чжоу Чжи, едва сдерживая смех, прочистил горло и заорал на весь закончивший работу павильон:
— На улице похолодало! Ли Мэн угощает всех горячим чаем с молоком! Спасибо за работу, мастера!
http://bllate.org/book/36764/4620161
Готово:
