— Пощади мальчишку, ты же с него живьем кожу содрать пытаешься, — подал голос вернувшийся Цзян Тибай, чей приступ внезапного сострадания помог вырвать Хэ Цюньцина из цепких пальцев Чэнь Юйи. — Это, знаешь ли, чистой воды неблагодарность. Вы совершенно не подходите друг другу.
Чэнь Юйи сладко улыбнулась:
— Готова спорить, у нас разница от силы лет десять. Тебе сколько, Новичок Си?
Хэ Цюньцин неловко кашлянул:
— Мне...
— Он хоть совершеннолетний? — вмешался Линь Куан, приближаясь с лопатой наперевес. — Сестра Чэнь, я тебя понимаю. Знаю, что это просто праздное любопытство к новенькому, а не пошлые попытки сожрать молоденькую травку на старости лет.
— Линь Куан, ты какую смерть предпочитаешь? А ну брысь обратно в песочницу, — огрызнулась Чэнь Юйи. Стряхнув с ладоней подсохший песок, она кокетливо покрутила пальцами и мечтательно заулыбалась: — Носит с собой платок, щеголяет в белой майке... Ну где сейчас найдешь такого милого мальчика?
Хэ Цюньцин, выждав момент, когда на него никто не смотрел, затолкал злополучный грязный носок в самый глубокий карман и поплотнее застегнул воротник куртки.
Линь Куан притворно расхохотался и потянул за край куртки, делая вид, что раздевается:
— Сестрица, гляди быстрее! У меня под курткой тоже майка!
Чэнь Юйи одарила его ледяным, презрительным взглядом.
На полпути парень передумал и спешно натянул рабочую форму обратно.
— Вот черт, как назло, сегодня забыл надеть.
Вновь повернувшись к Хэ Цюньцину, Чэнь Юйи расплылась в блаженной улыбке:
— Это подземелье оказалось куда забавнее, чем я думала. Было бы здорово, если бы ты выжил.
Хэ Цюньцин промолчал. Звучало это как крайне скверное предзнаменование.
Цзян Тибай, с интересом наблюдавший за сценой, прищурился:
— Так сколько тебе все-таки...
— Я совершеннолетний. Правда.
«Хотя современные женщины умеют ухаживать за собой и выглядят моложе своих лет, — подумал Хэ Цюньцин, — Чэнь Юйи права: у нас действительно разница минимум лет в десять».
— О-о-о... — как-то двусмысленно протянула Чэнь Юйи.
На губах Цзян Тибая тоже заиграла легкая усмешка.
— И к чему это уточнение про возраст? — хмыкнул Линь Куан. — Неужели наша сестрица тебе тоже приглянулась и ты планируешь закрутить с ней роман?
— Вовсе нет... Я не это имел в виду.
— Хм? — В голосе Чэнь Юйи скользнули опасные нотки. — И что же это тогда значит?
— Да забей, — отмахнулся Линь Куан. — По одному твоему прикиду видно, что долго ты не протянешь. И даже не надейся, что я брошусь тебя спасать, если что-то случится. К тому же, сойдись вы с моей сестрой, она бы уже к следующему раунду осталась вдовой.
— А я и не против, — с притворным драматизмом вздохнула Чэнь Юйи.
Хэ Цюньцин окончательно лишился дара речи.
«И как разговор вообще свернул в эту степь? Я умываю руки».
— Ладно, хватит над ним издеваться, — прервал их Цзян Тибай. — Вы действительно ничего не нашли?
Чэнь Юйи оперлась на поднятую с земли лопату и тяжело вздохнула:
— Обвинительного акта точно нет.
— Мы прочесали всё в округе, — добавил Линь Куан. — Чуть дальше откопали мертвеца. Закопан был совсем неглубоко, дождем даже руку размыло. Лицо почти сгнило, опознать невозможно. Одно ясно — мужик плечистый, крепкий, на танцора балета точно не похож. Я его зарыл обратно.
— Дождь едва утих, а запах уже стоит тот еще, — Чэнь Юйи брезгливо поморщилась, окончательно бросив попытки копать. — Там явно не один труп. И неважно, лежат ли здесь артисты театра или посторонние люди, руки Го Цина к этому точно приложены. Он грязный по уши, и именно с него нужно начинать.
Она задумчиво прищурилась:
— С виду такой утонченный интеллигент, а на деле — тварь порядочная. Вспомните, как он днем орал на девчонок. Завтра нужно выловить этого Го Цина, усадить на пыточный стул, залить в глотку перечный настой и устроить ему связывание похлеще любого шибари. Преподнесем это как съемки авангардного артхауса. Никуда не денется, заговорит как миленький.
Хэ Цюньцин лишь беззвучно сглотнул.
— Пусть такое кино снимает Ян Фан, тебе подобные лавры ни к чему, — хмыкнул Цзян Тибай. — Но в одном ты права: Го Цин погряз во всем этом по уши. Обвинительный акт, скорее всего, у него.
— А сам-то? Тоже мне, режиссер нашей съемочной группы, — фыркнула Чэнь Юйи, но тут же перевела взгляд на Хэ Цюньцина. — Кстати, я так и не спросила: как ты вообще оказался с Новичком Си? Неужели решил взять шефство над новеньким? С чего вдруг такая щедрость?
— Он меня только что спас, — серьезно ответил Цзян Тибай. — А я привык платить добром за добро, пусть даже мое нынешнее здоровье оставляет желать лучшего...
Чэнь Юйи благополучно пропустила мимо ушей его жалобы на здоровье.
— Спас тебя? Это еще как?
Цзян Тибай вкратце обрисовал события в коридоре и репетиционном зале. Выслушав его, Чэнь Юйи и Линь Куан погрузились в молчание.
— Босс, — нарушил тишину Линь Куан. — Повтори еще раз, что именно случилось с той девчонкой?
— Хватит расспрашивать, извращенец несчастный! — оборвала его Чэнь Юйи, после чего резко повернулась к Хэ Цюньцину. — Погоди, значит, Новичок А мертв? И наш Новичок Си теперь автоматически продвинулся по пищевой цепочке и стал Новичком Би?
Только после ее слов Хэ Цюньцин вспомнил о правиле наследования имен: со смертью Новичка А его собственный порядковый номер сдвинулся на шаг вперед. Теперь он действительно превратился в Новичка Би.
Чэнь Юйи сокрушенно вздохнула:
— Какая гадость. Звучит совершенно неэстетично, весь шарм пропал. Давай мы не будем звать тебя Новичком Би? Будешь просто Би-Би. Или Бэби, идет?
— Боже, я только сегодня понял, что такое настоящий дешевый подкат, — простонал Линь Куан.
Хэ Цюньцин стоял с каменным лицом.
«А я только сегодня понял, что в этой компании мне и слова вставить не дадут».
Чэнь Юйи помолчала, укладывая информацию в голове, а затем изумленно уставилась на парня:
— Так ты... действительно вытащил его?
Цзян Тибай подтвердил кивком:
— Еще как вытащил.
Женщина окинула Хэ Цюньцина оценивающим взглядом, словно видела его впервые. Ее лицо снова приняло мечтательное выражение, и, предчувствуя очередную порцию двусмысленных шуточек, парень поспешил перехватить инициативу.
— Кхм... Сестра Чэнь, а как вы вообще поняли, что у доменной печи стоит искать зацепки?
Чэнь Юйи открыла было рот, но Цзян Тибай мягко перебил ее:
— Уже поздно. Пора возвращаться, обсудим по дороге.
Чэнь Юйи подняла свою лопату и строго наказала Линь Куану:
— Забирай инструменты. Еле нашли. Не хватало еще, чтобы их подобрал кто-то другой — не хочу, чтобы меня забили собственной лопатой.
Только по пути назад Хэ Цюньцин наконец узнал, что именно привело их к заброшенной доменной печи.
— Ты, скорее всего, не обратил внимания, — Чэнь Юйи тащила тяжелую лопату, свободной рукой растирая затекшее плечо. Выглядела она измотанной до предела. — Днем Го Цин...
— Давайте я понесу, — предложил Хэ Цюньцин.
— А? Оу... Спасибо, — она удивленно моргнула и послушно передала ему черенок, после чего прыснула со смеху: — Милашка... то есть Бэби, ты только потом верни ее мне, хорошо?
Хэ Цюньцин кивнул:
— Хорошо, отдам, как поднимемся в корпус.
Чэнь Юйи снова зависла на секунду, а заметив насмешливую физиономию шагающего чуть впереди Цзян Тибая, внезапно смутилась и картинно рассердилась:
— Ой, всё! Пусть лучше наш Великий бог Цзян рассказывает, у него так и чешется язык.
Цзян Тибай негромко рассмеялся и не стал подначивать спутницу.
— Во время вечернего выступления был момент, когда Го Цин положил руку на микшерный пульт, явно собираясь оборвать музыку, — заговорил он. — В ту же секунду случились две вещи. Во-первых, одна из балерин на сцене допустила крошечную ошибку.
— Балерина? — нахмурился Хэ Цюньцин. — Не та ли, которую мы только что...
Цзян Тибай не подтвердил и не опроверг его догадку, лишь продолжил:
— А во-вторых, со стороны заброшенной доменной печи донесся отчетливый стук.
— Стук? — Хэ Цюньцин растерялся. Он ведь тоже там присутствовал, но умудрился пропустить обе эти детали мимо ушей.
— Уверен, многие опытные игроки это подметили, — добавил Цзян Тибай. — Я и сам планировал наведаться сюда при первой возможности.
Осознание медленно доходило до Хэ Цюньцина. Он с невольным восхищением посмотрел на Чэнь Юйи и Линь Куана. У этих двоих действительно были стальные нервы. Сам бы он ни за что не отважился глубокой ночью, вооружившись лопатами, отправиться к источнику жутких звуков.
— Не смотри на меня так, я сама была не в восторге, — закатила глаза Чэнь Юйи. — Это приказ Лидера. Продюсеру Яну теперь вообще можно не переживать, что я утаю от него улики. Завтра при встрече я всё равно без зазрения совести выложу ему всё, что мы раскопали за ночь.
Лидер?
Хэ Цюньцин до сих пор не мог до конца оправиться от зрелища изуродованного тела Новичка А. И при слове «лидер» перед его глазами невольно всплыла сцена из начала игры, когда директор по производству увёл погибшего парня в комнату к Ян Фану.
Неужели продюсер нашептал новичку что-то такое, что заставило того пойти на смертельный риск?
— Зачем вообще так рисковать? — тихо пробормотал Хэ Цюньцин.
Чэнь Юйи умилилась, ее глаза трогательно заблестели.
— Можешь не переживать за эту странную тётушку, — подал голос Цзян Тибай. — Смерть для нее дело привычное.
Он искоса глянул на Хэ Цюньцина — этот проницательный взгляд словно читал парня как открытую книгу:
— Или твои мысли сейчас заняты кем-то другим?
Чэнь Юйи сердито вскинула брови:
— Это я-то «Странная тётушка»? А ты тогда кто, похотливый дядюшка? Мы вообще-то ровесники, если ты забыл!
— Нас разделяет целая пропасть в несколько лет, сестрица, — лениво парировал Цзян Тибай. — И не ревнуй. У нас с твоим Бэби исключительно платоническая связь, основанная на чудесном спасении. Одностороннем. — Он вяло повернулся к Хэ Цюньцину: — Ведь ты спас меня, правда, Бэби?
— Ах ты паршивец! Слыхал поговорку: жена постарше — дом золотом краше? Наша разница — это не изъян, а чистый выигрыш!
— Буду знать, — ухмыльнулся Цзян Тибай.
Хэ Цюньцин шел молча, мечтая лишь об одном:
«Пожалуйста, замолчите оба».
Стоило им приблизиться к жилому корпусу, как беспечный треп разом стих. Цзян Тибай, Чэнь Юйи и даже Линь Куан замолчали словно по команде.
В наступившей тишине каждый шорох казался оглушительным, не говоря уже о шагах четырех человек. Как бы тихо они ни ступали, подспудная тревога тяжелым грузом оседала на плечах. Когда они открывали входную дверь, скрип несмазанных петель показался Хэ Цюньцину в десять раз громче, чем когда они уходили.
Парень судорожно сжал черенок лопаты. Это движение вырвало его из оцепенения, и он поспешил протянуть инструмент Чэнь Юйи. Она молча приняла ее, бросив на Хэ Цюньцина долгий, нечитаемый взгляд.
Они бесшумно поднялись на третий этаж. Проходя мимо лестничной площадки между вторым и третьим, Хэ Цюньцин замер: перевернутая проклятая больничная койка бесследно исчезла.
Парень бросил быстрый испуганный взгляд на Цзян Тибая. Тот лишь вопросительно приподнял бровь, безмолвно интересуясь, в чем дело. Абсолютное равнодушие на лице напарника заставило Хэ Цюньцина промолчать и отвести глаза.
Напряженная тишина рассеялась лишь у дверей комнат, когда Хэ Цюньцин уже намеревался ускользнуть к себе.
Чэнь Юйи с заговорщицкой улыбкой ухватила его за край кармана:
— Ну уж нет, пошли спать с нами.
— Да как-то... неловко это, — Хэ Цюньцин безуспешно попытался высвободить куртку.
— Чего тут неловкого? — хмыкнула она. — Сначала вытер мне лицо своим носком, а теперь в кусты?
С этими словами она бесцеремонно запустила руку в карман его куртки и выудила оттуда грязный, облепленный песком носок.
Хэ Цюньцин застыл, чувствуя, как у него горят уши.
— Ладно тебе, надевай его обратно, в коридоре сквозит, — добродушно проворчала Чэнь Юйи, проворачивая ключ в замке.
Парень замер, не зная, куда деваться от стыда. Пока он растерянно топтался на пороге, умоляюще переводя взгляд с одного спутника на другого, Цзян Тибай и Линь Куан молча обошли его и вошли внутрь.
— Да расслабься, шучу я, — рассмеялась Чэнь Юйи и легонько подтолкнула его в спину, заставляя перешагнуть порог. — Ночью вряд ли что-то случится, но лучше держись поближе к нам. Мало ли.
Цзян Тибай сладко зевнул и лениво растянулся на кровати:
— К тому же, это отличный шанс для меня отплатить тебе за спасение жизни.
— Тебя не спрашивали! — цыкнула на него Чэнь Юйи. — Вечно ты лезешь со своей выгодой. Я позвала мальчика к нам, при чем тут вообще ты?
Линь Куан со стоном повалился на нижнюю полку:
— Мать твою, ну и холодрыга! Почему эти одеяла такие тощие? Эй, Бэби, давай ко мне на полку, вдвоем точно теплее будет. И чего ты медлишь? Сам подумай: если решишь спать с этими двумя хищниками, к утру от тебя и мокрого места не останется.
Хэ Цюньцин стоял посреди комнаты, чувствуя, как дергается глаз.
«Я хочу уйти. Прямо сейчас».
Потоптавшись еще немного и заметив, как Чэнь Юйи ловко взбирается на верхний ярус, Хэ Цюньцин нерешительно перевел взгляд на Цзян Тибая:
— Слушай... поднимись на секунду.
Цзян Тибай удивленно вскинул брови:
— Ого, неужели решил выбрать меня? Вынужден огорчить: меня до сих пор мутит, так что ночью я могу ненароком испачкать постель.
Хэ Цюньцин потерял дар речи. Мужчина слабо улыбнулся и поспешил успокоить:
— Разумеется, дело не в тебе.
Наступила звенящая тишина. Хэ Цюньцин подождал около полуминуты, наблюдая, как Цзян Тибай устраивается поудобнее, прежде чем решился заговорить:
— Дело в другом. Возможно, это мелочь, но в своей комнате я обнаружил, что подушки буквально кишат опарышами. Не уверен насчет ваших...
Не успел он договорить, как Линь Куан с диким воплем: «Твою мать!» — пулей вылетел со своей полки.
http://bllate.org/book/36656/4743140
Готово:
