— Бэби? — Цзян Тибай покосился на него. — Что с тобой?
— Цзян Тибай... — едва сдерживая дыхание, спросил Хэ Цюньцин. — Чего именно ты ждёшь?
Тот не ответил, его взгляд снова прикипел к Линь Куаню.
Линь Куан к этому моменту уже не просто побледнел — он казался смертельно бледным. После очередного жестокого удара о помост бухгалтер рухнул навзничь, едва удерживаясь на грани сознания.
Но по-настоящему леденящий ужас Хэ Цюньцину внушал пристальный, лихорадочно сосредоточенный взгляд Цзян Тибая. Босс смотрел на бьющегося в агонии Линь Куана так, словно с нетерпением ждал какого-то жуткого зрелища.
"Неужели с Цзян Тибаем тоже происходит что-то жуткое? Какая-то неведомая мутация?"
Внезапное осознание того, что на Цзян Тибая больше нельзя положиться, заставило Хэ Цюньцина почувствовать себя крошечным, затерянным в штормовом океане островком. Терпение лопнуло. Больше не в силах бездействовать, он рванулся вперёд и взлетел на сцену.
Стоило ему сделать всего пару шагов в сторону Линь Куана, как под ногами, прямо под настилом сцены, раздался глухой, зловещий стук.
Нечто невидимое шло по его следу с той стороны досок, шаг в шаг преследуя его.
Стиснув зубы, Хэ Цюньцин упрямо проигнорировал этот звук.
В мгновение, когда Линь Куана вновь подбросило в воздух — секунда, и он опять рухнет на доски, точно забиваемый насмерть цыплёнок, — Хэ Цюньцин изловчился и мёртвой хваткой вцепился в его руку!
В то же мгновение в уши Хэ Цюньцину хлынул оглушительный многоголосый гул.
Из пустого зала, изо всех тёмных углов невидимая толпа исступленно ревела и улюлюкала:
— Браво!
— Какое зрелище!
— Выше! Ещё выше!
— Разбей его! Насмерть, насмерть!
Хэ Цюньцин в ужасе уставился в зрительный зал, но вокруг царила мёртвая пустота — ни единой живой души, лишь голые ряды кресел.
Линь Куан не успел взлететь снова: Хэ Цюньцин навалился на него всем весом, и они вместе рухнули на сцену.
Раздался оглушительный треск.
Звук под ногами превратился в яростную канонаду, будто снизу в доски колотили десятки невидимых ладоней.
Их взгляды встретились. В глазах Линь Куана промелькнуло ошеломление, смешанное с безумной благодарностью, но секундой позже всё вытеснила дикая боль. Его колени против воли согнулись, готовя тело к новому прыжку.
Эта сила не подчинялась воле человека. В следующий миг у Хэ Цюньцина перехватило дыхание от ужаса.
Линь Куан буквально взлетал. Хэ Цюньцин удерживал его из последних сил, но чувствовал себя так, словно вцепился в рвущийся ввысь аэростат. Человеческих сил не хватало, чтобы противостоять этой безумной тяге — его собственные ноги оторвались от пола.
Оглушительный рёв и аплодисменты воображаемой толпы на миг стихли, чтобы тут же обрушиться на них с новой силой, подобно цунами.
— Прыгай! Выше прыгай!
— Так его! Давай!
Эти крики буквально раскалывали череп.
Когда они снова приземлились на доски, Хэ Цюньцин со злостью уставился себе под ноги.
— Приготовиться, Линь Куан! — выдохнул он.
Тот мгновенно понял замысел. Его расширившиеся от страха зрачки дрожали, но во взгляде читалась твёрдая решимость.
Собрав последние силы, Хэ Цюньцин поволок бухгалтера прямо под слепящий луч прожектора.
Оказавшись в самом центре светового круга, бледные как смерть, они взмыли вверх в последний раз. А в момент падения Хэ Цюньцин, до хруста сжав челюсти, со всей силы обрушил свой вес на гнилые доски сцены!
Раздался оглушительный треск. Совокупный вес двух тел вместе с неистовыми ударами тварей снизу довершил дело: настил провалился, и парни с грохотом рухнули в зияющий провал, под сцену.
Линь Куану досталось сильнее всех. В отличие от подготовленного Хэ Цюньцина, он не ожидал, что падение окажется столь глубоким.
К счастью, ноги остались целы. Кое-как переведя дух, бухгалтер перевернулся на живот.
Он прекрасно понимал: здесь, в подполе, они не одни.
Краем глаза уловив стремительное движение тени, Линь Куан покрылся холодным потом.
Поздно!
Раздался глухой удар.
Чей-то кулак со свистом пронёсся прямо у его виска.
Где-то в темноте тонко, по-женски взвизгнули.
— Живее, прочь из света!
Линь Куан не сразу узнал в этом выкрике голос Новичка, но, превозмогая ломоту во всём теле, послушно покатился в спасительный мрак, прочь от слепящего луча прожектора.
Внезапно из темноты высунулась жирная лоснящаяся рука и мёртвой хваткой сдавила горло Линь Куана.
Хэ Цюньцин похолодел от ужаса. Понимая, что бухгалтера задушат в считанные секунды, он позабыл о страхе. В один прыжок оказавшись за спиной нападавшего, он изо всех сил обхватил его шею сзади.
Под его пальцами что-то хрустнуло, словно позвонки твари сломались под напором невероятной силы, но мертвец даже не ослабил хватку.
Глаза Линь Куана налились кровью, в ноздри ударил тошнотворный, удушливый запах разложения.
"Сука!"
Бесконечные швыряния на помост под улюлюканье невидимой толпы, унизительное положение безвольной марионетки — всё это уже довело его до белого каления.
И теперь, когда сковывавшая тело неведомая сила наконец отступила, он ни за что не позволит какому-то выродку вертеть им!
— Бля-я-я-дь! — взревел Линь Куан сквозь стиснутые зубы и, изогнувшись, обрушил град ударов назад, в лицо душившей его твари.
В этот момент его взгляд зацепился за какой-то тусклый отблеск на полу. Извернувшись, Линь Куан подцепил предмет носком ботинка, подбросил и мёртвой хваткой сжал в кулаке.
Это был нож!
То, что произошло дальше, повергло Хэ Цюньцина в глубокий шок. Заметив, как в полумраке хищно сверкнуло лезвие, он поспешно отпрянул в сторону и разжал руки.
В руках Линь Куана оказался тот самый нож, которым Новичок А накануне угрожал Цзэн Хайцин. Прошло не больше десяти секунд, а Хэ Цюньцин уже заворожённо наблюдал, как по грязному бетону катится отсечённая голова Новичка А.
Следом с глухим стуком шмякнулся обрубок руки.
Освободившись, Линь Куан рухнул на колени, судорожно глотая воздух. Поднявшаяся пыль забила ему лёгкие, вызвав приступ раздирающего кашля.
Вдруг Хэ Цюньцин заметил, как изо рта содрогающегося бухгалтера на пол вылетело нечто живое.
Маленькая склизкая личинка.
У Хэ Цюньцина перехватило дыхание, к горлу подкатил тошнотворный ком.
Линь Куан тоже заметил шевелящуюся тварь. В следующую секунду его рассудок окончательно помутился.
Резко убрав ладонь от лица, он с яростным криком обрушил кулак прямо на личинку.
Один удар — и от мерзкого насекомого осталось лишь мокрое пятно.
Но размазанные по полу остатки личинки лишь сильнее распалили его безумие. Обезумевший бухгалтер продолжал исступленно молотить кулаками по безжалостно твёрдому бетонному полу.
Глухой, костедробительный стук заставил Хэ Цюньцина опомниться. Он бросился к парню и мёртвой хваткой вцепился в его окровавленное предплечье.
— Прекрати! Ты же себе все кости переломаешь! Очнись!
И тут сквозь хрипы из темноты пробился жуткий женский смешок. Оглянувшись на освещённый пятачок под сценой, Хэ Цюньцин обомлел: там, в луче прожектора, стояла Цзэн Хайцин. Медленно, издевательски хлопая в ладоши, она пропела:
— Ах, господин бухгалтер, как же славно вы плясали! Какое чудесное представление!
Вся её одежда и лицо лоснились от свежей крови. Казалось, кошмарный ритуал прошлой ночи повторился здесь ещё до их прихода.
А в пыли у её ног смутно виднелись бесформенные ошмётки — всё, что осталось от Новичка А.
— Линь Куан, приди в себя! Цзэн Хайцин... она здесь! — Хэ Цюньцин безуспешно пытался утихомирить товарища. Сейчас было неподходящее время для истерик.
Но имя мёртвой актрисы подействовало на Линь Куана как красная тряпка на быка. Он вскинул дикий взор на стоявшую в круге света женщину.
Хэ Цюньцин набрал воздуха в лёгкие, собираясь остановить его:
— Линь Куан, стой...
— Тварь! Я убью тебя! — взвыл бухгалтер и, сжимая нож, безумно бросился на Цзэн Хайцин.
С силой оттолкнув Хэ Цюньцина, Линь Куан опрокинул его навзничь на грязный пол.
Подвал наполнился безумным девичьим хохотом. Цзэн Хайцин с неестественной, пугающей скоростью металась в тесном пространстве под сценой, прыгая с одной опорной балки на другую.
Хэ Цюньцин с ужасом осознал: она вовсе не была заперта в круге света. Всё это время мертвечина просто не хотела выходить наружу.
Линь Куан, ослеплённый первобытным страхом перед личинкой, исступленно пытался настичь тварь с ножом. Но Цзэн Хайцин лишь издевательски играла с ним, как кошка с мышью. И вдруг пронзительный свисток в ушах Хэ Цюньцина зазвучал невыносимо громко.
Повинуясь инстинкту, Хэ Цюньцин рванулся вперёд:
— Осторожно!
Но было поздно. Тварь молниеносно ускорилась в несколько раз. Одним прыжком взлетев Линь Куану на спину, она подмяла его под себя.
Разбитые в кровь пальцы Линь Куана разжались, и нож со звоном выскользнул на землю.
С невероятной силой Цзэн Хайцин рывком перевернула парня на спину.
Её пальцы вытянулись, превратившись в тонкие, острые когти. Занеся руку для удара, она нацелилась прямо в живот жертвы. Ещё секунда — и она вспорет Линь Куану брюхо, как прошлой ночью располосовала Новичка А.
Хэ Цюньцин, не раздумывая, перехватил оброненное оружие.
Каждая клеточка его существа противилась насилию, но перед глазами с пугающей ясностью вспыхнули недавние хладнокровные движения Линь Куана, разделывавшего Новичка А. До мельчайших деталей.
Он вложил в удар всю свою силу.
Клинок вошёл в плоть гладко, словно в масло. Хэ Цюньцин зажмурился, но неодолимый импульс уже заставил его довести дело до конца.
В следующий миг сопротивление исчезло, а хватка на шее бухгалтера ослабла. Линь Куан был спасён.
Ладонь скользила от обильной слизи и крови. Пальцы Хэ Цюньцина онемели, нож вывалился из рук и с глухим шлепком упал на пол — под ногами уже хлюпала вязкая, зловонная жижа.
Воцарилась мертвенная тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, свистящими выдохами Линь Куана.
Хэ Цюньцин застыл на месте, судорожно сглотнув слюну.
— Эй...
— Эй, Бэби... — тихо позвал из темноты бухгалтер.
Взглянув на обезглавленное тело Цзэн Хайцин и заметив, в каком глубоком шоке находится его спаситель, Линь Куан окончательно пришёл в себя.
— Да очнись же ты...
Хэ Цюньцин открыл глаза. Кажется, именно сейчас он до конца понял, почему Новички в этой системе предпочитали оставаться анонимными.
Пусть это была лишь самооборона, пусть перед ним лежал монстр, а не живой человек — к осознанию того, что ты только что лишил кого-то жизни, приходилось привыкать через силу.
Ему безумно хотелось сесть, но вокруг хлюпала мерзкая жижа; хотелось осмотреть Линь Куана, но в тусклом круге света творилось такое кровавое месиво, что взгляд буквально спотыкался о куски плоти.
Запрокинув голову, Хэ Цюньцин уставился в дыру в потолке, надеясь увидеть там хоть что-то нормальное, способное очистить разум от этой жути.
Шея затекла, глаза нестерпимо жгло. Он устало потёр лицо более-менее чистым тылом ладони.
— Ты... Бэби, ты что, плачешь? — ошеломлённо спросил Линь Куан.
— Сам ты плачешь, — безжизненно отозвался Хэ Цюньцин. — Встать сможешь?
Со смертью Цзэн Хайцин оглушительный свист в ушах утих — точно так же, как и прошлой ночью.
Но в наступившей тишине под сценой поднялся ледяной сквозняк. Пронизывающий ветер заставил Хэ Цюньцина мелко задрожать.
Обхватив дрожащие от перенапряжения плечи, Хэ Цюньцин крикнул снизу вверх, в пролом:
— Цзян Тибай!
— Цзян Тибай, отзовись!
Лишь спустя минуту над краем сломанного настила показалось бледное лицо Цзян Тибая.
— Ты...
Хэ Цюньцин хотел было попросить вытащить их с Линь Куаном наверх, но стоило ему заглянуть боссу в глаза, как слова застряли в горле. Он мгновенно пожалел, что позвал его.
Цзян Тибай неподвижно возвышался над краем провала. Его веки были полуприкрыты, а из глубины зрачков струился странный, пугающе холодный блеск.
Он молча, без единой эмоции на лице, разглядывал копошащихся внизу парней.
Да, сегодня босс уже несколько раз впадал в подобное странное оцепенение.
Но здесь и сейчас, посреди кровавого месива, эта его отчуждённость казалась особенно зловещей.
— Цзян Тибай? — Хэ Цюньцин медленно опустил руки, его тело вновь инстинктивно напряглось, готовое к любой угрозе.
— Что с тобой? — осторожно спросил он. — Поможешь нам выбраться?
Линь Куан тоже почуял неладное и испуганно пробормотал:
— Босс?..
Вместо ответа сверху донеслось глухое, лишённое эмоций:
— В сторону.
И прежде чем Хэ Цюньцин успел сообразить, что происходит, Цзян Тибай шагнул вперёд и спрыгнул прямо в провал!
Хэ Цюньцин попытался отпрянуть, но приземлившийся Цзян Тибай навалился на него всем телом. Грубый, мощный толчок в грудь швырнул парня на землю.
— Бо... Босс! Что ты творишь?!
Хэ Цюньцин увидел, как приземлившийся Цзян Тибай резко нагнулся к полу. Услышав отчаянный крик Линь Куана, он сначала подумал, что босс напал на бухгалтера. Но Линь Куан, собрав последние силы, сам с безумным криком бросился наперерез Цзян Тибаю:
— Не смей! Босс, прекрати! Нет, нет, нет... Остановись, твою мать! Не надо-о-о!!!
Цзян Тибай глухо рыкнул и одним небрежным взмахом руки отшвырнул бухгалтера в сторону. И тут Хэ Цюньцин с неописуемым содроганием увидел, как босс мертвой хваткой вцепился в обезглавленное тело Цзэн Хайцин.
Избавившись от помехи, Цзян Тибай с абсолютно пустым, остекленевшим лицом широко разинул рот и потянулся к мёртвой плоти.
Жадный, лихорадочный блеск его глаз внушал неподдельный ужас.
Поняв, что дело принимает совсем скверный оборот, Хэ Цюньцин действовал на чистых инстинктах — его тело само ринулось вперёд.
Одной рукой он намертво обхватил Цзян Тибая поперек груди, а другой изо всех сил попытался отпихнуть скользкие, сочащиеся сукровицей останки актрисы.
— Да что с вами всеми такое?! Ты-то куда с катушек слетаешь?!
Сила, которой сейчас обладал Цзян Тибай, была поистине чудовищной. Хэ Цюньцин чувствовал, что его пальцы вот-вот соскользнут.
— Цзян Тибай, приди в себя!
Они покатились по полу в яростной схватке. Словно одержимый, Цзян Тибай упорно тянулся к останкам, пытаясь подтащить их ближе, из-за чего уже через минуту Хэ Цюньцин весь с ног до головы перемазался чужой кровью.
Вглядываясь в этот безумный, пустой взгляд, полный дикого, животного вожделения, Хэ Цюньцин внезапно догадался:
— Ты... тебя просто косит голод?
Цзян Тибай замер. Хэ Цюньцин заметил, что губы босса потрескались и высохли до крови. Услышав слово «голод», тот слабо шевельнул ими, словно пелена безумия на миг спала с его разума и он отчаянно пытался что-то сказать.
— Тихо, тихо, только без глупостей, — Хэ Цюньцин сам не понимал, радоваться ему или паниковать. — Если чувствуешь, что с тобой творится какая-то дрянь, давай уйдём отсюда. Выберемся и во всём разберёмся...
Он понятия не имел, что за чертовщина происходит с боссом, но Сестра Чэнь наверняка должна быть в курсе.
— Пообещай, что не станешь жрать эту падаль, и я тебя отпущу.
— Я сказал... прочь! — прошипел Цзян Тибай.
И в следующую секунду Хэ Цюньцин понял, что разум окончательно покинул этого безумца. Цзян Тибай широко разинул пасть и мертвой хваткой впился зубами в преграждавшее ему путь предплечье Новичка!
— А-а-а! — взвыл от дикой боли Хэ Цюньцин. Сдерживаемые доселе эмоции разом вырвались наружу. Разжав хватку, он наотмашь влепил Цзян Тибаю сокрушительный хук справа.
Раздался сочный, глухой удар. Цзян Тибай пошатнулся, его повело в сторону.
Хэ Цюньцин мгновенно встал в защитную стойку, но тут заметил, как затуманенный взор босса медленно сфокусировался на нём.
В следующее мгновение силы окончательно покинули Цзян Тибая. Его полыхающие диким голодным блеском глаза закрылись, и он без чувств рухнул на грязные доски.
Впрочем, самому Хэ Цюньцину тоже досталось: когда он наносил удар, его рука всё ещё оставалась в пасти у босса.
Предплечье теперь было залито густой, тёплой кровью — на этот раз его собственной.
К счастью, Цзян Тибай не успел вырвать кусок мяса.
"Иначе я бы точно вывихнул этому ублюдку челюсть", — зло подумал Хэ Цюньцин.
Эта безумная возня выжала из него больше сил, чем схватка с мёртвой актрисой.
Хэ Цюньцин окончательно перестал обращать внимание на безголовое тело Цзэн Хайцин и без сил шлёпнулся прямо в кровавую жижу.
В конце концов, пока они боролись с обезумевшим Цзян Тибаем, он успел рассмотреть этот труп со всех ракурсов и коснуться его добрую сотню раз. Терять брезгливость было уже поздно.
Линь Куан, которого при падении приложило головой об опорный столб сцены, только сейчас со стоном поднялся на локтях.
— Босс...
Переведя мутный взгляд с лежащего без сознания Цзян Тибая на тяжело дышащего Хэ Цюньцина, бухгалтер вполголоса выругался и без сил повалился обратно на пол.
— Бэби... А босс-то был прав, — пробормотал Линь Куан.
Хэ Цюньцин отозвался тихим, едва различимым шёпотом:
— О чём ты?..
— У тебя... просто зверская силища.
Хэ Цюньцин скосил глаза на вымазанное в крови лицо босса.
Надо признать, с окровавленными губами Цзян Тибай выглядел куда более живым и румяным.
Хэ Цюньцин шумно выдохнул сквозь зубы. Рана на руке горела адским пламенем, и ему нестерпимо хотелось поднять этого спящего красавца за шкирку и врезать ещё разок.
Чёртов эгоист. Мало того что весь бой стоял в стороне и безучастно наблюдал за происходящим, так под конец ещё и вылез, чтобы устроить этот каннибальский бенефис.
Хэ Цюньцин принялся шарить глазами по полу в поисках оброненного ножа.
"Может, прирезать его прямо здесь?" — лениво подумал он.
Разве правила не говорят, что за убийство других игроков начисляют очки выживания?
К тому же, сам он сейчас скрывается под маской анонимного Новичка. Даже если он пустит Цзян Тибаю кровь, при следующей встрече в реальном мире тот ни за что его не опознает.
Тем временем Линь Куан с трудом перевернулся на бок и, шумно выдохнув, негромко добавил:
— Но всё равно... спасибо тебе, Бэби.
— Спасибо, что пришёл на помощь.
Хэ Цюньцин лишь покачал головой. С души словно спал тяжёлый груз.
Немного переведя дух, он, опираясь на колени, со стоном поднялся, подошёл к бесчувственному боссу и легонько ткнул его носком ботинка в бок.
Внезапно пальцы Цзян Тибая сомкнулись на его лодыжке.
— Не пинайся... — еле слышно просипел тот, с трудом разлепив веки. — И так всё болит...
Хэ Цюньцин молча занёс вторую ногу для удара.
— М-м-ф!
Цзян Тибай свернулся калачиком, прижимая ладони к животу.
***
Полчаса спустя.
Сумев отыскать под сценой лазейку наружу, Хэ Цюньцин, Линь Куан и Цзян Тибай наконец добрались до своей комнаты. Все трое обессиленно рухнули на койки. В комнате воцарилось гробовое молчание.
Сестра Чэнь застыла посреди прохода между двухъярусными кроватями. Растрёпанная, с дикими глазами, она судорожно грызла ногти, то и дело вздрагивая всем телом. Судя по всему, за время их отсутствия ей тоже знатно потрепали нервы.
Когда минуло ещё десять минут, Сестра Чэнь и немного пришедший в себя Линь Куан заговорили одновременно:
— Вы...
— Сестра...
Женщина замолкла, позволяя бухгалтеру продолжить.
— Сестра Чэнь, ты бы присела, а? Стоишь тут над душой как привидение, аж мороз по коже.
В ответ воцарилось ледяное молчание.
—... Ой, молчу-молчу, виноват! Ай, не бей!
Хэ Цюньцин невольно улыбнулся про себя: молодость и крепкая психика Линь Куана действительно вызывали уважение. Парня несколько часов кряду избивали, швыряли о сцену и чуть не выпотрошили заживо, а он уже успел оклематься и нагло напрашивался на новые тумаки.
Небольшая перепалка помогла им окончательно прийти в себя. Наконец они смогли спокойно обсудить пережитое.
Как и ожидалось, Сестра Чэнь снова застряла в том же кошмарном сне, что и накануне. Только на этот раз пытка затянулась — по её внутренним ощущениям, в бесплотных скитаниях прошло не меньше пяти часов.
Но стоило ей выслушать сбивчивый рассказ Линь Куана о том, как его насильно заставили исполнять безумный танец, едва не переломав ноги и едва не лишив жизни, Сестра Чэнь не выдержала. Вообразив неуклюжего бухгалтера в роли прима-балерины, она прыснула со смеху.
— Да не танцевал я! — обиженно буркнул тот. — Меня просто какая-то неведомая дрянь дёргала за ниточки... Тебе не понять. Хочешь, завтра сама попробуешь?
Сестра Чэнь так и покатилась со смеху:
— Да ладно тебе! Это тебе прилетело за то, что вчера в репетиционном зале выпендривался. Я же своими ушами слышала, как ты заливал нашей прима-донне про свой врождённый хореографический талант. Ну и как, оценил сегодня её мастер-класс? Раскрыл потенциал?
Бухгалтер лишь уныло вздохнул. Теперь он на собственной шкуре усвоил, что с языком нужно быть осторожнее. Кто же знал, что у местных НПС окажется столь извращённое чувство юмора?
Хэ Цюньцин к этому моменту тоже восстановил силы. Почувствовав жажду, он вспомнил про стоявший в углу комнаты электрический чайник и потянулся к нему.
Но стоило его пальцам коснуться пластиковой ручки, как Линь Куан испуганно заорал:
— Стой! Не трогай эту дрянь!
Хэ Цюньцин замер. Спустя мгновение до него дошло: единственное, что могло вызвать у бухгалтера подобную панику — та самая мерзкая личинка, которую тот выплюнул под сценой.
Неужели паразиты проникли в тело Линь Куана вместе с водой из этого чайника?
Он поспешно отступил от стола на пару шагов и обеспокоенно спросил:
— Ты... больше ничего странного внутри не чувствуешь?
Линь Куан скривился, лицо его исказилось гримасой отвращения:
— Да нормально всё. Даже если внутри меня ещё осталась пара этих гадин, клянусь, мой желудочный сок переварит их без остатка! — Бухгалтер нервно усмехнулся, упрямо хорохорясь: — Если подумать, не такие уж они и опасные. Я умудрился проглотить эту тварь целиком, а она даже прижиться во мне не смогла. Сами по себе эти черви никого убить не способны.
Хэ Цюньцин посмотрел на него с искренним сочувствием. Пытаясь отвлечься от тошнотворных мыслей, Линь Куан принялся в красках расписывать Сестре Чэнь события в подвале под сценой. Женщина слушала его, раскрыв рот от изумления.
— Бэби... — Сестра Чэнь медленно повернулась к Хэ Цюньцину, всматриваясь в его лицо с небывалой серьёзностью.
— Ну ты даёшь... — прошептала она. — Да ты у нас просто ходячий клад, а не новичок! Сначала вытащил с того света Цзян Тибая, теперь вот спас Линь Куана. Как вернёмся, я обязательно подпишусь на твой профиль в игровом магазине. Стоит тебе выставить какой-нибудь товар на продажу, и я скуплю не меньше тысячи штук. Считай это моей личной благодарностью.
Упоминание о награде заставило Хэ Цюньцина вспомнить, что во время спасения Линь Куана он краем глаза заметил системное уведомление о начислении очков выживания. Он осторожно приподнял предплечье, намереваясь незаметно проверить баланс на клейме, но наткнулся взглядом на сплошное кровавое месиво.
Цзян Тибай с момента возвращения не проронил ни слова. Он лежал на боку, отвернувшись к стене, и из-за размазанной по бледному лицу крови походил на покойника.
Линь Куан, всё ещё пребывавший в шоке от недавней дикости босса, благоразумно помалкивал и не спешил просвещать Сестру Чэнь насчёт его гастрономического интереса к трупу «прима-донны».
Однако женщина была слишком проницательной, да и зрение её не подводило.
Она не помнила, когда в последний раз видела всесильного Цзян Тибая в столь жалком, потрёпанном состоянии.
К тому же, большая часть крови почему-то скопилась именно вокруг его рта и на подбородке, что навевало крайне зловещие подозрения.
Утаить подобное было невозможно, и Сестра Чэнь наконец прямо спросила:
— Линь Куан, а с вашим боссом-то что стряслось? Откуда у него на лице вся эта кровь?
Пока бухгалтер, путаясь в словах, пытался как-то помягче преподнести эту историю, его взгляд то и дело испуганно возвращался к стоявшему на тумбочке чайнику.
Заметив это, Хэ Цюньцин негромко бросил, что отойдёт ненадолго, взял злополучный чайник, таз и кружку, после чего вышел в коридор.
Общий умывальник находился в самом конце этажа.
Возможно, потому что за одну ночь он пережил слишком многое, Хэ Цюньцин утратил чувство страха. Он, обессиленный, вошел в умывальную, и когда выливал воду из чайника, хотя глазами ничего не видел, ушами услышал тонкий звук, доносившийся из воды.
Значит, в чайнике действительно что-то было?
Это открытие, как ни странно, принесло облегчение. Он открыл кран, и полившаяся из него чистая вода текла абсолютно бесшумно.
Хэ Цюньцин подставил чайник под мощную струю. Напор смыл остатки заражённой жижи вместе с едва различимым шуршанием прямиком в слив канализации.
Наполнив чайник свежей водой, он направился обратно. К его удивлению, дверь в их комнату оказалась приоткрыта, из узкой щёлки лился слабый свет.
Хэ Цюньцин замедлил шаг. Изнутри донёсся сонный, вконец обессиленный голос Линь Куана:
— Бэби, заходи скорее и запри дверь на засов.
Только сейчас он сообразил: ребята просто переживали, как бы по дороге на него кто-нибудь не напал, и держали дверь открытой, прислушиваясь к звукам в коридоре.
На душе у Хэ Цюньцина потеплело. Он тихо усмехнулся и, зайдя внутрь, повернул замок.
Линь Куан приоткрыл глаза и, услышав плеск, недоумённо уставился на пришедшего:
— Ты же просто собирался помыть руки? Зачем воду-то набрал? Не боишься подцепить какую-нибудь...
Хэ Цюньцин, успевший тщательно смыть с лица и рук засохшую чужую кровь и наконец почувствовавший себя человеком, спокойно парировал его же недавними словами:
— Сам же сказал: эти черви никого убить не могут.
Бухгалтер поперхнулся:
—... Ну ты даёшь. Не думал, что твоя страсть к чистоте сильнее инстинкта самосохранения.
Хэ Цюньцин промолчал. Разумеется, это было преувеличением.
В этот момент с нижней койки подал голос Цзян Тибай, до этого лежавший тише воды, ниже травы.
Его голос звучал хрипло, надтреснуто и совершенно безжизненно:
— Бэби... ты сможешь меня простить?
Хэ Цюньцин, собиравшийся смочить чистую простыню, на секунду замер, но тут же безразличным тоном спросил:
— За что именно?
— Я не должен был тебя кусать, — тихо выдавил босс.
— Кусать?! — Сестра Чэнь застыла с резинкой для волос в руках, потрясённо уставившись на них.
— Погоди, кусать? — Линь Куан тоже приподнялся на локтях. Спустя пару секунд его лицо озарило понимание: — Точно! Я же слышал, как Бэби тогда дико заорал... Так это ты его цапнул? Ну вы даёте...
Хэ Цюньцин лишь молча покачал головой.
Он-то думал, что Цзян Тибай станет извиняться за своё безучастное созерцание их смертельной схватки с НПС под сценой. Оказывается, того куда сильнее заботил тот факт, что он пустил зубы в ход.
— Больно? — негромко спросил босс.
— Сильно пострадал? — тут же засыпала его вопросами Сестра Чэнь. — Крови много? Перевязать нужно? Цзян Тибай, ты вообще соображаешь, что творишь? С каких пор ты бросаешься на людей как бешеная собака?
Хэ Цюньцин мельком глянул на разорванный рукав:
— Да пустяки, не стоит...
— Ну-ка покажи, — Сестра Чэнь уже собиралась спустить ноги с постели.
— Правда, не надо, — остановил её Хэ Цюньцин. — Давайте дождёмся утра. До конца этого бесконечного дня всё равно осталось совсем немного.
Все они были вымотаны до предела, особенно Сестра Чэнь, перенёсшая пять часов непрерывных кошмаров. То, что она всё ещё находила в себе силы поддерживать разговор, заставило Хэ Цюньцина проникнуться к ней искренним уважением.
— Ну, как знаешь... Бэби, а ты что удумал?
Хэ Цюньцин подошёл к кровати Цзян Тибая и бесцеремонно вздернул его за плечи, заставив сесть.
Тот даже не пытался сопротивляться, послушно повиснув на его руках. Однако когда Новичок занёс свободную ладонь, босс тихо попросил:
— Только по лицу больше не бей, ладно?
"..." — мысленно хмыкнул Хэ Цюньцин. — "Надо же, а я думал, ты без памяти валялся."
Ожидая нового удара, Цзян Тибай инстинктивно зажмурился и втянул голову в плечи, но вместо тяжёлого кулака почувствовал на лице приятную прохладу.
Хэ Цюньцин просто принялся аккуратно стирать влажной тканью размазанные по его коже кровавые разводы.
Цзян Тибай онемел от неожиданности.
Закончив с лицом, парень протянул ему бумажный стаканчик с чистой водой.
Всё ещё дезориентированный, Цзян Тибай послушно набрал в рот воды. Стоило пресной влаге коснуться слизистой, как застоявшийся вкус крови отозвался резким, невыносимым привкусом железа. Он сплюнул розовую пену в таз, и металлический привкус тут же заметно ослаб.
— Ещё раз, — скомандовал Хэ Цюньцин.
Цзян Тибай сделал ещё один глоток, и суровый голос Новичка Би повторил:
— Продолжай, пока вода не станет чистой.
Босс послушно подчинился, мысленно признавая своё поражение.
В какой-то момент Цзян Тибаю показалось, что лучше бы этот парень просто начистил ему физиономию.
С абсолютно пустой головой он прилежно полоскал рот до тех пор, пока от тошнотворного привкуса крови не осталось и следа. Только после этого Новичок Би забрал мокрую простыню, отставил пустой стакан в сторону и, неторопливо развернувшись, направился к своей двухъярусной койке.
Глядя на его невозмутимую, неторопливую спину, босс не выдержал и тихо спросил:
— Слышь... у тебя с головой всё в порядке?
Хэ Цюньцин лишь коротко хмыкнул и, даже не обернувшись, спокойно ответил:
— Ты бы помалкивал насчёт душевного здоровья. Из нас двоих трупы пытался жрать именно ты, а не я.
"..."
— Так это правда?! — Сестра Чэнь ошарашенно уставилась на Цзян Тибая. — Цзян Тибай, ты что, серьёзно? Не знала, что ты настолько неразборчив в еде!
Линь Куан, до которого наконец дошёл весь масштаб трагедии, мысленно сопоставил факты и внезапно почувствовал, что проглоченная им личинка — это так, мелкая неприятность.
— М-да... Босс есть босс, уровень совершенно другой... — уважительно протянул он.
Но Сестра Чэнь, заглянув чуть глубже, мгновенно растеряла всё желание шутить. Её лицо стало предельно серьёзным:
— Цзян Тибай... Ты ведь что-то скрываешь от нас, верно? Что с тобой происходит?
Ощущая на лице приятную прохладу от влажной кожи, Цзян Тибай заворожённо наблюдал за тем, как Хэ Цюньцин ловко карабкается на верхний ярус. Услышав вопрос женщины, он окончательно сдулся, бессильно повалился обратно на подушку и, закинув руку за голову, глухо произнёс:
— Давайте обсудим это завтра. Силы на исходе.
Вдруг в тишине раздался глухой, тяжёлый шмяк — словно мешок с мукой рухнул с приличной высоты.
Цзян Тибай мгновенно перевёл взгляд на проход между койками и рывком сел.
Линь Куан, напуганный внезапным шумом, тоже подскочил на месте, испуганно лепеча:
— Что случилось?! А? Бэби, ты как там оказался?! Упал, что ли?
Растянувшийся на полу Хэ Цюньцин тупо созерцал потолок.
"..."
"Надо же. Моей хвалёной стойкости хватило ровно на три секунды."
http://bllate.org/book/36656/4819992
Готово:
