Сюй Вэйси долго просидел на пыльной обочине проселочной дороги, но Лян Тинсуна всё не было.
Сумерки медленно опускались за далекий горизонт. Лишь когда со стороны деревни донеслись чьи-то приглушенные оклики, Сюй Вэйси спохватился, осознав, что просидел здесь до самой темноты.
В темноте забрезжил колеблющийся огонек. Кто-то приближался, неся фонарь. Когда путник подошел ближе и поднял свет, Сюй Вэйси узнал озадаченное лицо старика — того самого, что давеча чистил овощи у дома.
— Парень, ты чего домой-то не идешь? Все ведь давно разъехались!
— Да я... просто засмотрелся. Красиво тут у вас, — Сюй Вэйси поднялся на ноги и неловко потоптался, разгоняя затекшую кровь в ногах. — Дедушка, а они когда уехали?
— Да в сумерках уже, аккурат под вечер, — старик развернулся и неспешно зашагал обратно, указывая дорогу.
Сюй Вэйси поплелся следом, то и дело бросая взгляды на затихшие поля. Дневная умиротворяющая дремота сошла на нет, уступив место иному очарованию — мрачному, затягивающему, словно бездонный омут, в глубине которого отражалась лишь россыпь далеких звезд.
— Ох, знал бы ты, что тут делось! — продолжал старик. — Стоило тебе уйти, как понаехало машин — тьма-тьмущая! И полиция, и доктора... Я за всю свою долгую жизнь столько легавых разом не видывал.
— Полиция? И скорая? — Сюй Вэйси мгновенно всё понял.
Раз примчались и те, и другие, значит, Лян Тинсун со своими ребятами отыскал-таки подпол. И похищенных девчонок спас.
Он опустил взгляд на едва различимую впотьмах тропинку. В душе воцарился полнейший хаос.
«Ну еще бы, Лян Тинсун столько лет в уголовном розыске пашет. Разве для него проблема — разгадать секрет потайного подпола? Небось уже вернулся в Городское управление и вовсю допрашивает кого-нибудь.»
«А я кто такой? Увязался за ним как хвостик, да еще и умудрился потеряться. Он ведь полицейский, у него в голове долг, спасение людей да раскрытие преступлений. Стал бы он беспокоиться о парне, который и сам в состоянии доползти до дома, если бы не дурацкая гордость?»
— Рад за них, — негромко буркнул Сюй Вэйси.
Конечно, он искренне радовался спасению несчастных пленниц, но на сердце всё равно скребли кошки.
Старик, разумеется, не догадывался о душевных метаниях своего спутника и преспокойно вещал дальше:
— Да, кстати! Соседка наша, что с огорода возвращалась, сказывала, будто одного из полисменов прямо там и откачивали — без чувств упал, бедолага.
«Какое мне дело до чужих обмороков? Лян Тинсун у нас двужильный, со всем управится.»
— Хм, как же она его назвала... Эх, память дырявая, вылетело из головы. Что-то на свиноферму похожее... или на птицефабрику... — Старик сокрушенно покачал головой, силясь вспомнить рассказ односельчанки.
Сюй Вэйси опешил.
«Что еще за свиноферма?»
Но тут его осенило: у старика ведь серьезные проблемы со слухом. Соседка наверняка говорила вовсе не про свиноферму. Она сказала «руководитель группы Лян»! То есть — Лян Тинсун!
С Лян Тинсуном что-то случилось!
Обиды и недовольство испарились в одно мгновение. Сюй Вэйси лихорадочно выудил из кармана мобильный. Беспокоить мать он не решался, поэтому, помешкав секунду, набрал номер Се Тунаня.
Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке раздался заспанный, хриплый голос старшего соученика:
— Какого черта?
— Братец Се!
— Сразу нет. Сверхурочные не беру, прибавку к жалованью не предлагать. Пить не пойду, хочу спать. Все вопросы завтра... — отчеканил Се Тунань и уже занес палец над кнопкой отбоя.
— Я заблудился! — выпалил Сюй Вэйси, перебивая его на полуслове. — Забери меня отсюда, живее!
В трубке повисло тяжелое двухсекундное молчание. По ту сторону провода послышался обреченный вздох и шуршание одежды — Се Тунань нехотя выбирался из постели.
— Скидывай геолокацию.
***
Когда машина Се Тунаня наконец затормозила у въезда в деревню, Сюй Вэйси уныло сидел под тусклым светом единственного уличного фонаря. Коллега дважды коротко посигналил, и только тогда парень заторможенно поднял голову.
— Премного благодарен, братец! — Сюй Вэйси шмыгнул на заднее сиденье и тут же растянулся во весь рост. — Ох, благодать... Сзади все-таки куда уютнее.
Се Тунань бросил хмурый взгляд в зеркало заднего вида, собираясь высказать всё, что думает об этой эскападе, но промолчал. Он слишком хорошо знал характер младшего: если у того в одном месте шило заиграет, пиши пропало. Бросил работу, сорвался с малознакомым следователем черт знает куда, влип в историю, а теперь делает вид, будто ничего не произошло, и ни за что не признает свою неправоту.
— Вэйси, в следующем месяце профессор возвращается в Китай, — нарушил молчание Се Тунань, плавно трогаясь с места.
— М-м-м, — отозвался Сюй Вэйси.
Он лежал с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. В дороге он всегда становился на редкость неразговорчивым.
— Ну так что, везти тебя домой?
— Нет, — Сюй Вэйси приоткрыл глаза и уставился в потолок салона. — В городское управление.
— С дуба рухнул? — Се Тунань едва не вильнул рулем от неожиданности. — Ты из-за того, что тебя там бросили, драться собрался? Вэйси, нападение на полицейского при исполнении — это уголовка, вообще-то.
— Братец Се, неужели ты обо мне такого дурного мнения? — невинным тоном отозвался Сюй Вэйси, а затем тихонько пробормотал под нос: — Даже если бы я и решил проучить кое-кого, то точно не стал бы действовать в открытую. Накинул бы мешок на голову в темном переулке, да и дело с концом.
— В таком случае в Городское управление нам точно ехать незачем. Давай я сразу поверну к следственному изолятору? Сэкономим время. Глядишь, завтра утром уже отведаешь тамошней баланды с капустным листом, — с каменным лицом парировал Се Тунань.
Среди всех учеников профессора только Се Тунань умел эффективно осаживать язвительного Сюй Вэйси. Тот за словом в карман не лез, но старший коллега легко сводил на нет любые шпильки.
— Слушай, братец, а если я и впрямь начищу пятачок какому-нибудь копу, что тогда? — Сюй Вэйси снова унесло куда-то в дебри фантазий.
Се Тунань выразительно покосился на него через зеркало:
— Если начистишь, я лично упакую тебя в мешок и выгружу прямо у порога Городского управления. Расхлебывать твои художества я не нанимался.
Сюй Вэйси прикусил язык. Он понимал, что первое обещание Се Тунаня могло быть шуткой, а вот второе тот выполнит с превеликим удовольствием. Пришлось затихнуть и изобразить примерного послушного мальчика.
Се Тунань глянул на часы на приборной панели и тяжело вздохнул:
— Поедем к тебе. Время — полночь. Даже если там что-то стряслось, до утра дела точно подождут.
Сюй Вэйси приподнялся и посмотрел в окно. Ночная трасса была практически пуста, лишь на горизонте переливалось неоновое зарево мегаполиса. Прохладный воздух помог ему немного остыть. Он сообразил, что если с Лян Тинсуном действительно что-то случилось, то его увезли в больницу, и в городском управлении ловить некого. А соваться в больницу с ее стерильно-белыми коридорами и бесконечными дверями палат Сюй Вэйси не хотелось больше всего на свете. Идея отпала сама собой.
— Сходить с ума тоже надо в меру, — видя, что младший притих, Се Тунань решил, что наступил подходящий момент для профилактической беседы. — Нельзя же бросаться в омут с головой при первой же прихоти. Чай, не шестнадцать лет уже, взрослый парень...
Сюй Вэйси внутренне содрогнулся. Нудный тон старшего соученика был для него худшей пыткой. Если Се Тунань вставал на броневичок морали, остановить этот поток красноречия было невозможно часа два. Тот виртуозно строил свои лекции, беря за основу духовные ориентиры и нравственные нормы, а заканчивал неизменным: «Я ведь знаю, ты и сам всё прекрасно понимаешь». Эту пластинку Вэйси мог воспроизвести наизусть с любого места.
Ради спасения собственных ушей и рассудка Сюй Вэйси предпринял маневр активной самообороны.
— Слушай, братец, а когда в следующем месяце поедем встречать профессора, нам нужно что-нибудь привезти ему в подарок?
Се Тунань поперхнулся заготовленной нотацией, шумно выдохнул и махнул рукой:
— Себя не забудь прихватить, этого будет достаточно.
— Будет сделано, шеф! — Сюй Вэйси шутливо отдал честь двумя пальцами у виска и улыбнулся.
Се Тунань высадил Сюй Вэйси у ворот его дома и уехал. Парень сверился с часами — в это время мать наверняка вела очередное международное онлайн-совещание в своем кабинете. Набрав код на электронном замке, он толкнул тяжелую дверь. В прихожей, свернувшись уютным клубочком, его терпеливо поджидала маленькая темная тень.
Сюй Вэйси опустился на корточки и бережно сгреб пушистый комок в охапку. Поднимаясь на второй этаж, он зарылся пальцами в мягкую шерсть и негромко проворчал:
— Слушай, Роусун, тебе пора на диету. Тяжелый стал, жуть.
Кот лениво мяукнул в ответ, высвободил переднюю лапу из его объятий и снисходительно положил ее хозяину на предплечье. Мол, «да, я толстый, и что ты мне сделаешь?».
Сюй Вэйси зашел в спальню и прямо с котом повалился на кровать, утопая в мягком одеяле. Усталость навалилась свинцовой плитой, но это не помешало ему заставить себя подняться, чтобы заварить чашку чая. Роусун устроился на подушке, сонно наблюдая за его манипуляциями, а затем с тихим вздохом залез под одеяло.
***
Больница Цинчжоу
К счастью, ничего непоправимого не произошло: банальное кислородное голодание, наложившееся на хронический недосып последних дней. Дежурный врач поставил Лян Тинсуну капельницу, дал пару напутствий Юй Юань и У Юю и удалился из палаты.
Подобные срывы случались с ним не впервые. Когда группа вела сложное расследование, руководитель напрочь забывал о еде и сне. Нередко он насильно отправлял подчиненных по домам, а сам до глубокой ночи оставался в кабинете, скрупулезно изучая зацепки и сопоставляя факты.
Именно поэтому начальник управления Фу Чжисин так упорно пытался сосватать своего лучшего оперативника. Во-первых, из уважения к памяти его покойных родителей, а во-вторых, потому что Ляну жизненно необходим был близкий человек, который заботился бы о нем. Иначе во время очередного кризиса у его постели дежурило только начальство да подчиненные коллеги.
Всех спасенных девочек спешно перевезли в больницу Цинчжоу для оказания неотложной помощи. Линь Чжун остался приглядывать за Наньнань, а Яо Чжинянь координировал госпитализацию остальных пострадавших.
У Юй стоял у дверей палаты, вполголоса расспрашивая Яо Чжиняня о состоянии девочек. Юй Юань, устало откинувшись на спинку больничного кресла, быстро пролистывала новостные ленты и городские форумы на смартфоне. После недавнего скандала с прессой оперативная группа стала уделять сетевым слухам куда больше внимания. Четыре кареты скорой помощи, одновременно примчавшиеся в больницу среди ночи, гарантированно привлекут внимание пронырливых репортеров. Стоит им пустить в сеть очередную порцию домыслов и жареных фактов, и нагрузка на отдел уголовного розыска возрастет в геометрической прогрессии.
Ближе к трем часам ночи Лян Тинсун наконец пришел в себя. Он поморщился и мотнул головой, пытаясь избавиться от противной глухой тяжести в затылке, а повернувшись набок, сразу заметил дежуривших у его постели подчиненных.
— Шеф! — Юй Юань среагировала мгновенно. Она вскочила с места и сделала шаг к кровати.
Лян Тинсун прижал ладонь к лицу, собираясь с мыслями, а затем, упершись локтем в матрас, сел.
— Сколько я провалялся?
— Недолго, всего пару часов, — Юй Юань бросила короткий взгляд на часы. — Девочки уже под присмотром врачей, их разместили в этом же крыле.
Лян Тинсун молча кивнул. В этот момент в палату зашел У Юй с телефоном в руке. Его лицо было предельно серьезным.
— Шеф, Чжинянь сейчас дежурит у операционной. Вот, только что прислал сообщение.
Лян Тинсун взял мобильный. На экране светился лаконичный текст:
«Они слишком долго пробыли в этом сыром склепе без притока свежего воздуха. Острая гипоксия. Прогнозы неутешительные — поражения центральной нервной системы носят необратимый характер. Сейчас их переводят в палаты интенсивной терапии.»
Кулак Лян Тинсуна судорожно сжался. От резкого движения кровь по пластиковой трубке капельницы поползла вверх.
— Шеф, аккуратней! — испуганно вскрикнула Юй Юань.
Но Лян Тинсун уже не слушал. Пока У Юй тянулся к кнопке вызова медсестры, командир хладнокровно выдернул иглу из вены, прижал выступившую алую каплю пальцем на пару секунд и спустил ноги с кровати, натягивая ботинки.
— Идем к Яо Чжиняню.
Ради удобства наблюдения всех пострадавших разместили в трех смежных палатах на том же этаже. Яо Чжинянь стоял в коридоре, оживленно переговариваясь с лечащим врачом.
Лян Тинсун подошел ближе и молча кивнул коллеге, не прерывая беседы. Пожилой доктор держал в руках веер из историй болезни.
— Дети истощены, они голодали несколько дней, — устало заговорил он. — Спасло их только то, что кто-то догадался регулярно вводить им глюкозу. Это поддержало базовую жизнедеятельность организма, но сейчас они в критическом состоянии. Физические силы на исходе.
Врач вздохнул, снял очки, аккуратно спрятал их в нагрудный карман халата и добавил, направляясь к ординаторской:
— Главное — мы успели их вытащить. А вот когда они придут в себя и оправятся ли вообще, теперь зависит только от их собственного желания жить.
Лян Тинсун подошел к стеклянному окошку палаты. Сквозь него были видны бледные, почти прозрачные лица спящих девочек. Если бы они приехали чуть раньше... Если бы он сразу сообразил, что под старой хижиной скрывается глубокий подпол... Разве не было у него кучи возможностей тщательно осмотреть ту глинобитную развалину еще в первые дни, вместо того чтобы перепоручать охрану периметра местным постовым из Района Вечного Света?
Он заставил себя отвести взгляд от стекла и повернулся к подчиненным. Его голос звучал ровно и твердо:
— Установить круглосуточное дежурство. Распишите дежурство по часам на ближайшие сутки. Юй Юань, на тебе связь с родителями пострадавших. Сделай все максимально деликатно, без лишней паники. Сначала четко изложи факты, а потом постарайся успокоить людей. Не дай бог опять начнется истерия.
— Все сделаю, шеф.
— Чжинянь, возьми под контроль безопасность отделения. Перекрой все подступы к этажу, чтобы сюда не просочились стервятники из прессы, если почуют жареное. И свяжись с отделом кибербезопасности, пусть мониторят соцсети на предмет утечек.
— Понял.
— У Юй, созвонись с ребятами из отдела Района Вечного Света. Девчонок мы спасли, но преступник все еще на свободе и может вернуться на место преступления. Пусть уберут открытые посты у лачуги. Вместо этого отправьте туда пару оперативников под видом местных крестьян. Пусть ведут скрытое наблюдение за полем вокруг дома.
— Сделаем.
Раздав указания, Лян Тинсун направился обратно в управление, чтобы составить подробный рапорт о ходе операции и наметить план дальнейших действий.
***
Городское управление общественной безопасности Цинчжоу
Когда Лян Тинсун, У Юй и Юй Юань поднялись на третий этаж уголовного розыска, у дверей конференц-зала стоял судмедэксперт Лу Цзишан. Он как раз запихивал в рот внушительную порцию лапши быстрого приготовления. При виде внезапно вернувшейся троицы он застыл на месте с набитым ртом, забыв прожевать.
Несколько секунд они молча созерцали друг друга. Наконец Лу Цзишан с трудом проглотил ком, шумно выдохнул и примиряюще протянул картонный стаканчик:
— О, привет... Будете? Угощаю.
— Спасибо, ешь сам, мы не голодаем, — усмехнулась Юй Юань, проходя к своему рабочему месту.
Она победоносно извлекла из заначки коробку с саморазогревающимся сычуаньским хого и протянула вторую порцию У Юю.
Лу Цзишан перевел взгляд со своего скромного стаканчика лапши на исходящую ароматным паром коробку хого. Доширак мгновенно потерял всякую привлекательность. Судмедэксперт со вздохом прикрыл картонную крышку и молча отправил свой ужин в мусорное ведро.
Лян Тинсун прошел мимо шутливой перепалки коллег прямо к себе в кабинет. Щелкнул выключатель. В глаза сразу бросилась стопка аккуратно разложенных на журнальном столике листов рисовой бумаги и лежащая рядом кисть с давно засохшей тушью.
Он снял форменную куртку, небрежно бросил ее на диван и подошел ближе, разглядывая каллиграфию. Это были записи, сделанные Сюй Вэйси, когда тот помогал анализировать психологический портрет Цзи Минци. Иероглифы ложились на бумагу уверенно, размашисто, словно клубы легкого дыма. Китайцы издревле почитали каллиграфию как высокое искусство, и Лян Тинсун не был исключением. Эти безупречные, четкие штрихи обладали поразительным свойством — они мгновенно приносили душе долгожданное умиротворение.
Он медленно перелистывал листы один за другим, пока не дошел до последнего. Там было выведено стихотворение:
— «На горной вершине сосна высока, без устали ветер бушует в ущелье. Пусть ярость порывов его велика, но ветви сосновые крепки в веселье...» — негромко прочитал Лян Тинсун.
Много лет назад, когда он был еще совсем ребенком, мать часто баюкала его на руках и напевала эти строки. Она всегда говорила ему, что мужчина должен быть подобен горной сосне, стойко переносящей любые ураганы: даже если впереди бушуют стометровые волны, нужно смело идти вперед, наперекор стихии. Но женщины, сказавшей эти слова, больше не было на свете — они с отцом давно спали вечным сном.
Лян Тинсун перевел взгляд на подпись в углу листа: Сюй Вэйси.
Тут его словно током ударило. Сюй Вэйси! Он ведь совсем забыл о нем в этой суматохе. Вернулся ли тот домой?
Лян Тинсун быстро сел за стол, открыл рабочий компьютер и зашел в почту. Нашел последнее письмо от информаторов. Там содержалась краткая справка о загадочном помощнике:
«Сюй Вэйси. Ханец, родился 18 ноября 2000 года. Окончил Линьхайский университет, магистр права. Постоянно проживает в Цинчжоу. Владеет школой искусств „Западное искусство“ (Сии), сетью интернет-кафе „Западная Луна“ (Сиюэ) и несколькими заведениями общепита.»
К письму прилагалось несколько фотографий. На одной из них, сделанной в день открытия школы искусств, улыбающийся Сюй Вэйси стоял в центре группы преподавателей, держа в руках пышный букет цветов. На заднем плане красовалась новенькая вывеска, внизу которой был указан контактный номер телефона с припиской: Директор Сюй.
Лян Тинсун выудил из кармана личный телефон и быстро набрал этот номер.
Сюй Вэйси вырвал из объятий сна резкий телефонный звонок. Нехотя протянув руку из-под теплого одеяла, он нащупал вибрирующий аппарат.
— Кого там черти принесли среди ночи? — сонно пробормотал он в трубку.
— Это я, Лян Тинсун.
Низкий, бархатистый и совершенно спокойный голос следователя мгновенно снял остатки дремоты. Сюй Вэйси рывком сел на кровати, недоверчиво уставившись на экран, а затем торопливо спросил:
— Офицер Лян? С тобой всё в порядке?
— Всё хорошо. Просто хотел убедиться, что ты благополучно добрался до дома, — услышав бодрый голос собеседника, Лян Тинсун почувствовал, как невидимая тяжесть наконец спала с его плеч. — Прости за то, что случилось днем. Мне пришлось уехать без предупреждения, обстоятельства не позволили объясниться.
— Да ладно тебе, всё нормально... — Сюй Вэйси расслабленно откинулся на подушки.
От его резкого движения проснулся Роусун. Недовольный кот взгромоздился хозяину на живот, требуя немедленного внимания и ласки. Сюй Вэйси бесцеремонно сгреб его в охапку и попытался спихнуть обратно:
— Да слезь ты с меня!
Лян Тинсун на том конце провода уловил возню и замялся, явно истолковав услышанное по-своему:
— Ох... Кажется, я не вовремя. Извини, что помешал.
— Эй, офицер Лян, ты всё не так понял! Это мой кот! — Сюй Вэйси поспешно сел, схватил Роусуна за лапу и ткнул мордой поближе к динамику. — Ну-ка, подай голос, живо! Иначе твой хозяин лишится чести из-за твоих пухлых боков!
Роусун посмотрел на него как на умалишенного, презрительно сощурился и выдал протяжное, полное царственного негодования:
— Мяу-у.
Только после этого Сюй Вэйси со вздохом облегчения отпустил несчастное животное.
— Слышал? Кот это, честное слово, — парень снова прижал трубку к уху.
Тихий смешок Лян Тинсуна прозвучал на редкость тепло и искренне:
— Да, теперь слышу. Весьма послушный зверь.
— Еще бы! Весь в меня скотина — умный, красивый и покладистый, — Сюй Вэйси с довольным видом погладил спрыгнувшего на пол кота.
Весь гнев и обида, терзавшие его на темной сельской дороге, бесследно испарились под звуки этого негромкого голоса. На душе стало легко и тепло.
— Ну, тогда не буду мешать спать, — мягко произнес Лян Тинсун, хотя прекрасно понимал, что уже безнадежно испортил чужой сон.
— Погоди, офицер Лян, — Сюй Вэйси понизил голос, хитро прищурившись в темноте спальни. — Твои извинения звучат слишком официально. Настоящие мужчины так не извиняются. В следующий раз придумай что-нибудь поинтереснее.
И, не дожидаясь ответа, он стремительно нажал кнопку отбоя.
Лян Тинсун с недоумением уставился на погасший экран смартфона. Поинтереснее? Это как? Вместо «прости» сказать «виноват»? Но разве это не одно и то же?
Он покачал головой, подошел к рабочему столу, достал из глубокого ящика потрепанный ежедневник и аккуратно вложил туда бережно сложенные листы рисовой бумаги с каллиграфией Сюй Вэйси.
http://bllate.org/book/36722/4724614
Готово:
