Лу Миндун преследовал его до самого выхода, остановившись лишь на пороге. Проводив взглядом мелькнувшую сквозь молочно-белые занавески нервную фигуру, которая удалялась всё дальше, пока окончательно не скрылась за поворотом, он развернулся и вернулся внутрь.
Подойдя к стойке, он взял еще не высохший от типографской краски бланк информации, бегло просмотрел его и издал неопределенный смешок.
Фэйфэй перемахнула через стойку и хлопнула его по плечу:
— Эй, А-Дун, это твой знакомый? Какой щедрый! Находка для всех, чья нога здесь ступала, так что даже не думай присвоить всё себе. Как насчет дележа четыре на шесть?
— Идет, — Лу Миндун приподнял веки, бросив на нее взгляд, и на его губах заиграла чарующая улыбка. — Сначала одолжи мне десять тысяч, чтобы я мог вернуть долг за мамино лечение в этом месяце, и я поделюсь с тобой.
— Тьфу! И не мечтай! — Фэйфэй плотно зажала свой кошелек и скорчила ему гримасу.
Шутки шутками, а кто во всем массажном салоне осмелился бы одолжить денег этому бедняге?
Это же всё равно что бросить мясную булочку собаке — назад уже ничего не вернешь!
— Эх, ну ты и скряга. Вчера только содрал с жирного гуся, да и этот красавчик наверняка еще заглянет к тебе. Я ведь столько опыта тебе передала, и что, жалко поделиться платой за труды? Кстати...
Фэйфэй замолчала, и на ее миловидном кукольном личике появилась вороватая улыбочка. Подавшись ближе, она приглушенно спросила:
— Твой бывший одноклассник лицом-то вышел, прямо ладный такой. Вот только интересно, ручонки у него не шаловливые? Он случайно сегодня ничего такого...
Уголки рта Лу Миндуна опустились. Скосив на нее глаза, он холодно бросил:
— Забудь. Больше он сюда не придет, и, подозреваю, даже к этой улице приближаться не станет.
— С чего бы это? — Фэйфэй скривилась, явно не веря ни единому слову. — Он же не дурак. Если больше не придет, зачем тогда оформлял карту? Причем золотую.
Наверное, из-за... чувства вины?
Глядя на имя Чжоу Тэн в графе для записей, Лу Миндун усмехнулся с горькой иронией, и в памяти всплыли старые, давно покрывшиеся пылью воспоминания.
Желая поддержать одноклассников, выступавших на художественном фестивале, старик Лю сегодня специально нарядился в ярко-красный спортивный костюм, который так и резал глаз на фоне зеленого старта.
Заметив, что танцевальный номер на сцене перевалил за экватор, он сдвинул к переносице редкие брови, окинул всё вокруг быстрым взглядом, подхватил со стула гарнитуру с микрофоном и поспешил в самый последний ряд, остановившись возле уткнувшегося в телефон подростка.
— Лу Миндун, хватит пялиться в экран, у меня к тебе поручение.
Подросток поднял голову, являя миру сияющее от солнца бледное лицо с темными ресницами и бровями. На переносице и чуть выше скул залегли мелкие веснушки, а губы отливали алым — до того красивый, что с первого взгляда и не поймешь, юноша это или девушка.
— Какое? — парень убрал телефон, и из его горла вырвался хриплый, низкий мужской голос.
— Староста сейчас будет читать стихотворение. Живо отнеси ему эту гарнитуру, заодно проверь, готов ли он. Если готов — пусть идет ждет у трибуны, — старик Лю протянул микрофон.
— Хорошо. — Лу Миндун взял его и направился к временному гримерно-гардеробному шатру, раскинутому позади трибуны.
Едва откинув полог, он увидел перед импровизированной раздевалкой, отгороженной синими занавесками, парня с квадратным лицом в роговой оправе — кажется, одноклассника.
Как же его звали?
Тот парень, похоже, испугался его до смерти, лицо его мгновенно побледнело. Не успел Лу Миндун вспомнить его имя, как незнакомец бросил то, что держал в руках, и выскочил через запасной выход.
Лу Миндун подошел ближе и увидел, что на земле валяется букет роз. Наклонившись, он поднял его, собираясь положить в сторонке, как вдруг синяя занавеска перед ним резко распахнулась.
Перед ним предстал именно тот староста, которого велел разыскать старик Лю — Жэнь Юйян. Лу Миндун запомнил его имя лишь потому, что этот парень вечно торчал на сцене и превосходно играл в баскетбол.
Заметив, что тот в упор смотрит на него, Лу Миндун пару секунд соображал, а затем протянул цветы:
— Это тебе?
Тот не взял букет. Выражение его лица было каким-то сложным: сузив глаза, он сверлил Лу Миндуна взглядом, а щеки его покрылись неестественным румянцем — то ли от злости, то ли от смущения.
Не придавая этому особого значения, Лу Миндун шагнул вперед, сунул ему в руки и розы, и гарнитуру, а затем распорядился:
— Учитель Лю сказал: как будешь готов — надевай микрофон и топай к трибуне.
Передав вещи, Лу Миндун откинул занавеску и вышел. Не успел он сделать и нескольких шагов, как сзади раздался топот быстрых шагов.
— А ну стой! — яростный крик полоснул по ушам, и в тот же миг чья-то рука грубо вцепилась ему в плечо.
Лу Миндун рефлекторно обернулся, и алое пятно угодило прямо ему в лицо.
Было совсем не больно, разве что слегка щекотно.
Моргнув, он опустил взгляд и снова увидел тот самый букет роз. Каким бы мягким характером он ни обладал, сейчас в нем тоже закипало раздражение. Однако зачинщик всей этой сцены выглядел куда более разъяренным.
— Лу Миндун, забирай свои цветы и вали отсюда к чертовой матери! — Жэнь Юйян ткнул в него пальцем, источая лютую ненависть. — Никакой симпатии к тебе у меня быть не может! Если еще раз посмеешь ко мне приставать, я выбью тебе все зубы!
Что за цирк? Разве он записывался в участники?
События принимали совершенно дикий оборот. Лу Миндун застыл на месте, не успев и слова сказать в свое оправдание, как со стороны зеленого поля донесся резкий свисток и оглушительный свист толпы.
Что-то сообразив, он тут же перевел взгляд на гарнитуру, все еще сжимаемую в руке Жэнь Юйяна, — индикатор на передатчике неизвестно когда сменил цвет на зеленый.
Собеседник проследил за его взглядом, на секунду остолбенел, а затем злобно зыркнул на него и вихрем метнулся обратно в гримерку.
Лу Миндун уже хотел последовать за ним, но его снова схватили за плечо. Обернувшись, он увидел старика Лю, который смотрел на него сложным взглядом и глухо произнес:
— Марш со мной в учительскую.
— Эй! Тебя спрашивают: с чего это он вдруг больше не придет? — не дождавшись ответа, Фэйфэй толкнула его в бок.
Придя в себя, Лу Миндун усмехнулся:
— Сказал не придет — значит, не придет. Не веришь — давай поспорим?
— Идет! — Фэйфэй оживленно выпрямилась, сверкая глазами. — Если проиграешь — отдашь мне половину своих чаевых, идет?
Лу Миндун хмыкнул:
— Ишь чего захотела, так дешево не отделаешься. Если он явится — я отрабатываю за тебя целую неделю, а если нет — ты одалживаешь мне половину своей зарплаты на полмесяца.
Поразмыслив пару секунд, Фэйфэй решительно хлопнула ладонью по стойке:
— По рукам!
Поддержите морских звездочек, поддержите добавлением в избранное~ Спасибо!
Провозившись до самого полудня, домой он вернулся аккурат к обеду. Жэнь Юйян включил кондиционер и рухнул на диван, намереваясь заказать доставку еды, но веки сами собой сомкнулись и больше не открывались.
Когда его разбудила духота, на улице уже совсем стемнело. Решив, что на кондиционере просто сработал таймер, Жэнь Юйян с закрытыми глазами нащупал между подушками дивана пульт и несколько раз нажал на кнопки, но тот даже не пискнул.
Встав и щелкнув выключателем, он понял, что отключили электричество. Позвонив в управляющую компанию, он поинтересовался в чем дело, на что ему ответили: авария на линии, починят только завтра, а в общем чате предупреждение висело еще с утра.
Сидеть без света в такую погоду — смерти подобно. Долго не раздумывая, Жэнь Юйян собрал ноутбук и вышел из квартиры.
Спустя полчаса он стоял перед тяжелой железной дверью старого многоквартирного дома и, введя код, поднялся наверх.
В этой квартире оба профессора проживали уже больше двадцати лет — ее выделил университет как раз в год его рождения, а когда он учился в старшей школе, в комнатах даже сделали капитальный ремонт.
После реконструкции снаружи здания пристроили два лифта, но старую лестницу решили оставить на случай пожара.
Квартира родителей находилась на третьем этаже, совсем невысоко. Домочадцы обычно пользовались внутренней лестницей, искренне считая прилепленные к фасаду лифты ненадежными.
Стоило Жэнь Юйяну перешагнуть порог, как в нос ударил аппетитный запах домашней еды. Изголодавшийся желудок мгновенно пробудился и издал утробное урчание.
Пожилая пара только-только уселась за стол и даже не успела взять палочки для еды, как, услышав этот звук, синхронно повернула головы к прихожей.
— Ой, чего это ты надумал заявиться в такую рань, даже не предупредив? — ворчливо бросила профессор Тао, направляясь в прихожую, а ее глаза при этом сощурились в две лучинки.
Профессор Жэнь с улыбкой посмотрел на него и поднялся из-за стола, уходя на кухню.
— У нас вырубили свет, пришел переждать жару под кондиционером. Есть лишняя порция? Я уснул днем и ничего не ел, помираю с голодухи, — Жэнь Юйян сменил тапочки, доплелся до дивана, швырнул туда рюкзак и выудил из вазы на журнальном столике виноградину, отправляя ее в рот.
— Матерь божья, какая кислятина! У вас двоих вообще зубы железные, что ли?
Он чуть было не выплюнул ее обратно — от кислоты глаза заслезились. Под суровым взглядом профессора Тао ему пришлось кое-как дойти до мусорного ведра.
— Кто просил тебя хватать всё подряд? Это твой дядя только что привез, хочет, чтобы ты пристроил Сяо Хао к себе в компанию на стажировку.
Жэнь Юйян покривил губы, ничего не ответив — во рту до сих пор стоял кислый привкус.
Свою-то работу удержать бы, какая уж тут стажировка для двоюродного братца, которого он не видел лет пять-шесть?
Вот только говорить об этом старикам нельзя, иначе от нравоучений у него голова пойдет кругом.
Профессор Тао тем временем сообразил что к чему и, вытянув шею, подозрительно уставился на него:
— Ты чего это сегодня так рано с работы свалил? Завтра тоже выходной?
Его контора — крупная корпорация, где даже без сверхурочных раньше семи вечера не уходишь. Сейчас же едва перевалило за половину восьмого, разве успел бы он добраться из офиса?
К тому же, если на следующий день предстоял рабочий день, этот паршивец предпочел бы заночевать в ближайшем отеле при любых катаклизмах — лишь бы не опоздать к утру.
Не праздник же какой-то, будний день на носу, с чего вдруг такая прыть?
— Э-э, я... — взгляд Жэнь Юйяна забегал. Под пристальным взором профессора Тао в голове образовалась звенящая пустота, и он никак не мог придумать сносную отговорку.
— Ладно, иди лучше садись за стол, — профессор Жэнь вышел из кухни с тарелкой риса, горкой возвышающейся над краями, и палочками в другой руке.
— Вот-вот, садись скорее, у тебя вон сынок с голоду умирает. — Словно получив индульгенцию, Жэнь Юйян подтолкнул профессора Тао к столу.
Стоило им усесться, как он схватил пиалу и уткнулся в нее носом, принявшись уплетать еду за обе щеки. Глядя на его вид голодного призрака, оба профессора переглянулись, беспомощно покачали головами и тоже взялись за палочки.
За столом царила тишина, нарушаемая лишь легким стуком фарфора — таково было правило их семьи: не разговаривать во время еды и сна.
Спустя полчаса Жэнь Юйян с чувством глубокого удовлетворения отложил палочки, потер обеими руками слегка округлившийся живот, откинулся на спинку стула и полез в телефон отвечать на сообщения.
Бар Чжоу Тэна открылся совсем недавно, и приятель звал его заскочить выпить ближе к ночи. Уставший за день Жэнь Юйян тут же отказался, но перевел ему кругленькую сумму в качестве подарка на открытие.
Чжоу Тэн тут же принял перевод и прислал в ответ смайлик с надписью щедрый босс.
http://bllate.org/book/36631/4555785
Готово:
