Цин Лань разбудил полуночный крик черного ястреба. В полуразрушенном здании ярко полыхал костер; бросив взгляд на бессознательно прильнувшую к ней Су Няньсюэ, Цин Лань смягчила движения, чуть ровнее устроила ее голову и на цыпочках вышла наружу.
Снаружи царила непроглядная тьма: хотя ее глаза и видели в темноте, сейчас она не могла разглядеть парящего в небесах Черного Ястреба во всех подробностях, а лишь примерно определила место, откуда доносился птичий клекот.
Крепкий могучий сокол пикировал вниз, замахал крыльями и уцепился за ветвь стоявшего рядом сухого дерева, после чего послушно потерся головой о протянутую руку Цин Лань.
Ястреб не возвращается, пока не выполнит поручение дрессировщика, а это значит… он благополучно переправил Шэнь Наньин наружу.
Впрочем, с тех пор прошло чуть больше двух суток, и выйти из Тяньшаня за такое время было просто невозможно, единственное объяснение…
Должно быть, она встретила своих.
— Что такое? — Су Няньсюэ неизвестно когда вышла наружу и, заметив, что та стоит во дворе, не удержалась от вопроса: — Это… ястреб? Твой?
Жители Западного Край славились искусством дрессировки птиц, и во время прошлых поездок в Западный Край ей доводилось их видеть, так что особого удивления она не испытывала. По-настоящему ее поражало другое: как эта птица сумела преодолеть бескрайние снежные горы и прилететь к своему хозяину.
— Можно сказать и так, — Цин Лань протянула руку, позволяя птице ухватиться за ее предплечье. — Когда я говорила, что с госпожой Шэнь все в порядке, я имела в виду именно его. Зачастую дикие звери и птицы выживают в таких местах гораздо легче людей.
Обученные скульптором с детства соколы не нападают на людей без приказа хозяина. Су Няньсюэ набралась храбрости, подошла поближе, разглядывая птицу, и протянула руку, чтобы погладить ее перья.
— Ты собираешься взять его с собой завтра?
— Нет. — Цин Лань достала из поясной сумочки немного вяленого мяса, покормила птицу, а затем взмахнула рукой, отпуская ястреба на волю. — Он принадлежит небесам, а не мне. Я вырастила его, но я не его хозяйка.
Сокол указывает нам путь, мы даем ему защиту — каждый получает то, что ему нужно. Мы не хозяин и слуга, скорее — товарищи. Цин Лань похлопала по предплечью, за которое только что цеплялись когти ястреба: — Возвращайся, еще рано. До рассвета осталась еще больше стражи.
Однако после такого переполоха спать обоим уже расхотелось, и они просто молча смотрели, как небо на востоке начинает светлеть.
Ущелье было небольшим, и хотя казалось, что алтарь находится немного дальше, путь занял чуть меньше получаса.
На занесенных снегом постройках еще можно было различить руны, начертанные жившими здесь в былые времена жрецами, а древняя утварь давно пришла в негодность и валялась повсюду разрозненными обломками.
Прошлые поколения канули в Лету, родные места запустели, и лишь уцелевшие снаружи механизмы позволяли хоть немного представить былое великолепие.
— Смотри под ноги, — бросила ей Цин Лань и принялась сама копаться в разбросанных вокруг вещах.
Су Няньсюэ поняла, о чем речь, и в знак согласия легко кивнула.
Ущелье петляло среди гор. Чтобы пройти сквозь него, нужно было либо пробивать ледяную стену, как они делали это раньше, когда только ворвались сюда, либо… прорываться под землей. Скальные породы в этом месте казались куда прочнее тех, что снаружи, так что прорубить толщу камней было явно невозможно.
Но если так… внешние механизмы наверняка сломаны бурями и снегом, а те, что зарыты глубоко под землей… кто знает, в каком они состоянии.
Вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь легким хрустом снега под сапогами. Су Няньсюэ примерно оценила расположение и направление алтаря, осторожно пробралась в юго-восточный угол и присела на корточки.
Здесь земля была ниже, а снежный покров — толще. Она тщательно смахнула снег с каменной плиты и, как и ожидалось, обнаружила плиту, исписанную незнакомыми рунами.
Вот оно…
Пусть она и не понимала значения узоров на алтаре, в механическом искусстве она разбиралась отлично. И хотя способы выражения могли отличаться, принципы и логика в конечном итоге вели к одному. Разгадать загадку было хоть и хлопотно, но не слишком сложно.
— Цин… — она уже выпрямилась, собираясь окликнуть Цин Лань, как вдруг услышала неподалеку тихий щелчок.
Стоявшая неподалеку Цин Лань подняла голову, посмотрела на нее, а затем ее взгляд медленно опустился на снег под ее собственными ногами.
Су Няньсюэ скривилась, приоткрыла рот и наконец выдавила: — Ты… на что-то наступила…
— …Не знаю.
А как же смотри под ноги?! Только что сама велела быть осторожнее, а теперь наступила черт знает на что?! Только пусть не говорит ей, что это худший из возможных вариантов…
Не успела она додумать эту мысль, как из-под основания алтаря донесся оглушительный грохот. Земля под ногами Цин Лань мгновенно провалилась, открывая зияющую чернотой дыру, от вида которой кровь стыла в жилах.
— Цин Лань!
Даже при ее превосходном легком кунг-фу внезапное ощущение невесомости застало врасплох. Проявив молниеносную реакцию, она выбросила крюк-кошку, зацепившись за край обрыва, и лишь благодаря этому остановила падение.
— …Все в порядке. — Та карабкалась обратно по натянутому тросу, и в ее голосе звучала едва заметная дрожь — последствия пережитого испуга были еще свежи.
— Что там, внизу?..
— …Слишком темно, не разглядела. — Цин Лань глубоко вздохнула, повернула голову к спутнице и произнесла: — Прости, я не ожидала такого.
Су Няньсюэ покачала головой, показывая, что понимает. В конце концов, та не владела искусством механизмов, и это стало очевидно еще при прохождении ледяной пещеры. Как ни старайся проявлять осторожность, от ловушек такого рода незнающему человеку защититься практически невозможно.
— И что теперь?.. — Су Няньсюэ вздохнула и горько усмехнулась: — Мы ведь почти нашли переключатель, но из-за твоего шага механизм теперь долго не заработает. Сколько продлится этот цикл, я понятия не имею… Будем ждать?
— Есть ли опасность внизу?
— …Неизвестно. То, к чему приводит ошибка в механизме, целиком зависит от характера мастера, его создавшего. — Су Няньсюэ закусила губу, немного подумала и продолжила: — Спуститься и взглянуть… в общем-то, можно.
— К чему ты клонишь?
— Как ты и сказала, это место совершенно отрезано от мира, чужаков здесь почти не бывает. Алтарь — запретная зона, секреты которой известны лишь Великому Жрецу и преемнику. Но раз уж мы соплеменники, даже если кто-то по неосторожности забредет сюда, из уважения к кровным узам они вряд ли стали бы устанавливать смертоносные ловушки…
Услышав это, Цин Лань на мгновение умолкла. Глядя в черную бездонную пасть провала, она тихо спросила: — А если… если бы механизмы расставляла ты, как бы ты поступила?
Если бы она сама устанавливала ловушки… Су Няньсюэ опустила взгляд, погрузившись в раздумья. С одной стороны, нужно было обеспечить безопасность соплеменников, с другой — наглухо отрезать путь злонамеренным чужакам… Если этот внезапно открывшийся провал не смертелен…
— Значит, дальше ловушек не будет… Разве что непрошеный гость захочет пройти еще глубже — вот тогда-то и сработают настоящие смертоносные ловушки.
Но все это было лишь предположением, основанным на ее собственном мышлении, простой дедукцией, которой нельзя было слепо доверять.
Выслушав ее, Цин Лань посмотрела на нее долгим взглядом, поднялась на ноги, заново закрепила железный крюк и сказала: — Раз так, давай спустимся и посмотрим.
— Э? Это всего лишь мои догадки, а если я ошибаюсь?..
— Если ждать, пока механизм восстановится и снова заработает, никто не знает, сколько времени уйдет. — Она дернула туго натянутый трос и холодно бросила: — А что, если придется ждать целый месяц? Я-то могу подождать, а ты сможешь?
Это был худший сценарий, но отрицать такую вероятность не стоило.
И времени ждать у нее действительно не было.
Учитель говорил, что сможет поддержать жизнь человека, если она вернет Семилестковый цветок до июля, но это предельный срок. Если за это время что-то пойдет не так, вся ее поездка пойдет насмарку.
Придется рискнуть…
— Ладно… Я спущусь первой, если внизу окажутся ловушки, я смогу их обезвредить…
— Не нужно, спускаемся вместе. — Цин Лань бросила ей конец троса, вытащила из-за пазухи кинжал и небрежно бросила: — Мне эта штука не нужна.
…Ладно уж, только обладая безупречным легким кунг-фу можно отважиться на такое безумие. Су Няньсюэ, цепляясь за веревку и спускаясь вниз, мысленно ворчала, наблюдая за тем, как та карабкается по стене.
Говаривали, что некоторые цзянхуйские мастера лазания по стенам и взлома гробниц владели искусством хождения по вертикалям и чувствовали себя свободно даже на отвесных скалах, но эта девица явно была не из их ремесла. Однако с такой привычной сноровкой она двигалась так, будто родилась ящерицей…
— Держись за мной, не отходи далеко, а то если наступишь на какую-нибудь ловушку, хлопот не оберешься.
Возможно, чувствуя свою вину, та на редкость послушно кивнула.
Проход оказался низким, продвигаться приходилось, согнувшись в три погибели. Впереди забрезжил слабый свет. Впрочем, в таком месте никто не появлялся уже лет двести, откуда здесь свет? Су Няньсюэ зажгла кресало, медленно продвигаясь вперед со смутным выражением сомнения на лице.
— Это что… неугасимые лампады? — Наконец преодолев кромешную тьму туннеля, она потрясенно замерла перед горевшими на каменных стенах светильниками.
Мерцающие огоньки освещали просторную каменную залу. По стенам были разбросаны точно такие же руны, как на алтаре, повсюду валялись покрытые толстым слоем пыли обрывки овечьих шкур с неразборчивыми записями, а в углах покоились несколько одиноких скелетов. Своими позами — склоненными в глубоком поклоне головами — они до боли напоминала верующих из религиозных текстов, поклоняющихся божествам.
Су Няньсюэ погасила кресало и, сделав пару шагов вперед, подняла с пола кусок овечьей шкуры.
Стоило ей смахнуть с него пыль, как обнаружилось, что текст написан на языке Западного Край. Хоть она и владела местными наречиями, диалекты и письмена различных царств Западного Край отличались крайним разнообразием, и разобрать их было невозможно. Не имея выбора, она перевела взгляд на Цин Лань, которая зачарованно разглядывала те самые белые кости.
— Ты можешь разобрать, что здесь написано?
— Это жертвенная молитва. — Цин Лань бегло окинула текст взглядом и слегка нахмурилась. — Некоторые детали непонятны, но в целом здесь описан ход какого-то жертвоприношения и результаты астрологических предсказаний. В датировке указан семнадцатый год Жун Дун, правда, какой именно Великий Жрец носил это имя, я не знаю, сведений слишком мало. Подобный слог и вступительная часть — это стандартные молитвенные формулы, можешь поискать, нет ли здесь чего-нибудь другого.
С этими словами, не обращая внимания на желание Су Няньсюэ расспросить ее подробнее, она прямиком направилась к человеческим останкам.
И почему ее так тянет к этим скелетам… Су Няньсюэ скривила губы и была вынуждена сама приняться за перебор валявшихся повсюду шкур.
— С этими костями что-то не так? — Стоило ли таращиться на них так долго…
Цин Лань потерла пальцами землю с пола, понюхала ее и, поднявшись, произнесла: — Эти люди… покончили с собой.
— Покончили с собой? — она выпрямилась и нахмурилась. — С чего ты взяла?
— Это яд из Западного Край, называется Пурпурная Ночь. Сырьем для его приготовления служит как раз тот самый Семилестковый цветок, который тебе нужен. — Она отряхнула руки от пыли, села рядом с ней и принялась листать собранные овечьи шкуры. — Возле тех скелетов вырезаны надписи. Хотя почерк небрежный, смысл везде один и тот же.
— Какой?
— Горы заперты глухой стеной, мы опозорили предков сяньби.
— …Сяньби? — она замерла, и ее взгляд на мгновение стал странным. Если ее память не изменяла… в жилах этой женщины текла кровь сяньби…
Цин Лань подняла на нее глаза и произнесла: — Не смотри на меня так, я ничего не знаю. Если бы знала, думаешь, стала бы наступать на эту проклятую ловушку?
…В ее словах был смысл… Сяньби, конечно, уступали ханьцам по численности, но их ветви были столь же запутанными и многочисленными. Если бы этот клан и впрямь вел отшельнический образ жизни глубоко в горах, у них вряд ли осталось бы много общего с остальными сяньби.
Но что за безвыходное положение они имели в виду…
— На той шкуре текст на языке сяньби?
— …Не совсем, скорее смесь сяньбийской письменности и древнего языка Западного Край. — Разбор этих записей давался Цин Лань нелегко. Она взмахнула бумагой в руке и пояснила: — Здесь записано то, что принесли люди, возвращавшиеся из внешнего мира в тот самый год, когда составлялась молитва, которую ты мне показывала раньше. Что-то вроде писем.
Су Няньсюэ опешила, бросила то, что держала в руках, и подсела ближе: — И что там написано?
— Кое-какие новости из внешнего мира, и еще упоминается…
— М?
— Цзюньюань.
Автор пишет:
Цин Лань: Разве незнание механик — это проблема? Все равно не разобьюсь насмерть. (Справедливо и уверенно.jpg)
Малышка Су: Как же я устала.jpg
http://bllate.org/book/36612/4552613
Готово:
