Все твердят, что культивация меняет судьбу, но для бедняков это звучит не слишком правдоподобно. Сколько лет им нужно биться, чтобы хотя бы добраться до той точки, с которой начинают богачи?
Впрочем, есть и другая вероятность — тех, кто пытался распространить эти слухи, попросту заставили замолчать навсегда. Будучи обычными людьми без капли духовной силы, они не могли противостоять влиянию бессмертных сект, поэтому им оставалось лишь стиснуть зубы и смиренно оставаться на месте.
Черные тучи накрыли день, превратив его в сумерки. Раскаты грома сотрясали небо, предвещая скорую бурю. Все знали, что Пик Циньюнь стоит на берегу моря, и даже при легком бризе во время их прибытия здесь казалось небезопасно, а уж если налетит настоящий шторм, оставаться здесь было прямой угрозой жизни.
Если они не спустятся с горы до рассвета, то потеряют право на обучение в бессмертной секте. Толпы учеников бросились врассыпную, наперегонки стремясь к подвесному мосту.
Лу Цзя не последовал за всеобщей паникой. Он невозмутимо остался позади, а Му Лянь, глядя на него, с изумлением спросил:
— Старший соученик Лу… ты что, не торопишься?
— Еще как тороплюсь!
— Мое снаряжение от дождя через минуту будет стоить двести монет, найдутся ли у них деньги на покупку?
— Черт, ну что за мысли, пусть будет пятьдесят монет.
Му Лянь нахмурился и не удержался:
— Что еще за пятьдесят монет?
Стоявший рядом Лу Цзя вытаращил на него глаза, лицо его выражало крайний испуг. Му Лянь понял, что только что услышал мысли Лу Цзя вслух.
— Пятьдесят монет… одного моего брата зовут У Шивэнь, он раньше очень любил сильный дождь… — выпалил Лу Цзя.
— Оу, — Лу Цзя не стал сомневаться в словах Му Ляня, — довольно странное имя для брата…
Му Лянь уже приготовился объяснять происхождение имени своего несуществующего брата, как вдруг увидел, что Лу Цзя, совершенно спокойный, направился к горным воротам, даже не взглянув в сторону подвесного моста.
Самый удобный путь вниз — сесть в корзину и спуститься по канатной дороге, но Лу Цзя решил от этого отказаться? Му Лянь про себя высмеял глупость Лу Цзя, но, поскольку ему нравилось творить глупости с глупыми людьми, он пошел следом. Вдруг зрачки Му Ляня дрогнули:
— Это что еще…
То самое снаряжение от дождя, о котором только что бормотал Лу Цзя, уже появилось рядом с ним. Му Ляня обуяло любопытство: откуда он это достал?
Лу Цзя потер висевший на поясе тыквенный сосуд, откупорил его и воткнул в землю деревянную табличку, на которой было выведено: Все по пятьдесят монет.
— Старший соученик, это уж слишком… — Му Лянь хотел назвать Лу Цзя бессовестным и выразить презрение к столь аморальной жажде наживы, но, когда слова сорвались с языка, он вдруг улыбнулся: — А ты умеешь делать деньги!
Группа учеников, оставшихся ни с чем у моста, разочарованно вернулась к воротам. В этот момент хлынул ливень. Они увидели, что Лу Цзя сидит у ворот под огромным навесом, держит в руках огромный арбуз и неспешно его уплетает. Он оказался даже довольно добр — поделился с Му Лянем второй половиной.
— Вот черт! Почему канатную дорогу сегодня закрыли? Что же теперь делать?
— Эй, а что тут делает этот подлиза Лу?
— Снаряжение от дождя? Какое снаряжение может стоить пятьдесят монет? Он что, с ума сошел от жадности? Пользуясь такой ужасной погодой, пытается ободрать нас до нитки…
— Кто вообще купит у него эту дрянь?
Они яростно бранились. Сейчас, когда рядом не было наставников, им не нужно было церемониться с Лу Цзя, им хотелось лишь держаться подальше от этого никчемного прихвостня.
Кто-то решился бежать под ливнем вниз по тропе, но стоило крупным, размером с горошину, каплям ударить по голове, как на ней тут же вскакивали красные шишки. Ученики, у которых в карманах было пусто, прибавили шагу, оглашая окрестности жалобными криками. Те, кто сохранил остатки рассудка, присмотрелись к небу — это был уже не дождь, это был град!
Они не знали, что погода на Пике Циньюнь настолько сурова, что град идет даже в сентябре. Они резко контрастировали с парочкой, поедающей арбуз под навесом.
— Можно хоть немного дешевле? — кто-то подошел к Лу Цзя. — Старший соученик Лу, мы ведь соученики по секте.
— Цена для всех одинакова, работаем честно, — Лу Цзя проигнорировал попытки завязать приятельские отношения и достал еще одну табличку, которую поставил рядом с первой. Там было написано: Торга нет.
Му Лянь был искренне восхищен этим приемом. За те два дня, что он провел в секте, он наслушался сплетен о Лу Цзя, а теперь эти люди с таким смирением просили его проявить дух товарищества и продать вещи по дешевке. Какая наглость!
Лу Цзя безжалостно закатил глаза. Он уже создал себе образ алчного торговца, неужели он изменит своим принципам из-за пары слов?
— Не покупаете — не загораживайте торговлю.
Он выложил перед собой товар: плащи из соломы, шляпы, лепешки, цукаты, огниво и деревянные палки, чтобы отбиваться от диких зверей в горах… Лу Цзя все продумал. Он готовился к этому испытанию несколько месяцев, каждый день экономя на еде, только ради того, чтобы закупить эти товары.
Толпа металась: купить хотелось, но жаба душила. Они перевели взгляды на Ци Чжао — самого авторитетного из новоприбывших.
— Старший соученик Ци… ты будешь брать? — с подобострастием спросили они. — Если купишь ты, то и мы купим.
Ци Чжао, под пристальными взглядами, почувствовал себя неловко. Он все это время стоял позади, не смея идти под градом, но и просить Лу Цзя о чем-то ему было стыдно — ведь между ними была вражда, да и цены у того были заоблачные.
— Твои цены — это грабеж, — Ци Чжао помрачнел и ткнул пальцем в Лу Цзя. — Наставники говорили, что в культивации важнее всего отсечь мирские привязанности, как ты можешь заниматься таким торгашеством?
— Удивительно, как он стоит и не краснеет, — подумал Лу Цзя. — Сам я это все закупал, за сколько хочу, за столько и продаю, его какое дело? Не покупаешь — вали подальше!
Разве Ци Чжао говорил это, чтобы заставить его покраснеть? Лу Цзя усмехнулся:
— Что такое? Твоя семья настолько богата, что ты не можешь позволить себе мои товары?
— Ты… — лицо Ци Чжао вспыхнуло, он огрызнулся: — Соломенный плащ внизу стоит пять монет, ты продаешь за пятьдесят, не боишься небесной кары?
Лу Цзя, казалось, ничуть не боялся ни огня, ни меча, он принялся щелкать семечки.
— Мой товар, мое дело, как продавать. Если глазам неприятно, прошу, отойди подальше… не загораживай приход богатства.
— И то верно, уже совсем стемнело! — Му Лянь взял у Лу Цзя семечку и вставил слово: — Если не спустишься сейчас, завтрашнее первое место будет не твоим.
Ци Чжао, под прицелом десятков глаз, не мог просто уйти, но и терять лицо не хотел, поэтому просто отошел в сторону.
— Да быть того не может! Неужели Ци Чжао не может себе это позволить?
— Как такое возможно? Наверняка он просто не хочет поощрять то, что этот прихвостень Лу обирает своих же соучеников.
— Точно-точно…
— Ну так вы-то купите?
Толпа замялась. Никто не хотел быть первым дураком. Лу Цзя снова взял книгу и спросил Му Ляня:
— А арбуз был сладкий?
***
Главный Зал Главы Секты.
Зеркало Прозрения парило в воздухе, и на огромном полотне отображалась картина у подножия горы. Лицо Се Учэня стало пепельно-серым.
— Этот негодяй, никак не может избавиться от своих низменных привычек!
Он испытывал глубокое отвращение к поведению Лу Цзя, всегда считая его позором Пика Циньюнь. Все эти годы другие наставники уговаривали его быть мягче, и он не выгнал Лу Цзя только потому, что изгнание этого подонка наверняка ударило бы по репутации всей секты.
— Это называется сметливость, — Су Мяо не считал поступок Лу Цзя чем-то из ряда вон выходящим. — Он сумел заработать деньги, что в этом плохого?
Даже без учета экстремальной погоды, такие товары в пределах секты были редким явлением, а редкость всегда стоит дорого.
— Маленький Лу Цзя слаб телом, но проделать такой путь с таким грузом — это большой труд, разве он не заслужил оплату за свои услуги? — Су Мяо свысока глянул на Се Учэня. Ему больше всего нравилось спорить с ним, и он добавил: — По мне, так он еще дешево продает!
— На Пике Циньюнь ведь негде тратить деньги, зачем он их копит? — пробормотал Мо Цяньшань. Он беспокоился за Лу Цзя, не случилось ли чего, что тот скрывает?
Янь Минфэй не обращал внимания на споры наставников. Он сидел с хмурым видом, перебирая четки из черного дерева. С сегодняшнего дня некому будет выносить его ночной горшок… Стоп, почему он вообще об этом думает?
Янь Минфэй почувствовал, что его мысли текут не в том русле. Он поднял взгляд на экран, где был Лу Цзя, чьи черты лица так отчетливо врезались ему в память. Все эти годы он был раздражен присутствием Лу Цзя, наказывал его за любую провинность, но почему сейчас, когда того нет рядом, он чувствует лишь беспокойство?
Не только Янь Минфэй испытывал нечто подобное. Четверо юношей в белых одеждах, охранявших вход в главный зал, предавались своим раздумьям. Особенно Шэнь Синъяо, который был готов броситься к выходу. Он призвал своего духовного зверя и прошептал:
— Иди… присмотри за старшим соучеником Лу.
— Наконец-то этот зануда исчез, — Сяо Цзинь посмотрел на затянутое тучами небо и холодно произнес: — Кто знает, вернется ли он живым.
— Зачем о нем думать? Лучше бы он сдох там, снаружи, — пробормотал Сяо Цзинь, а стоявший рядом Бай Вэйюй лишь усмехнулся: — Старший соученик, а за кого ты сейчас так переживаешь?
Едва он открыл рот, как на Сяо Цзиня устремились два жгучих взгляда. Они, полные подозрений, уставились на напряженное лицо Сяо Цзиня:
— Неужели…
— На что смотрите? — рявкнул Сяо Цзинь. — Я — главный ученик секты, разве не должен я беспокоиться о каждом младшем брате, отправившемся на испытание?
— О каждом? — уголки губ Шэнь Синъяо дернулись в усмешке. Он не верил ни единому слову Сяо Цзиня, в его глазах промелькнула враждебность — если приглядеться, можно было заметить там кровавый блеск звезды-убийцы.
http://bllate.org/book/36763/4573719
Готово:
