Глава 17
Получив согласие девочки и её родителей, Лян Тинсун отправил сообщение Юй Юань и У Юю. Те как раз вели жаркий спор на тему [имеет ли подчинённый вообще моральное право переодеваться и следить за начальством].
В ту секунду, когда на экране появилось сообщение от Лян Тинсуна, Юй Юань от неожиданности дёрнула рукой — напиток едва не вылетел из ладоней.
Движимая принципами чистосердечного признания, сознательного раскаяния и добровольной явки с повинной, она открыла мессенджер — и с огромным облегчением выяснила, что шефу от них нужно по делу.
— Если он будет вот так пугать меня косвенными методами ещё несколько раз, я рано или поздно заработаю нервное истощение.
Юй Юань глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Сняла очки. Распущенные волосы, которые она специально распустила, чтобы не быть узнанной, убрала обратно в хвост — и вновь стала образцовым гражданином современного общества, элитой государственных служащих.
— Работаем!
У Юй хлопнул себя ладонью по голове и покачал им.
После всех необходимых формальностей группа Лян Тинсуна прошла в комнату с мониторами. Ответственный сотрудник вызвал для них архивные записи с камер наблюдения из допросных.
Перед уходом Лян Тинсун заглянул в кабинет заместителя начальника следственного изолятора — узнать, как у Цзи Минци обстоят дела в последнее время.
У каждого заключённого в изоляторе есть личный счёт: родственники переводят деньги на повседневные нужды. Мать Цзи Минци устранилась полностью. По материалам прежних расследований, отец изредка присылал сыну и деду скромную сумму на содержание — ноги у старика и без того плохо ходили. При таком раскладе жизнь Цзи Минци в изоляторе никак не могла быть такой лёгкой и комфортной, как сообщалось раньше.
Лян Тинсун изложил свои опасения заместителю начальника. Тот немедленно связался с ответственным сотрудником блока и запросил информацию по счёту.
— Действительно, некоторое время назад на счёт данного осуждённого через онлайн-перевод поступила сумма в размере девяти тысяч юаней, — произнёс заместитель, взглянул на цифры в деле и присвистнул. Лян Тинсун нахмурился.
Девять тысяч — сумма, на первый взгляд, скромная. Но в учреждении, где средний месячный расход едва превышает несколько сотен, это уже настоящая роскошь.
Кто-то перевёл Цзи Минци столько денег — и почти невозможно не заподозрить за этим подкуп или завуалированную угрозу. Тем более что номер счёта знают только родственники и администрация изолятора.
Если за этим стоит человек из тени, дед Цзи Минци, скорее всего, уже превратился в невольный рычаг давления на внука.
— Эта информация крайне важна для следствия. Можно узнать, от кого именно поступил перевод?
— Разумеется. Судя по данным, от некоего господина с фамилией Сюй — в имени есть иероглиф «си». — Заместитель пролистал несколько фотографий в мессенджере и ответил на вопрос.
У Лян Тинсуна дёрнулся уголок глаза. Сюй с «си» в имени? Из всех людей, способных иметь отношение к этому делу и носить фамилию Сюй с иероглифом «си» в имени, нашёлся ровно один — Сюй Вэйси. И что ему опять вздумалось? Человек действовал порывисто, по настроению, и умудрялся всплывать в самых неожиданных местах — всякий раз превращаясь в очередного подозреваемого.
— Благодарю. Простите за беспокойство. — Лян Тинсун попрощался и вышел из кабинета.
Для процедуры опознания свидетелю не показывают всю запись целиком — достаточно нескольких характерных голосовых фрагментов. Вернувшись в управление, группа собралась в переговорной комнате для отбора материала. Лу Цзишан руководил основным анализом, Юй Юань занималась монтажом, готовый материал шёл на проверку к Лян Тинсуну — и дальше на согласование к Се Чэнмину.
С учётом состояния здоровья девочки опознание было решено провести в отдельной больничной палате.
Комнату разделяла звуконепроницаемая стеклянная перегородка: из коридора в палату было видно насквозь. Следователи вошли внутрь — запустить фрагменты и вести протокол. Больница выделила психолога на случай непредвиденного; родители тоже были рядом.
У Юй установил регистрирующее устройство так, чтобы в кадр попадали и девочка, и экран ноутбука, — после чего показал Юй Юань большой палец. Та взглянула на девочку, ободряюще подмигнула ей.
— Готова?
Девочка тихо кивнула.
Юй Юань мягко нажала на мышь. Первым прозвучал голос Вань Саньлуна. Девочка слушала, опустив глаза, без заметного волнения — и медленно подняла левую руку.
Это был условный знак: узнала — подними руку. Юй Юань остановила запись.
— Я… этот голос был. Там, когда нас только привезли. — Девочка говорила совсем тихо. — Ещё был злой голос, кричал на него… как именно — не помню.
— Всё нормально. — Юй Юань потрепала её по голове. — Ты молодец. Послушаем следующий?
— Хорошо.
На этот раз зазвучал голос Вань Чангуя. В ту же секунду тело девочки окаменело. Лишь когда фрагмент закончился, она медленно прикусила губу.
— Можно ещё раз…
Юй Юань поймала взгляд Лян Тинсуна и запустила запись снова. Девочка медленно подняла руку и закрыла ею лицо. Прошло несколько секунд — тело начало едва заметно дрожать, губы побелели.
— Я… я знаю этот голос. Это он бросил нас в погреб. Он тогда ещё ругал нас…
С каждым словом голос становился тише. В итоге девочка уставилась в крышку ноутбука и замолчала.
В дверь палаты постучали. Вошёл психолог.
Состояние девочки не располагало к продолжению. Психолог подошёл к кровати и наклонился, намереваясь поговорить с ней, провести сеанс.
Но девочка лишь немного помолчала, опустив голову, — а потом подняла взгляд в сторону ноутбука на столе.
— Продолжим…
— Если я не выдержу, что будет с ними? — тихо проговорила она, негромко, но твёрдо. — Я очнулась первой. Я не могу их подвести.
Когда психолог вышел, оставшиеся два фрагмента прозвучали один за другим. Девочка прослушала их до конца.
Юй Юань закрыла видео и убрала ноутбук. Лян Тинсун поднялся, подошёл к девочке, присел рядом — и немного повернулся боком, чтобы регистрирующее устройство за его спиной захватывало её лицо в кадр.
— Только что прозвучали четыре голоса. Все четыре вам знакомы — верно? Это люди, причастные к вашему похищению?
Девочка покачала головой. Потом подумала и посмотрела прямо в объектив.
— Их было много. Эти четверо появились позже.
— Хорошо. — Лян Тинсун кивнул У Юю — тот выключил камеру. Лян Тинсун встал и ещё раз кивнул девочке. — Ты не подвела их.
Из палаты они вышли. Медсёстры вошли следом — отвезти девочку обратно в её комнату. Лян Тинсун уточнил у врача состояние остальных девочек — и лишь потом они покинули больницу.
У главных дверей Лян Тинсун поднял взгляд — и увидел уже зажжённые уличные фонари. Оказывается, наступил вечер.
В прошлый раз, когда он вот так выходил из больницы поздно вечером, у обочины стояла машина. И в ней кто-то ждал его.
Теперь — просто вернуться в управление.
Вспомнив о Сюй Вэйси, он тут же вспомнил и о деле Цзи Минци. Кое-что стоило прояснить сразу — Лян Тинсун не любил откладывать вопросы, связанные с доверием, на следующий день.
Он нашёл в списке контактов знакомое имя и набрал номер.
***
В это самое время в небольшом особняке Сюй Вэйси лежал в ванне с закрытыми глазами.
Откуда-то из спальни донеслась телефонная трель. Сюй Вэйси лишь тогда заметил, что вода успела остыть — потянулся к высокому душевому кронштейну, открыл поток, добавил горячей.
Наверное, кто-то из управляющих одного из его заведений снова что-то хочет. Сюй Вэйси не видел причин прерывать отдых ради работы.
Роусун спал на кровати сладким сном — пока телефонная трель не вспорола тишину. Кот едва не подскочил на все четыре лапы.
Роусун с любопытством подошёл к тумбочке, поглядел на вибрирующую штуковину — и мягко надавил на экран подушечкой лапы.
Лян Тинсун как раз уже собирался сбросить вызов — решил, что человек занят, — когда вдруг трубку взяли. Но в тишине не было ни слова. Только мерный шум воды.
Поняв, что это за звук, Лян Тинсун замолчал.
Человек отвечает на звонок в душе?
Юй Юань сидела на заднем сиденье и, уловив обращение шефа, навострила уши. Потом шеф надолго умолк — и она совершенно растерялась. Стараясь не привлекать внимания, украдкой покосилась назад.
Шеф держал телефон у уха. На лице застыло выражение образцового подчинённого, внимающего начальственному разносу.
«Вот блин», — пронеслось у неё в голове. — «Это что, шеф утром всё-таки вывел его из себя? И теперь его самого распекают?»
Лян Тинсун тихо кашлянул — хотел было сказать, что перезвонит позже, — но тут из трубки донеслось кошачье мяуканье. Следом — скрип открывающейся двери.
— Роусун, что ты натворил?
В голосе Сюй Вэйси слышалась ленивая нега.
Кот. Это кот взял трубку, — понял Лян Тинсун.
Сюй Вэйси взял телефон в руки, взглянул на экран — и сердце ёкнуло. На дисплее светилось: Лян Тинсун.
«Может, сделать вид, что не заметил?»
«Может, притвориться, что телефона вообще не существует?»
«Что быстрее — выкинуть телефон или выкинуть кота?»
В голове промелькнула целая метель мыслей. Сюй Вэйси посмотрел на время вызова, прикинул, что именно мог услышать человек на другом конце провода — и, криво улыбнувшись экрану, произнёс:
— Офицер Лян, подождите секундочку. Мне нужно разобраться с котом.
И тут же началась погоня — человек против кота, борьба не на жизнь, а на смерть.
— Роусун, в этом месяце — никаких прогулок! — Сюй Вэйси стоял у кровати, упёршись в неё руками, и смотрел на Роусуна по другую сторону. Тот невозмутимо облизывал лапу.
— Мяу, — сказал Роусун, перебравшись поудобнее.
Сюй Вэйси медленно двинулся к нему.
— Завтра же велю убрать отсюда всех котов и кошек в радиусе ста ли! Состаришься в одиночестве!
— Мяу, — ответил Роусун, грациозно соскочил с кровати и запрыгнул на верхушку гардероба.
Сюй Вэйси упёр руки в бока и уставился на рыжего здоровяка. Потом пустил в ход последний аргумент:
— Ты! Сушёная рыба! Кончилась!
— Мяу! Мяу! — Роусун в негодовании шарахнул лапой по гардеробу. Это переходило все границы. Человек бьёт по обозам — ни чести, ни совести!
Ради сушёной рыбы пришлось пойти на уступки. Роусун спрыгнул с гардероба, забрался к хозяину на руки — и стоически терпел, пока тот треплет его по загривку.
— Так что же хотел офицер Лян? — справившись с котом, Сюй Вэйси откинулся на кровать, поднял телефон и заговорил.
Лян Тинсун слушал эту баталию с нескрываемым интересом. Вопрос застал его врасплох — он моргнул и лишь потом вспомнил, зачем вообще звонил.
— По поводу Цзи Минци.
— Если нужна помощь на допросе — я готов в любое время, — отозвался Сюй Вэйси, берясь другой рукой за чашку с чаем.
— Что касается расходов Цзи Минци в следственном изоляторе — это дед мальчика меня попросил. Старик за эти годы кое-что скопил — должно было пойти на похороны. Когда с внуком случилась беда, дед очень переживал. Хотел только одного: чтобы мальчику там жилось получше.
Сюй Вэйси поставил чашку, потянулся.
— Старику нелегко. Я просто перевёл деньги. Считайте компенсацией за то, что я тогда расстроил мальчика.
Всё было объяснено — причины, следствия. Подозрения рассеялись.
— Офицер Лян… вы ничего… лишнего не слышали? — осторожно спросил Сюй Вэйси. Всё же это было весьма конфузно.
При всём своём намеренном кокетстве с Лян Тинсуном — до такого он не собирался опускаться.
— Нет, — сказал Лян Тинсун, глядя в окно, за которым мелькали огни проносящихся мимо машин. — Поздно уже, не буду отнимать время, господин Сюй. И кстати — в ближайшие дни поосторожнее на улице. В связи с делом о похищениях общественный резонанс сейчас большой. Смотрите, не попадите случайно в объектив.
Сюй Вэйси почти сразу вспомнил то странное движение Лян Тинсуна в ресторане. Вот оно что.
На его лице расцвела улыбка.
— Принято. Офицер Лян, и вы тоже берегите себя.
После гудков отбоя Лян Тинсун выдохнул. Посмотрел на потухший экран — и поймал чужой взгляд с переднего сиденья.
Юй Юань судорожно сглотнула.
— Шеф, вы только что улыбались… очень… широко? — Она перебрала весь свой словарный запас и остановилась на самом нейтральном определении.
Шеф улыбнулся? По-настоящему? Ещё и довольно?
Когда он последний раз так улыбался?
Кажется, это было тогда, когда пятерых грабителей, трое суток водивших всех за нос, наконец накрыли и доставили в управление…
Это было пугающе. Неужели теперь есть что-то ещё — помимо раскрытых крупных дел, — от чего шеф может улыбаться вот так? Господин Сюй, вы великий человек.
Лян Тинсун опешил, поднёс пальцы к подбородку.
Он улыбался?
***
Роусун, ты заслужил это.
***
Несколько анонсов маленького театра:
Часть 1
(О чём? О чём-то.)
Лян Тинсун: У тебя ещё столько сюрпризов, о которых я не знаю?
Сюй Вэйси: Это только начало. Я могу удивить тебя ещё больше.
Часть 2
(Снова о чём-то.)
Лян Тинсун: Я уже держу наготове наручники. И ты говоришь мне, что тот, кто творит безобразия, — это мой партнёр?
Сюй Вэйси: Именно. С таким партнёром — в котором часу ты возвращаешься домой?
Лян Тинсун: В котором часу? Я приду с наручниками прямо домой.
Часть 3
(О добыче ключевого слова.)
Сюй Вэйси: Я поджигатель сердец, которого все любят. Только ты один не любишь.
Лян Тинсун: Поджигатель? Где преступник?
Часть 4
(Роусун высказывается.)
Роусун: Если разобраться — для этого дома я сделал слишком много.
Роусун: Всё держится на мне. Мяу.
Автор: Роусун, ты заслужил это.
http://bllate.org/book/36722/4773577
Готово:
