Стрелка часов перешагнула полночь. Электронный писк — и в комнате снова воцарилась тишина.
В конференц-зале за длинным столом сидели оперативники, устремив взгляды на Лян Тинсуна, стоявшего у маркерной доски. Выдернутый из теплой постели ночным звонком, судмедэксперт Лу Цзишан устроился на самом дальнем стуле: подперев лоб ладонью, он отчаянно и непрерывно зевал.
— Все пропавшие без вести на данный момент — преимущественно из Района Вечного Пейзажа и Района Блаженного Юга. О первой исчезнувшей девушке заявили неделю назад. Последней была Тун Синь — она пропала позавчера вечером в Зоне экономического развития.
Лян Тинсун соединил на карте точки исчезновений. Линия тянулась строго с севера на юг, образуя практически идеальную прямую.
— Если они продолжат двигаться на юг, то следующей целью станет Район Вечного Света. А дальше...
Проведя маркер ниже, он указал на границу: сразу за Районом Вечного Света начиналась соседняя провинция.
— Из Района Вечного Света заявлений пока не поступало. Возможно, преступники все еще не покинули Зону экономического развития, — поднял руку Яо Чжинянь, делясь соображениями. — В этой зоне пока только один случай — Тун Синь. Не исключено, что они планируют еще одно похищение перед уходом.
— Вполне вероятно, — согласился Лян Тинсун. На доске рядом с зоной появилось размашистое слово «Задержка». Постучав колпачком в сторону Юй Юань, он скомандовал: — Юй Юань, что у нас по Цзи Минци?
— База данных подтверждает слова Вэй Пингу, — Юй Юань зашуршала распечатками, где ключевые абзацы были щедро обведены красным маркером. — Цзи Минци, восемнадцать лет. В десятом классе его со скандалом отчислили за организацию массовой драки. Постоянной работы нет. Я связалась с его родственниками. На звонок ответил дедушка. Родители парня давно в разводе: мать вышла замуж во второй раз, отец безвылазно сидит за границей, раз в месяц присылая старику немного денег на жизнь. Сам старик еле ходит. Цзи Минци дома почти не появляется — прибегает только забрать деньги и тут же исчезает. В последний раз дед видел внука полмесяца назад и понятия не имеет, где тот болтается.
Лян Тинсун кивнул и вывел на доске фамилию «Цзи».
— Линь Чжун, твой черед.
— Босс, если верить Вэй Пингу, впервые он увидел Тун Синь в интернет-кафе «Западная Луна». Парень тогда постеснялся подойти сам и угостил ее напитком от чужого имени. После этого девчонка стала заглядывать туда постоянно. А в прошлом месяце, когда у нее кончились деньги, он разрешил ей пользоваться служебным компьютером за стойкой администратора... Постойте, а где сам системник?
Линь Чжун хотел было ткнуть пальцем в угол стола, но обнаружил, что изъятой техники там уже нет. Смущенно взъерошив волосы, он продолжил:
— В общем, последний раз Вэй Пингу видел ее три дня назад. Уходя, она упомянула, что собирается съездить куда-нибудь подальше — развеяться и поискать вдохновение.
— Она не говорила, с кем едет? И знал ли Вэй Пингу, что она с кем-то встречается? — Лян Тинсун на секунду задумался. Какая-то деталь упорно ускользала от его внимания.
— Нет, я спрашивал его напрямую, но он ушел от ответа, мол, без понятия, — Линь Чжун заглянул в блокнот. — Да и откуда ему знать? Станет ли нормальный парень выслеживать, есть ли у девчонки ухажер?
Лян Тинсун задумчиво постучал колпачком маркера по столу, сводя факты воедино.
— Вэй Пингу прекрасно знал, что Тун Синь встречается с Цзи Минци. Если применить здесь логику Сяо Лу...
Услышав свое имя, Лу Цзишан резко вскинул голову, решив, что его поймали на полусонном бдении.
— Вэй Пингу работает системным администратором, и стойка — это его личная рабочая зона. Посторонним туда ход заказан, а он позволил Тун Синь сидеть там и пользоваться служебным компьютером. Думаю, он не просто знал о ее романе. Он сам был в нее влюблен. И он явно что-то скрывает.
— Обалдеть... — покачала головой Юй Юань. — То есть этот простофиля собственноручно поднес чашку чая девчонке, тем самым подтолкнув ее в объятия другого, а потом молча страдал, глядя на их счастье? Но зачем скрывать-то? Сказал бы как есть, никто бы его не осудил.
— Тут два варианта: либо ему угрожали, либо он сам еще не до конца осознал свои чувства к Тун Синь, — Лу Цзишан загнул два пальца, а затем добавил третий: — И еще одна деталь, чисто мое предположение. Возможно, он сам помогал Цзи Минци завоевать ее сердце. Именно поэтому его подсознание теперь блокирует эту тему.
— Слушай, Цзишан, когда ты уже откроешь курсы психологии? Я первая запишусь, — с искренним восхищением выдохнула Юй Юань. Прогнозы судмедэксперта Лу почти всегда били точно в цель.
— Чжинянь, свяжись с дорожной полицией. Пусть усилят патрули на всех трассах, ведущих на юг от Зоны экономического развития. Досматривать каждую машину, без исключений, — скомандовал Лян Тинсун, зафиксировав версию Лу Цзишана на доске. Накинув форменную куртку, он аккуратно положил маркер.
— Понял, — кивнул Яо Чжинянь и тут же принялся набирать номер на мобильном.
— Всем спать. Жду всех на постах завтра ровно в шесть утра.
— Так точно.
Замок дважды щелкнул под нажимом ключа. Войдя в прихожую, Лян Тинсун наощупь щелкнул выключателем. Комнату залил мягкий свет.
После смерти родителей ему досталось немногое: старая квартира на окраине да забитый книгами и архивными папками кабинет. Поскольку добираться оттуда до управления было слишком далеко, Лян Тинсун продал родительское гнездо и, добавив личные сбережения вместе с помощью родственников, купил эту квартиру поближе к работе.
Скромная двухэтажная студия площадью в семьдесят квадратных метров казалась излишне просторной для холостяка, но в остальном была идеальной. Он заглянул на кухню, заварил себе кружку зеленого чая и с дымящимся напитком поднялся на второй этаж.
Верхний ярус делился на две зоны: спальню и рабочий кабинет. Пройдя к книжным полкам, Лян Тинсун достал увесистый том «Искусства портрета подозреваемого», устроился в глубоком кресле и, отыскав закладку, погрузился в чтение.
Среди абсолютной тишины тенистого парка Сюй Вэйси осторожно опустил ношу на землю. Он долго стоял неподвижно, всматриваясь в темноту, после чего достал телефон, чтобы проверить время.
— Ну, я пойду. Мама просила купить ей на завтрак рисовые рулеты.
Махнув рукой на прощание, он неспешно спустился по каменным ступеням.
***
— Подъем, шевелитесь, кому сказано! — Минь Синъи злобно утер лицо рукавом и с силой ударил деревянной дубинкой по полу, переходя на приглушенный рык. — Машина пришла!
Из грубых холщовых мешков, лежащих на полу, в один миг вырвался целый хор испуганных девичьих вскриков. Минь Синъи без раздумий замахнулся и наотмашь опустил дубинку на один из мешков.
— Заткнитесь, суки! Радуйтесь, что за вас хорошие бабки дают, не то прямо здесь бы и прикопал!
Ударенная девушка до крови закусила губу. Ощущая во рту солоноватый металлический привкус, она не смела издать ни звука — лишь широко раскрыла полные ужаса глаза, тихо и безысходно глотая слезы.
— Тише, не бойся, не бойся, — шептал сквозь ткань соседнего мешка другой девчоночий голос. Девушка вслепую пыталась нащупать ее лицо через грубую мешковину. — Все будет хорошо. Нас обязательно спасут.
— Брат И, на часах всего два ночи.
Из темноты коридора показался Цзи Минци. С новой силиконовой маской на лице парень выглядел настолько чужим, что Минь Синъи на секунду опешил.
— Самое время. К утру легавые уже весь район носом перероют, — сплюнул Минь Синъи. В комнату завалились еще несколько крепких парней. Махнув им рукой, он приказал тащить мешки на выход, после чего указал на запертую дверь чулана: — А ту девку грузите в самый последний момент, у борта.
Их волокли волоком, пинками подгоняя к грузовику с глухим цельнометаллическим фургоном. Дрожащих от холода и страха заложниц свалили в кучу в самом дальнем углу темного кузова. Следом с диким скрежетом начали задвигать тяжелые железные клетки. Оглушительный визг перепуганного скота едва не разрывал девичьи барабанные перепонки.
— Не засекут? — спросил один из подельников с сильным южным акцентом.
— Расслабься, туда и днем-то хрен заглянешь, а уж ночью — и подавно, — второй бандит чиркнул зажигалкой, жадно затянулся дешевой сигаретой и лениво пнул лежащий у ног отдельный мешок. — А с этим дохлым грузом что делать? Тоже в кузов?
— По дороге вышвырнем. Да я бы и здесь бросил, в эти дебри даже черти забредать боятся, — проворчал акцентированный, ухватил мешок за грязный угол и с натугой забросил его на самый край кузова. С тяжелым лязгом захлопнулись железные створки, на проушины нацепили массивный навесной замок.
Сообщники обошли машину спереди. Минь Синъи уже вальяжно развалился на пассажирском сиденье кабины, в то время как Цзи Минци застыл у бампера, отрешенно глядя в пустоту.
— Завис, малый? О чем задумался? — Минь Синъи высунул локоть в окно и, прищурившись, затянулся сигаретой.
— О красивой жизни мечтаю, — отозвался парень, глядя на далекий горизонт, где мерцали огни спящего мегаполиса. Там кипела сытая, роскошная жизнь. И почему-то именно сейчас в груди у него тоскливо заныло: вспомнился больной дед. Цзи Минци не видел его больше двух недель. Старик едва ходил, родителям на него плевать, повесили немощного на пацана... Небось думают, поскорее бы тот загнулся, одной обузой меньше станет.
Оборвав невеселые мысли, Цзи Минци легко вскочил на подножку кабины и устроился рядом с подельником.
— Скоро мы круто поднимемся, брат И.
— А то! Со мной не пропадешь, — гоготнул Минь Синъи, размашисто хлопнув его по плечу.
В кабину забрались двое других мужчин. Водитель повернул ключ в замке зажигания, и тяжелый дизель глухо заурчал.
Машина тронулась. Они ехали по глухой окраине Зоны экономического развития вдоль извивающегося русла реки Цинчжоу. Сразу за мостом Цинчжоу начинались кварталы Района Вечного Света.
— Брат И, тебе не кажется, что кто-то поет? — тихо спросил Цзи Минци, всматриваясь в темную лобовуху.
Минь Синъи прислушался, потряс головой, но, кроме натужного рева мотора и завывания ветра, ничего не разобрал.
— Слышь, у тебя крыша едет? Какое на хрен пение? Разве что девки в кузове скулят... Кончай жуть нагонять среди ночи.
Парень прикрыл глаза и откинулся на жесткую спинку сиденья.
«Значит, показалось...»
А в это время под брезентовым тентом кузова, сквозь грохот колес и свист ветра, раздавался едва различимый бред:
— Хочу домой... Мамочка, я хочу домой...
Этот тихий плач, словно лесной пожар, мгновенно перекинулся на остальных пленниц. Мешки зашевелились, со всех сторон донеслись глухие, отчаянные всхлипы.
Они ведь просто вышли из дома, как обычно. Кто-то бежал на свидание, кто-то возвращался с учебы... Как они очутились в этом аду?
— Холодно-то как... — прошептала одна из девушек, пытаясь сжаться в комок и теснее прижавшись к теплому боку товарки. — Мы ведь умрем, да? Я так не хочу умирать...
Спрятавшаяся в углу за ящиками заложница осторожно нащупала в кармане крошечный леденец. Конфета давно раздробилась в крошку. Девушка аккуратно подцепила пальцами сладкий осколок и положила на язык. Мимолетная сладость тут же растаяла, оставив лишь горькое послевкусие.
Эту конфету ей дала другая пленница пару дней назад. Когда разъяренный Минь Синъи таскал ее за волосы по полу, та отважная девчонка бросилась на защиту, заслонив своим телом, и незаметно вложила в ладонь этот единственный леденец.
Она даже не успела спросить ее имя. Та лишь прошептала: «Не бояться, нас обязательно спасут». И вот теперь эта защитница лежала без движения на другом конце кузова — так близко и одновременно бесконечно далеко от нее.
Девушка бережно завернула остатки конфетной крошки обратно в фантик, спрятала поглубже в карман и решительно вытерла слезы.
— Своими слезами мы делу не поможем. Хватит реветь, поберегите силы.
Спустя какое-то время грузовик резко затормозил. Двери кузова с лязгом распахнулись. Снаружи послышалась отборная брань, тяжелый глухой звук волочащегося тела, после чего засов снова задвинули.
— Ну что, хочешь сказать последнее «прощай» своей ненаглядной? — издевательски ухмыльнулся Минь Синъи, увлекая Цзи Минци за плечо наружу.
Они стояли на обочине безлюдного загородного шоссе. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилались заброшенные поля и заросшие бурьяном пруды с лотосами. Двое подельников, подпирая бока руками, лениво пинали лежащий в пыли мешок.
— Эй, ну что стоите? Шевелитесь, нам еще ехать и ехать.
— Черт... — Цзи Минци подошел ближе и опустился на корточки перед холщовым мешком. — Сама виновата, — едва слышно прошептал он в грубую ткань. — Не нужно было со мной связываться.
Поднявшись на ноги, он зашагал обратно к кабине, стараясь не смотреть назад.
Минь Синъи небрежно махнул рукой сообщникам. Те дружно ухнули и сильным пинком сбросили мешок под откос. Тяжелый сверток покатился по склону, ломая сухую траву, и с глухим всплеском канул в мутную жижу заросшего лотосового пруда.
Чтобы попасть в Район Вечного Света, требовалось выехать на скоростную магистраль. Но едва грузовик приблизился к развязке, как фары выхватили вереницу стоящих машин.
— Мать твою, это еще что за затор? — процедил водитель.
— Чего притихли? Облава? — Минь Синъи прильнул к боковому стеклу, разглядывая сине-красные проблесковые маячки впереди. — Да это обычные гаишники. Не дрейфь.
Поток двигался со скоростью черепахи. Минут через пятнадцать грузовик наконец подполз к кордону. К кабине подошли двое патрульных и требовательно постучали в стекло.
— Проверка документов. Предъявите права и техпаспорт на транспортное средство.
Водитель опустил стекло и с заискивающей улыбкой протянул фальшивые корочки.
— Доброй ночи, командир! Тяжелая у вас служба, всю ночь на ногах.
Офицер внимательно изучил фото на правах, перевел взгляд на сидевшего за рулем мужчину и недоверчиво прищурился.
— Что везем? Откройте кузов для досмотра.
— Да так, коммерция... Мясо в цене подскочило, вот и приходится по ночам живой вес возить, чтобы к утреннему рынку поспеть, — засуетился водитель. Переглянувшись с напарником, он вылез из кабины. Они вместе подошли к заднему борту и отперли замок.
На патрульных тут же пахнуло тяжелым, удушливым запахом навоза и мокрой шерсти. Внутри кузова плотными рядами громоздились деревянные и железные вольеры, полностью закрывая обзор.
— Вот, гляньте сами, товарищ полицейский, обычные поросята, — водитель с силой шарахнул ладонью по ближайшему вольеру. Животные внутри испуганно заверещали и бросились врассыпную, подняв жуткий визг.
— Ладно, закрывайте, — морщась от вони, махнул рукой патрульный.
В этот самый миг из глубины фургона раздался отчаянный хрип. Одна из заложниц, раздирая ногтями мешковину, попыталась закричать:
— По... помогите!
Из-за страшной жажды ее связки пересохли, и крик превратился в жуткий, утробный сип, больше похожий на хрипение раненого зверя. Но на вторую попытку сил у нее уже не осталось.
— Стоять. Что это за звук? — полицейский мгновенно перехватил руку водителя, собиравшегося захлопнуть створку фургона.
У водителя на мгновение перехватило дыхание, но он тут же взял себя в руки и слащаво рассмеялся:
— Да свиньи это, господин полицейский, что с них взять? — после чего прикрикнул внутрь: — А ну тихо там, скотина неблагодарная!
Патрульный еще несколько секунд напряженно вслушивался, но из кузова доносилось лишь мирное хрюканье и возня. Решив, что ему послышалось, он отпустил руку мужчины.
— Закрывайте. И поживее.
— Угощайтесь, начальник, — угодливо осклабился подошедший Минь Синъи, протягивая патрульному пачку сигарет.
Полицейский молча отвел его руку и посмотрел на юношу, сидевшего в кабине. Слишком уж молодым выглядел этот пассажир. Вспомнив ориентировку, полученную перед заступлением на смену, патрульный достал служебный телефон и открыл фотографию из базы данных.
— Парень на пассажирском, повернись к свету.
У Цзи Минци внутри все похолодело. Он едва не дернулся назад, но вовремя вспомнил про надетую личину и медленно, с напускным безразличием повернул голову к окну.
— Это братишка мой младший. Трусоват малый, вы уж не пугайте его так, командир, — Минь Синъи крепко сжал плечо парня, не давая тому совершить глупость.
Полицейский сравнил фото на экране — смазливого, дерзкого мальчишку — с сидящим перед ним изможденным типом, чью левую щеку уродовало огромное темное родимое пятно. Никакого сходства. Подозрения рассеялись.
Водитель с подельником быстро запрыгнули обратно в кабину.
— Счастливого пути. Не спите за рулем, — напутствовал патрульный, отступая на обочину.
— Обязательно, командир! Спасибо за службу! — водитель плавно выжал сцепление, и грузовик покатил вперед, набирая скорость на въезде на эстакаду.
— Ну что я говорил? Комар носа не подточит! — самодовольно ухмыльнулся водитель.
— У меня чуть инфаркт не случился, — злобно процедил его напарник. — Вот доберемся до места, я лично выясню, какая тварь там вякать пыталась. Устрою ей сладкую жизнь. Еще бы хоть один писк, и мы бы сейчас сухари сушили.
— Ладно, хорош трепаться. Гони до перевалочного пункта в Районе Вечного Света, там и выспимся, — оборвал их Минь Синъи. Он натянул куртку на лицо и спустя пару минут уже вовсю храпел.
***
— Племяш, подъем! Кому говорю!
Дверь спальни едва не трещала от мощных ударов. Сюй Вэйси вслепую нащупал подушку, со всей силы швырнул ее в сторону входа и поглубже зарылся под одеяло.
— Отвали! Сплю я!
Однако незваного гостя это не остановило. Раздался издевательский скрежет ключа, и дверь бесцеремонно распахнулась.
— Солнце уже в зените, а ты все бока отлеживаешь, — мужчина беспардонно шагнул к кровати и одним махом сдернул одеяло.
От внезапного порыва сквозняка Сюй Вэйси передернуло. Чертыхаясь сквозь зубы, он попытался отнять свое укрытие.
— Имейте совесть! Какого черта в такую рань?!
Этим бесцеремонным утренним будителем был его родной дядя, бывший замначальника управления общественной безопасности Цинчжоу, а ныне — скромный учитель словесности в Первой средней школе Цинчжоу, Жэнь Вэйле.
Понимая, что поспать больше не удастся, Сюй Вэйси со вздохом сел на постели, привалившись спиной к изголовью, и потянулся к телефону — полистать утреннюю ленту новостей.
— Ладно, выкладывай карты на стол. Где то, что ты у меня стащил? — Жэнь Вэйле требовательно протянул раскрытую ладонь. — Наигрался уже?
— Выбросил, — отрезал племянник, даже не взглянув на протянутую руку. — Если так нужно, дядя, съезди к бывшим коллегам в управление да попроси еще.
— Ты издеваешься? Такие вещи под расписку выдают! — лицо Жэнь Вэйле исказилось в гримасе искреннего раскаяния. — То-то я думаю: с чего это мой племянник вдруг воспылал ко мне сыновней заботой и решил привезти гостинцы? Сплошной расчет и манипуляции! Моя безупречная репутация полетит к чертям из-за тебя!
— Брось, какая еще репутация? Сколько лет прошло, как ты из органов ушел? — хмыкнул Сюй Вэйси.
— Вэйси, — Жэнь Вэйле посерьезнел и присел на край матраса. — Поиграл и хватит, верни вещь на место. И главное — не смей переступать черту закона.
— Неужели ты думаешь, что я способен на такое? — парень насмешливо выгнул бровь, прямо взглянув на дядю.
— А то я тебя не знаю! — Жэнь Вэйле выхватил смартфон, включил камеру и наставил ее прямо племяннику в лицо. — Давай, пиши расписку на видео.
— Ладно-ладно, способен, — Сюй Вэйси со смехом закрыл ладонью объектив.
Пожилой мужчина убрал телефон в карман и бесцеремонно отобрал гаджет у племянника, отложив его на тумбочку.
— Чистосердечное признание облегчает душу. Выкладывай всё.
Сюй Вэйси вздохнул и потер лицо ладонями.
— Если в двух словах: пропала девочка, которая занималась в моей школе искусств. Вчера ко мне приходили следователи. В последнее время в городе подозрительно часто пропадают люди, все указывает на торговцев живым товаром. Мне просто стало любопытно.
— Засунь свое любопытство куда подальше, — Жэнь Вэйле несильно щелкнул его по лбу.
— Не могу, — Сюй Вэйси потер ушибленное место. — Дядя, ты же прекрасно меня знаешь.
— У твоей матери один-единственный сын, у меня — один племянник! Не смей впутываться в криминал, ясно тебе? Не лезь в это болото, целее будешь. Или ты возомнил себя круче своего деда? Или, может, отца решил переплюнуть? — Жэнь Вэйле вскочил с кровати, рассерженно выхаживая по комнате.
— Дядя, а у тебя разве сегодня не утренние пары? По-моему, у тебя сегодня полное расписание, — невинным тоном заметил Сюй Вэйси, виртуозно переводя тему.
Жэнь Вэйле застыл на месте. Схватив телефон, он лихорадочно открыл расписание уроков.
— Черт! Моя премия за посещаемость! — взвыл он и пулей вылетел из комнаты.
Убедившись, что шаги дяди стихли за входной дверью, Сюй Вэйси наконец поднялся, забрал свой телефон и надел беспроводные наушники.
***
У будки таксофона на территории Южной городской старшей школы долго нерешительно топталась старшеклассница. Наконец, собрав волю в кулак, она шагнула внутрь, достала из кармана измятый клочок бумаги с записанным номером и набрала цифры.
Гудки шли недолго. На том конце провода раздался спокойный мужской голос:
— Офицер Лян Тинсун, уголовный розыск Цинчжоу. Слушаю вас. Что у вас случилось?
— Господин... господин полицейский, — испуганно прошептала девочка, затравленно озираясь по сторонам и прикрывая трубку ладонью. — Я знаю... я знаю кое-что о Тун Синь.
— Представьтесь, пожалуйста, — Лян Тинсун, проводивший в этот момент оперативное совещание, мгновенно перевел вызов на громкую связь и положил телефон на стол. Оперативники тут же затихли.
— Я... я ее одноклассница, — робко ответила собеседница. Голос у нее был совсем детский, тихий и дрожащий.
— Что именно вы хотите нам рассказать? Не волнуйтесь, мы вас слушаем, — мягко подбодрил ее Лян Тинсун.
Девочка принялась судорожно наматывать телефонный провод на палец, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением.
— На самом деле Синь-синь очень хорошая. Просто она училась неважно, поэтому учителя и ребята с ней не особо общались. Но мы дружили, она часто делилась со мной секретами.
— И... у нее был парень. В декабре прошлого года она все уши мне прожужжала про то, что к ней должен приехать любимый человек, и она хочет спеть для него. Она тогда как раз дежурила на школьном радиоузле. В один из дней, когда трансляция уже должна была закончиться, она не выключила микрофон и запела. Ее прямо посреди песни классный руководитель увел к директору.
— Какого это было числа? Вы помните?
— Кажется... примерно...
— Девятнадцатого декабря?
— Да, вроде бы девятнадцатого, — неуверенно подтвердила девочка.
Лян Тинсун быстро заносил даты на доску.
— Вы запомнили, что это была за песня?
— Там были слова... что-то вроде «я отправлюсь бродяжничать с тобой».
Рука Лян Тинсуна с маркером замерла. Та самая песня, которую они слушали вчера.
— Господин полицейский, наши учителя говорят, будто Синь-синь просто слабачка, сбежала из дома, чтобы не готовиться к экзаменам... Но это неправда! Она совсем не такая! Она очень веселая и сильная. Всегда угощала меня конфетами, мечтала поступить в художественный институт... — голос на том конце провода сорвался на тихий плач. — Нам строго-настрого запретили говорить о ней, чтобы не отвлекаться от учебы. Скажите, она ведь вернется? Правда?
У Лян Тинсуна перехватило дыхание, к горлу подкатил тяжелый ком. После долгой, гнетущей паузы он тихо, но твердо ответил:
— Спасибо тебе за помощь. Обязательно вернется. Мы найдем ее.
— Спасибо... — выдохнула девочка. — Ой, звонок на урок.
В трубке раздались короткие гудки. В кабинете повисла мертвая тишина. Лян Тинсун тяжело оперся ладонями о край стола.
— Что с ночными блокпостами на выездах? Есть результаты?
— Пока глухо, никаких зацепок, — Яо Чжинянь поднял усталые глаза от горы папок. Под глазами у него залегли темные круги: он всю ночь дежурил у телефона, боясь пропустить хоть один отчет патрулей.
— Босс, У Юй со второй группой сейчас опрашивает соседей Цзи Минци и проверяет окрестные лавки, — доложила Юй Юань. — А я пытаюсь вытрясти записи с камер видеонаблюдения у владельцев магазинов в тех переулках.
В этот момент ее телефон пискнул особым сигналом уведомления. Юй Юань мгновенно выхватила гаджет и запустила голосовое сообщение от У Юя.
— Есть зацепка! Нашелся свидетель! Цзи Минци в последнее время часто видели в компании какого-то бородача около заброшенного жилого дома!
Пальцы Юй Юань мелко дрожали. Она во все глаза уставилась на командира.
— Босс...
— На выезд, — Лян Тинсун уже на ходу застегивал кобуру, стремительно направляясь к дверям.
***
Сюй Вэйси взглянул на экран блокировки, снял наушники и устало потер переносицу. Поднявшись, он выудил из шкафа чистую рубашку, накинул легкий плащ и быстро спустился в ванную. Сполоснув лицо холодной водой, он наспех взъерошил влажные волосы и вышел на улицу.
— Да такого за версту заприметишь, век не забудешь! И злющий же, прости господи! — Свидетельница, пожилая женщина, торгующая на местном рынке овощами, активно жестикулировала, обращаясь к товаркам и указывая на фотокарточку в руках У Юя. — Вот этот бородатый верзила и пацан мелкий. Я еще тогда возьми да и скажи: «Что ж ты, хлопец, школу прогуливаешь, жизнь себе губишь?» Так этот волосатый как зыркнет на меня, чуть не ударил! Тьфу, делай людям добро после этого!
— Мне ведь просто паренька жалко стало, думала подкинуть ему свежих овощей, — женщина уселась поудобнее на табурете и принялась ловко шелушить фасоль. — Ну и приметила на днях, куда он ходит. Проводила его взглядом, смотрю — юркнул в ту заброшенную двухэтажку. Бездомный, видать. И куда только родители смотрят?
— Преогромное вам спасибо, тетушка, — вежливо поблагодарил У Юй, забирая снимок.
— Да за что спасибо-то, милок? — торговка так и расплылась в улыбке от вежливого обращения. Смахнув очистки в ведро, она щедрой рукой насыпала в пакет охапку свежей зелени. — Какие славные нынче пошли ребята в полиции, одно загляденье! На вот, возьми капустки, дома суп сваришь.
— Что вы, не нужно, у нас служба, — поспешно замахал руками оперативный сотрудник, спеша укрыться за спиной шефа.
Собрав группу, Лян Тинсун направился в глубь квартала.
Эта заброшенная двухэтажка когда-то служила общежитием для рабочих местного завода. После банкротства предприятия жильцы приватизировали свои комнаты, но пару лет назад район попал под снос. Из-за затянувшихся споров о компенсациях стройку заморозили, и здание превратилось в унылый бетонный призрак.
Вокруг расстилались перепаханные пустыри и заросшие бурьяном заводские окраины. Посторонние сюда не забредали.
Лян Тинсун толкнул ржавую створку ворот. Во дворе на влажной земле отчетливо виднелись свежие следы автомобильных протекторов и россыпь окурков.
— Босс, — негромко позвал Яо Чжинянь, настороженно осматривая темные провалы оконных рам.
— Они ушли. Опоздали, — Лян Тинсун поднялся на крыльцо. Пыль на ступенях была истоптана множеством грязных следов. — Чжинянь, свяжись с дорожной полицией. Выясни, не проезжал ли через их посты бородач прошлой ночью.
Помощник молча кивнул и принялся лихорадочно строчить в рабочий чат.
Криминалисты со штативами и осветителями пошли первыми, фиксируя каждый квадратный сантиметр заброшенного подъезда. Лян Тинсун терпеливо шел следом, стараясь не наступать на следы.
Здание было двухэтажным. На первом уровне все двери стояли настежь, за ними зияла абсолютная пустота. На втором этаже коридор делился на четыре секции. Натянув латексные перчатки, Лян Тинсун осторожно толкнул первую дверь. Под ногами захрустела вековая грязь, дряхлая мебель внутри давно сгнила и превратилась в труху.
Вторая комната встретила их удушливым запахом плесени и сырости. Здесь тоже давно никого не было.
Но стоило Лян Тинсуну приблизиться к третьей двери, как сердце тревожно екнуло. Свежие следы на полу вели внутрь. В углу сиротливо валялось грязное ватное одеяло, а единственным источником света служило крошечное узкое оконце под самым потолком.
Оперативники занесли мощный прожектор. В косых лучах света на цементном полу проступили зловещие бурые капли и клочья состриженных волос.
Здесь явно боролись. И, судя по всему, отчаянно.
Холодное предчувствие беды сковало грудь следователя. Он медленно подошел к последней, четвертой двери. Едва петли скрипнули, наружу вырвался приторный, удушливый запах, от которого мгновенно закружилась голова. В отличие от остальных комнат, эта была обставлена скромной, но вполне пригодной мебелью.
Посреди помещения высилась двуспальная кровать, застеленная дешевым пледом, в углу примостился ободранный диван, а справа виднелась дверь в совмещенный санузел. Лян Тинсун сделал шаг к постели. Сладковатый гнилостный смрад здесь чувствовался особенно остро. Как опытный сыщик, он прекрасно знал, какой источник оставляет подобный запах.
Затаив дыхание, он потянул за край одеяла и резко откинул его.
Огромное багровое пятно, пропитавшее матрас насквозь, яркой вспышкой резануло по глазам.
http://bllate.org/book/36722/4648126
Готово:
