Глава 1
Душная летняя ночь дышала мертвенным зноем. Даже цикады затихли, не нарушая тяжелого безмолвия.
Вековой дуб раскинул узловатые, искривленные ветви, похожие на костлявые лапы чудовища. Они упрямо тянулись к полной луне, к высохшему пруду и накренившейся кирпичной стене заброшенного здания. Тяжелая крона навалилась на кладку, и по бетону змеились глубокие трещины, словно затаившие немую обиду на эту вечную жажду.
Ветер улегся уже давно, и старое дерево замерло, бездвижно всматриваясь в заброшенные человеческие трущобы перед собой, где во тьме словно копошилась теплая, влажная плоть.
Мрачное общежитие, выстроенное буквой «П», казалось блеклым и безжизненным под лунным светом — точно старый пожелтевший снимок, на котором облупилась грязная краска.
На третьем этаже зияли открытые окна. Осколки темно-зеленого стекла застряли в ржавых рамах, которые уже невозможно было закрыть. Сквозь эти щели внутрь пробирался бледный свет луны, выхватывая из темноты коридор и предпоследнюю комнату в самом конце — 302-ю.
— Сестра... Сестра Чэнь...
Окна были наглухо заклеены старыми газетами. Голос девушки, до предела затерроризированной страхом, сорвался на едва различимый хриплый шепот. В глухой темноте она умоляла свою спутницу:
— Они придут за мной... Обязательно придут... Сестра, умоляю, спаси меня! У меня совсем не осталось очков выживания. Мне так страшно... Я ведь правда умру, о Господи...
Шурша одеждой, обезумевшая от ужаса девушка поползла по грязному, заваленному хламом полу. Теряя контроль над собой, она вцепилась в колени сидящей неподалеку кудрявой женщины.
Она рыдала навзрыд, но не смела издать ни единого громкого звука, давясь собственными слезами. В отчаянии она отпрянула, судорожно сложила ладони у груди и зашептала:
— Сестра Чэнь, умоляю... Я же знаю, что ты добрая. Скажи, что мне делать? Я так хочу жить! Я не хочу умирать!
Кудрявая женщина в ответ лишь фыркнула:
— Пха!
Девушка замерла в недоумении:
— Что?..
Сухо щелкнуло колесико.
В темноте вспыхнул крошечный огонек зажигалки, на секунду ослепив плачущую девушку.
Но появление света ее не обрадовало. Напротив, она испуганно сжалась, боясь привлечь к себе внимание, и едва не подула на огонь, но страх перед кудрявой женщиной заставил ее сдержаться.
Та держала зажигалку одной рукой, а тонкими, испачканными в пыли пальцами другой сжимала помятую сигарету.
Словно поджигая свечу на именинном пироге, женщина неторопливо раскурила сигарету, щелчком погасила пламя и с глубоким вздохом затянулась.
— Послушай...
Голос кудрявой женщины звучал лениво и с явным любопытством:
— Кое-что не дает мне покоя. Позавчера за обедом я видела, как Цзян Тибай передал тебе какую-то картонную коробку. Что там было?
Девушка растерялась:
— Ничего особенного... Просто... Просто шутка. Наверное, господин Цзян так решил подшутить надо мной.
Женщина презрительно цыкнула:
— Шутка? Стал бы этот урод шутить с кем-то вроде тебя. И где коробка? Выбросила?
— Нет-нет, что ты, она со мной, здесь!
Девушка торопливо пошарила в сумочке и вытащила пластиковый пакет, в котором шуршали какие-то мелкие картонные карточки.
Она постаралась открыть его как можно тише. Заинтересованная Сестра Чэнь придвинулась ближе и снова зажгла зажигалку. Девушка от неожиданности вздрогнула.
— Да перестань ты выть, вытри сопли, — брезгливо бросила женщина. — Тебе не кажется, что твое хныканье звучит жутко комично?
— Про... прости.
Кудрявая женщина порылась в пакете, выудив горсть странных фигурных карточек.
— Пазл? — неуверенно спросила она.
Девушка кивнула.
— И больше ничего?
Девушка энергично кивнула.
Сестра Чэнь принялась за дело:
— Странно... И что этот Цзян Тибай тебе сказал, когда отдавал?
— Сказал, что хочет помочь.
— Помочь? Тебе? С чего бы вдруг? Положил на тебя глаз?
Услышав это, девушка испуганно замотала головой, собираясь оправдываться, но Сестра Чэнь оборвала ее на полуслове, окинув оценивающим взглядом:
— Хотя нет, бред. Не твой уровень.
—...
— Да и ревешь ты слишком смешно, ха-ха.
—...
Раз уж это пазл, его нужно собрать.
Картинка, которая должна была получиться, смущала девушку, но сейчас они сидели голова к голове и торопливо перебирали детали.
Девушка и подумать не могла, что на грани жизни и смерти ей придется собирать мозаику. Слезы одна за другой бесшумно капали на ее тыльную сторону ладони.
— Эй, полегче, лучше уж плачь вслух, — Сестра Чэнь бесцеремонно отодвинула ее голову, чтобы слезы не размочили картон.
К удивлению девушки, кудрявая женщина почти не задумываясь соединяла кусочки один за другим. Она действовала так быстро, что бедной новенькой оставалось только молча наблюдать, боясь помешать.
Как оказалось, до этого она действительно только путалась под руками.
Вскоре пазл был собран.
Сестра Чэнь уставилась на получившуюся картинку, а затем протянула:
— Надо же... Не думала, что в этом паршивом подземелье можно найти такую ценную вещь.
— Сестра Чэнь, пожалуйста, не издевайся надо мной, — взмолилась несчастная.
На картонке, освещенной дрожащим пламенем зажигалки, отчетливо проступили контуры двух обнаженных тел, сплетшихся в неистовом, грязном соитии.
Ракурс был выбран настолько бесстыдный и омерзительный, что каждая похотливая деталь бросалась в глаза.
— Эротический пазл? — нахмурилась Сестра Чэнь. Но, вспомнив, от кого исходил этот «подарок», она не выдержала и громко расхохоталась: — Похоже, наш драгоценный босс Цзян зашел в этот раз в подземелье в отличном расположении духа! Ну и скотина же этот Цзян Тибай... Какому еще нормальному человеку придет в голову такое подарить?
Кудрявая женщина разглядывала картинку с искренним восторгом, в то время как лицо девушки становилось все более бледным от стыда и безысходности.
— Я правда не понимаю, зачем это, — слезы покатились с новой силой. — Господин Цзян уже прошел этот уровень, забрав обвинительный акт. Я спрашивала его, но он ничего не ответил. А теперь... теперь здесь остались только те высокоранговые игроки, которые любят зачищать подземелья ради удовольствия. Я обречена...
Сестра Чэнь, не отрываясь от пазла, пробормотала:
— Да пусть идет на все четыре стороны, я сама была готова на коленях умолять этого ублюдка убраться побыстрее. Он тут несколько дней воду мутил, у меня от его интриг голова кругом шла!
—...
— И вообще, если бы у тебя хватало очков выживания, я бы тебе посоветовала просто шагнуть из этого окна, — женщина торопливо вытащила телефон и протерла камеру с обеих сторон. — Я слышала, сегодня должен появиться местный босс. Если эта тварь убьет тебя, с твоего счета спишут пятьдесят тысяч очков. У тебя есть лишние пятьдесят тысяч? А за самоубийство при падении спишут всего пятьсот. Подумай над этим.
— Сестра... — девушка с ужасом заглянула в окно и сжалась. — Но я ведь не вру... У меня даже пятисот очков нет... Не хватает четырех сотен...
В правилах игры значилось: за случайную смерть в подземелье или гибель от рук других игроков с аккаунта списывается пятьсот очков выживания.
Она была совсем зеленой новенькой. После прошлой смерти в ее кошельке осталась жалкая сотня.
— М-да... А этот пазл... Кажется, я наконец поняла, — Сестра Чэнь разогнула спину и пристально посмотрела на девушку. — К выходу из подземелья он отношения не имеет. Это товар, который Цзян Тибай тебе подарил.
— Товар? — растерялась та. — Он хочет, чтобы я продала этот... этот пазл в Торговом центре Таобао игры «Судья»?
Кудрявая женщина утвердительно кивнула и стряхнула пепел с сигареты.
— Это самодельный пазл. И женщина на нем — явно не профессиональная актриса из фильмов для взрослых. Посмотри, как искажено ее лицо от боли и ужаса. Думаю, это та самая жертва школьного насилия, из-за которой это подземелье и появилось.
Женщина сделала паузу, не отводя взгляда от картонных деталей:
— До сих пор никто из нас так и не смог выяснить личность этого мстительного духа. Пазл — ключевая улика, проливающая свет на сюжет. Для тех, кто пытается разгадать тайну подземелья, он представляет огромную ценность. Правда, сейчас, когда время на исходе, улика уже никому не нужна.
— Да и в любом случае, за обычную квестовую зацепку в Торговом центре Таобао игры «Судья» много не выручишь. Ну, сто... ну, двести очков от силы. И то не факт, что купят быстро. Такое барахло собирают только извращенцы, а они народ привередливый, их сложно удивить.
На лбу девушки выступила холодная испарина.
Секунду назад в ее душе забрезжил слабый лучик надежды, но если эта вещь стоит всего двести очков, этого все равно не хватит, чтобы покрыть штраф за смерть.
Если те безжалостные игроки найдут ее и замучают до смерти, или если она сама спрыгнет вниз — без очков на балансе ее ждет окончательная гибель в реальном мире!
— Но... — Сестра Чэнь хитро прищурилась, — если уж сам Цзян Тибай решил протянуть тебе руку помощи, он явно не стал бы размениваться на двухсотпенисовый мусор.
Она снова задумчиво уставилась на картинку.
— Слушай, ты ведь совсем новичок... Ты вчера ничего другого в Торговый центр Таобао игры «Судья» не выставляла?
Неужели у этой дурехи есть тайные поклонники? С чего бы боссу Цзяну обращать на нее внимание?
Надежда окончательно угасла в глазах девушки. Она тихо пролепетала:
— Выставляла... В своем самом первом подземелье я выставила на продажу одну личную вещь. Ее купили почти сразу...
— Новички обычно не могут проносить в игру личные вещи, — удивилась кудрявая женщина. — Да и ты не похожа на игрока с какими-то редкими артефактами. Что это было?
Любой мало-мальски опытный игрок знал: в игру нельзя протащить ничего, кроме одежды на теле, если только эта вещь не обладала для владельца колоссальной эмоциональной ценностью. Но такие предметы обычно дороги только самому хозяину, для остальных они — бесполезный хлам.
Эта девчонка явно была с секретом. Неудивительно, что Цзян Тибай выделил ее из толпы.
Девушка замялась, а затем тихо произнесла:
— Это был... нательный крестик. На цепочке.
— Чего?!
— Я... я выросла в сиротском приюте при монастыре...
— Охренеть...
— Это была моя самая ценная вещь, — она снова тихо всхлипнула. — Моя единственная опора в жизни...
— Господи Иисусе... Ну то есть, боже мой!
Глаза Сестры Чэнь округлились от изумления:
— Так это ты?! Та самая «чистая и непорочная сексуальная монахиня, мечтающая посвятить жизнь Господу», о которой вчера гудел весь форум?!
То, что система пропустила этот крест на продажу, доказывало: ее вера была абсолютно искренней. Главный Бог подтвердил подлинность ее чувств!
Девушка издала жалобный писк и поспешно зажала рот ладонью.
Она вспомнила того мерзавца, который вчера купил ее крестик и тем самым спас ей жизнь.
Получив вещь, этот ублюдок оставил под товаром отзыв, полный грязных издевательств, и весь день продолжал писать непристойности в комментариях.
От этих мыслей ей стало невыносимо горько. Ее величайшая святыня подарила ей лишь один жалкий день жизни, заставив терпеть унижения и насмешки. Уж лучше бы она умерла еще вчера, сохранив свой крест при себе.
Сестра Чэнь покачала головой и снова посмотрела на пазл.
Мерзкая картинка.
Отношение к этой несчастной школьнице на фото было как к скоту. Каким же грязным животным нужно быть, чтобы сотворить такое.
Но именно поэтому для чистой, невинной послушницы этот омерзительный пазл становился идеальным контрастом!
...
...
После долгого молчания Сестра Чэнь наконец произнесла:
— Девочка моя, кажется, ты спасена.
Девушка встрепенулась. Она услышала, как кудрявая женщина шумно сглотнула.
— Знаешь... А ведь Цзян Тибай действительно спас твою шкуру, подсунув эту штуку.
— В каком смысле?
— Не думай об этом, — Сестра Чэнь нервно усмехнулась. — Если хочешь выжить, немедленно загружай этот... этот пазл в Торговый центр Таобао игры «Судья». Сама все увидишь.
— Сестра, но... неужели кто-то купит такую грязь?
— Тебе-то какая разница? — Сестра Чэнь прикрикнула на нее. — И цену ставь повыше... Скажем, тысячу очков.
— Тысячу?! Но это же безумные деньги!
— Меньше слов, делай давай!
— Хорошо... А можно я поставлю четыреста? Мне больше и не нужно... — Девушка нерешительно прикоснулась к деталям пазла, устремив взгляд в пустоту перед собой. В глубине души она обратилась к Главному Богу, инициируя сделку.
Через секунду детали пазла растворились под ее пальцами.
Сестра Чэнь больше не смотрела на послушницу. Она задумчиво потерла подбородок, пребывая в глубоком шоке.
Она невольно задрала голову, словно сквозь потрескавшийся потолок пыталась разглядеть кого-то очень далекого.
«Цзян Тибай...»
В этот момент она готова была преклонить колени перед этим «благодетелем».
Заставить чистую, глубоко верующую девушку продавать откровенное порно среди толпы извращенцев в Торговом центре Таобао игры «Судья»?..
Каким же бездушным циником нужно быть, чтобы провернуть такое?
Цзян Тибай, ты и правда...
Редкая скотина.
...
...
Сам виновник этих мыслей, Цзян Тибай, мирно спал, не подозревая, какими словами его поминают.
Он смутно осознавал, что уже покинул подземелье и сейчас видит сон.
В его сновидении все было странно: мгновение назад он подобрал с земли тлеющий окурок, затянулся, но дым не пошел. Он вынул его изо рта и обнаружил, что держит в руках обычный леденец на палочке.
Раз уж в ход пошли такие чудеса, сомневаться не приходилось — это точно сон.
Окончательно убедившись в этом, он огляделся по сторонам и удивленно хмыкнул.
... Как же давно он здесь не был.
Ему снилось собственное детство.
Пространство вокруг было крошечным и тесным.
Узкая кладовка площадью едва ли в один квадратный метр. Над головой висели две широкие полки, до отказа забитые постельным бельем.
Из-за этих одеял в каморке всегда стоял густой, приторно-сладкий запах стирального порошка.
Несмотря на тесноту, потолок уходил высоко вверх, а перед глазами высилась такая же узкая деревянная дверь.
Света здесь не было, и когда дверь закрывалась, каморка погружалась в абсолютную тьму.
Замка на двери тоже не имелось — лишь круглое сквозное отверстие, сквозь которое пробивался тонкий лучик света.
В эту дыру была просунута старая, потрепанная веревка, за которую каморку затворяли изнутри.
Сейчас дверь была плотно закрыта.
Цзян Тибай терпеливо сидел на корточках в этой непроглядной темноте, ожидая, когда наваждение рассеется, но сон не прекращался.
В этом сне он прислонился спиной к прохладной деревянной обшивке, сжимая в руке большой леденец. Все тело невыносимо ныло, а кожа и кости горели огнем — точь-в-точь как после хорошей взбучки.
Ноги затекли, он попытался переступить с ноги на ногу, но передумал и решил просто сесть на пол. Вдруг его колено уперлось во что-то мягкое и теплое.
Оказалось, рядом с ним на корточках сидел кто-то еще.
Этот попутчик был настолько маленьким и вел себя так тихо, что Цзян Тибай до этого момента его просто не замечал.
Обнаружив его, Тибай легонько ткнул незнакомца палочкой от леденца.
Крошечная ручонка ухватилась за сладкий шарик и осторожно вытянула конфету из его пальцев.
— Мне правда можно? — раздался тихий, беззащитный детский голосок.
— Ешь.
В темноте зашуршала обертка — ребенок усердно пытался освободить лакомство.
Тибай перевел взгляд на светящуюся точку дверного отверстия. Дыра словно расширялась, грозя поглотить его целиком.
Снаружи, в большой комнате, царила тишина, но внезапно раздался сильный грохот.
Бум, бум, бум...
Где-то в глубине квартиры загремела тяжелая входная дверь.
Никто не спешил открывать, и удары посыпались с новой силой.
Грохот! Грохот!
Железная дверь заходила ходуном, эхо прокатилось по прихожей. Наглые, яростные удары гремели все ближе к кладовке, заставляя сердце маленького Тибая испуганно сжиматься.
Наконец в квартире послышались шаги — кто-то торопливо направился к выходу.
Шаги были легкими и пугливыми, контрастируя с агрессивным стуком. Человек явно боялся наделать шуму, но действовал быстро. Спустя пару секунд Тибай услышал приглушенный, дрожащий женский голос:
— Кто там?
— Соседи снизу! — донесся из-за двери звонкий, уверенный женский голос. Судя по интонации, женщина была еще совсем молодой.
— Соседи?! Жить надоело?! — громоподобный мужской рев разорвал тишину квартиры еще до того, как хозяйка успела ответить.
Мужчина поднялся с дивана, тяжело топая.
Старая кровать жалобно заскрипела под его весом, и грузные шаги направились к прихожей.
— Цзян Дун... пожалуйста, не надо...
— Пошла вон отсюда, вечно у тебя рожа кислая! Чего ты тут встала, тоже огрести захотела?
Цзян Тибай почувствовал, как шуршание фантика рядом с ним мгновенно прекратилось.
Мужчина за дверью, судя по всему, был сильно пьян, язык у него заплетался. С диким грохотом он распахнул дверь.
— О-о-о, — пьяно ухмыльнулся он незваной гостье. — Посмотрите на нее! Вырядилась-то как, только из кабака притащилась? Надо же, завалилась ко мне посреди ночи... Что, решила обслужить соседа?
— Рот свой помойный закрой, кобель несчастный, — ничуть не испугалась женщина. — Тебя не касается, откуда я иду. А вы чего тут устроили среди ночи? Что за погромы? Весь дом на уши подняли! Хватит зубы заговаривать, где Сяо Бай и Синьсинь?
— Чего?! Моих детей ищешь? Спят они уже давно.
Женщина брезгливо цыкнула:
— Я тебе еще в прошлый раз говорила: если ты хоть раз поднимешь руку на детей, я вызову полицию!
— Слышь, сестрица Хэ, — мужчина намеренно растягивал слова, брызжа ядовитым сарказмом. — Из какого ты ведомства, чтобы мне тут указывать? Чего ты постоянно лезешь в чужие дела? Или ты на меня запала? Хочешь ко мне в постель пристроиться, а? Совсем крыша поехала от одиночества?
— Ты вообще человек или животное безмозглое? Думаешь, я тебя боюсь? Да я тебе сейчас сама рожу начищу!
— Ах ты шлюха дешевая, на кого ты тут голос повышаешь?! Думаешь, я бабу не ударю?
— Тварь трусливая, только на бабу и ребенка у тебя сил и хватает!
— Да я тебя сейчас...
Раздался хлёсткий, оглушительный звук удара!
Мужчина торжествующе взревел:
— Ну и что ты мне сделаешь, а?! Я тебя, тварь, прямо тут закопаю... А-а-а-а-а!!!
— Это я тебя сейчас закопаю, кусок дерьма! Будешь знать, как руки распускать!
— А-а-а! Больно же, сука! Прекрати!
— Цзян Дун! Не надо! Сестра Хэ, умоляю, не бейте его! — истошно закричала жена алкоголика, пытаясь разнять дерущихся.
В прихожей завязалась нешуточная потасовка. Судя по звукам, наглая соседка ничуть не уступала пьяному мужику и щедро осыпала его ударами.
Цзян Тибай прислушался к грохоту драки и невольно улыбнулся.
Он повернулся к притихшей девочке рядом:
— Чего не ешь? Не можешь открыть?
Тибай забрал леденец, ловко сорвал обертку, нащупал во тьме ее личико и бережно вложил конфету ей в рот:
— Синьсинь, вкусно?
В ответ тишина. Цзян Тибай тихо добавил:
— Съешь и сразу ложись спать. Не плачь больше и не бойся, договорились?
Спустя мгновение раздался тонкий, упрямый голосок:
— Я и не плачу. И совсем я не боюсь. Это ты у нас трус, Цзян Тибай.
...
...
«Трус?»
Цзян Тибай тихо рассмеялся, и от этого смеха его сон мгновенно рассеялся.
...
...
Холодный утренний свет пробивался из-под тяжелой портьеры, прорезая полумрак комнаты бледной, ровной полосой.
Цзян Тибай лежал прямо на этой полосе света, чувствуя, как прохлада паркета приятно остужает его разгоряченное тело.
Телефон лежал рядом. Он коснулся экрана — дисплей ожил, показывая время.
Сегодня он проспал лишних двадцать минут, да еще и этот дурацкий сон... Такое случалось крайне редко.
Он уже и забыл, когда в последний раз видел сны.
Обычно, как только наступало определенное время, его сознание затягивало в кошмарные миры подземелий.
А просыпался он ровно в пять утра. В случае тяжелых раундов — около шести. Но сейчас стрелки уже приближались к половине седьмого.
Он перевернулся на бок, попытался опереться на ладонь, но рука предательски скользнула по полу. Раздался оглушительный звон — бутылки и жестяные банки покатились в разные стороны, отдаваясь невыносимой болью в висках.
Цзян Тибай раздраженно замычал, оглядывая этот погром. Воспоминания о том, что происходило перед входом в подземелье, медленно возвращались.
Посмотрев на свои руки, он пнул валявшийся неподалеку канцелярский нож с розовой ручкой:
— Бесполезная игрушка.
На лезвии виднелись бурые следы, а на полу под ним расплылась огромная, уже подсохшая лужа крови. Свидетельство того, что вчера здесь творилось нечто ужасное.
Однако кожа на запястьях Цзян Тибая была абсолютно гладкой, без единого шрама.
Он взял телефон и открыл заметки.
На экране светилось всего несколько коротких строк:
Низкоранговый игрок: очков выживания достаточно, смерть в реальности невозможна.
Среднеранговый игрок: то же самое.
Сейчас он добавил третью строку: Высокоранговый игрок: то же самое.
Закончив этот короткий отчет о проделанном над собой эксперименте, он отправил сообщение и снова повалился на спину, не желая шевелиться.
Вокруг него царил привычный хаос: плед, сигареты, пустые бутылки из-под алкоголя и куча разбросанных упаковок от лекарств. Судя по всему, он мог бы претендовать на звание ходячей аптечки.
Инструкции и разноцветные капсулы раскатились по полу. Несколько коробок отлетели особенно далеко, под самый плинтус. На одной из них виднелись обрывки букв: «...эсциталопрам». Сильный антидепрессант. Цзян Тибай лениво подумал, что надо бы прибрать его, но поленился вставать.
Вместо этого он закурил и остался лежать.
Вскоре его мысли снова вернулись к тому детскому сновидению.
То, что ему приснилось, действительно произошло много лет назад. За исключением истории с леденцом на палочке.
Его отец, Цзян Дун — тот самый буйный алкоголик из сна — той ночью устроил грандиозную драку с соседкой с нижнего этажа, местной красавицей.
А закончилось все тем, что девятилетний Тибай выскочил из кладовки, а тяжело дышащая соседка, едва взглянув на него, без лишних слов вызвала полицию.
Его отец был частым гостем в местном отделении за побои и дебоши, так что полицейские знали их адрес наизусть.
Но до такой жестокой драки с соседями дошло впервые.
Этой ночью даже разбираться не пришлось. Соседка рыдала перед патрульными так жалобно и убедительно, что отец окончательно потерял рассудок и бросился с кулаками на полицейского.
Итог оказался закономерен: буяна скрутили, заковали в наручники и упекли в изолятор.
Соседка праздновала триумф. Перед тем как поехать в отделение для дачи показаний, она, сияя от восторга, подмигнула маленькому Тибаю.
Ее лицо после схватки с пьяным чудовищем было покрыто ссадинами всех цветов радуги, а растрепанные волосы торчали во все стороны, но в тот момент она казалась ему невероятно красивой.
...
Мысли Цзян Тибая, подобно сорвавшемуся с цепи псу, стремительно уносились в прошлое.
Перед его внутренним взором возникла страшная картина: старое, покрытое ржавчиной панельное здание их семейного общежития, объятое ревущим пламенем до самого неба...
Но вот воспоминание резко сменило ракурс. Кто-то крепко прижимал его к себе, спасая из этого огненного ада.
Он чувствовал, как его несут сквозь дым и копоть.
Маленький Тибай изо всех сил задрал голову, высматривая безопасную поляну впереди.
Они были уже почти у цели, но в груди мальчика не было ни радости, ни облегчения.
Потому что он чувствовал, как бешено колотится сердце человека, несущего его и сестренку. Сквозь толстую ткань пожарного комбинезона пробивалась эта безумная дрожь, а из-под защитной маски доносился тихий, отчаянный мужской плач.
— Прости! — прошептал Тибай спасителю. — Прости нас!
Но тот ничего не ответил. Возможно, вокруг было слишком шумно, и голос ребенка просто утонул в гуле пожара и реве сирен, не пробившись сквозь плотное стекло маски.
К ним уже бежали врачи скорой помощи.
Медики протянули руки, собираясь забрать детей, но их пальцы схватили лишь пустоту.
Пожарный разжал руки раньше времени. Маленький Тибай больно ударился о землю, а мужчина, даже не оглянувшись, бросился обратно в полыхающий ад.
«Значит, он все-таки услышал меня», — подумал тогда мальчик.
...
На следующий день после пожара Цзян Тибай снова увидел своего спасителя, хотя тот об этом даже не подозревал.
Мальчик узнал его еще на подходе к полицейскому участку.
Стояла глубокая осень, утренний холод пробирал до костей, словно уже наступила зима.
Тибай замер на другой стороне улицы, всматриваясь в серые стены участка. И вдруг в дверях появился тот самый человек — в одной легкой футболке, несмотря на мороз. Он не был похож на несокрушимого героя, скорее казался обычным, довольно худым парнем, но его руки... Его тонкие, сильные руки методично, с глухой яростью вколачивали его отца, только что отпущенного под залог, в холодный асфальт. Каждый удар казался смертельным.
Отец заслужил это. И даже если бы этот парень забил его до смерти, Цзян Тибай готов был поклясться на чем угодно, что никогда в жизни не выдал бы его полиции.
Но парень не смог убить. Он был тем самым «лучшим человеком на свете», о котором всегда твердила соседка — сестра Хэ. Ее младшим братом. И он был слишком похож на нее своей добротой.
Избитый отец, воспользовавшись заминкой, с диким визгом бросился обратно в здание полиции, умоляя о спасении.
Парень в футболке дернулся было следом, но силы оставили его. Он рухнул на колени прямо в дорожную грязь.
И громко, навзрыд разрыдался.
...
...
Маленький Цзян Тибай стоял у дороги и молча наблюдал за этой сценой.
Он смотрел, как его спаситель, потерявший в огне единственную сестру и всю свою прежнюю жизнь, корчится от невыносимой боли, прижимая ладони к лицу.
Может ли человек умереть от такой боли? Ведь его любимая сестра, его единственная опора, сгорела заживо по вине их безумной семейки.
Цзян Дун не поджигал дом напрямую, и сам Тибай не держал спичку, но их проклятая семья была виновна во всем.
Вскоре из участка выбежали дежурные и увели плачущего парня внутрь.
Лишь тогда Тибай медленно подошел к урне и выбросил туда тяжелый кухонный нож, который все это время прятал за поясом.
Он приготовил его для собственного отца, но теперь в этом не было нужды.
Раздался глухой жестяной стук. В этот самый миг Цзян Тибай принял решение навсегда исчезнуть из этого города.
Выходит, та девчонка права? Он действительно обычный трус...
...
Вжик... Вжик...
Телефон на полу завибрировал, прерывая поток тяжелых воспоминаний.
Цзян Тибай разблокировал экран. Одно за другим посыпались сообщения от его информатора.
[Босс, сегодня утром, сразу после вашего выхода, в том же подземелье материализовался «Кровавый скиталец». Полноценной информации о поведении этого босса пока собрать не удалось.]
[Наши алгоритмы прогнозирования состава участников улучшились. Точность выросла до семидесяти процентов. Босс, будьте осторожны: следующий раунд обещает быть крайне тяжелым. В пуле игроков замечены очень опасные ветераны.]
[И еще: мы нашли тех троих.]
Цзян Тибай быстро набрал ответ: [Доставьте их ко мне.]
Собеседник отозвался мгновенно: [Будут у вас сегодня к трем часам дня.]
...
...
— За 24 часа до этого —
[Вниманию всех игроков!]
[Единственный блуждающий босс игры «Судья» — «Кровавый скиталец» — появится на локациях через 24 часа.]
[...]
В тесной, полутемной съемной квартире единственным источником света оставался экран смартфона.
Тонкие, бледные пальцы крепко сжимали корпус телефона. Кожа на руках была чистой, а запястья — хрупкими, выдавая в их владельце типичного городского интеллигента. Во всех его движениях сквозила крайняя нерешительность.
Большой палец парня долго парил над экраном, прежде чем он наконец решился открыть единственное установленное приложение.
На дисплее весело заиграла яркая, праздничная заставка с приветственной надписью:
[Добро пожаловать в Торговый центр Таобао игры «Судья»!]
Следуя подсказкам странного голоса, который недавно поселился в его голове и называл себя «Системой», Хэ Цюньцин открыл вкладку с товарами.
— Раздел товаров для высокоранговых игроков —
(Рекомендованное. Самые популярные лоты за последние 12 часов ↓)
[ХИТ ПРОДАЖ] [ПРЕДЗАКАЗ] Скоро в игре! Уникальные фрагменты плоти легендарного босса «Кровавый скиталец»! Бесконечное деление / Сверхнизкая цена!
[Стоимость: 99 очков выживания] (Внимание: товар недоступен для аккаунтов со статусом «Гость»)
...
...
Хэ Цюньцин шумно выдохнул и, подняв глаза к пустому потолку, растерянно спросил:
— Послушай... Этот «предзаказ плоти босса»... Они что, собрались продавать меня по кусочкам?
Голос Системы в его голове отозвался незамедлительно, звуча ровно и бесстрастно:
— Если говорить точнее, Главный Бог выставил на продажу ткани персонажа «Кровавый скиталец», роль которого вам предстоит исполнить сегодня ночью. Игроки просто заранее делят вашу добычу.
—...
Заранее делят?!
«Бесконечное деление» плоти босса?
Они что, серьезно планируют разобрать меня на сувениры?!
http://bllate.org/book/36656/4619944
Готово:
