Глава 6
В горах время течет незаметно. То ли дело было в здешнем безвременье, то ли Ян Синьвэнь и впрямь с головой ушел в учебу и тренировки, но дни пролетали на удивление быстро.
Каждое утро он поднимался ни свет ни заря, стирал одежду и носил воду. Два ведра на коромысле висели ровно, вода в них не плескалась и не проливалась — так, размеренно и уверенно, он пробегал половину склона, закаляя тело. Закончив с делами и наскоро позавтракав, Синьвэнь принимался увлеченно размахивать деревянным мечом, сверяясь с иллюстрациями из «Учебника стиля меча Тонкого Единения». Когда солнце начинало немилосердно припекать, он уходил в дом — читать и упражняться в каллиграфии. В час Обезьяны отправлялся к Чэнь Аньдао учиться грамоте, а вернувшись к себе, заучивал пройденное наизусть, допоздна повторяя все, что узнал за день.
Не успел он оглянуться, как пролетело больше двух месяцев. Толстенную «Книгу Правильного Поведения», которой при желании можно было подпереть покосившуюся ножку стола, юноша теперь знал назубок и мог прочесть наизусть от корки до корки. Е Минь не скрывал изумления, и даже сдержанный Чэнь Аньдао искренне похвалил его, заметив, что тот выказал должное прилежание.
Е Минь легонько постучал веером по плечу Яна Синьвэня и, повернувшись к Чэнь Аньдао, с напускной важностью произнес:
— Из этого мальчишки определенно выйдет толк. В будущем он совершит великие дела.
В курильнице тихо тлели благовония, наполняя комнату сладковатым, почти приторным ароматом, которым, казалось, пропитались даже свитки на полках. Чэнь Аньдао стоял у письменного стола, наблюдая, как Ян Синьвэнь аккуратно выводит иероглифы по памяти. Услышав слова старшего брата, он негромко отозвался:
— Если он продолжит в том же духе, то непременно добьется высот на пути самосовершенствования.
— Ну, тут бабушка надвое сказала, — Е Минь негромко хлопнул сложенным веером по ладони. — В мирских делах упорство решает всё, а вот в бессмертии правит бал судьба. Без предначертанного свыше удела хоть расшибись — ничего не выйдет.
Ян Синьвэнь на мгновение замер, кончик его кисти застыл над бумагой, но уже в следующее мгновение он как ни в чем не бывало продолжил писать, пропустив замечание мимо ушей.
Чэнь Аньдао нахмурился и, обернувшись к нему, спросил:
— Шисюн, почему ты до сих пор здесь?
— Мой дорогой шиди прилежно учится, и пусть от одного вида книг у меня начинает раскалываться голова, долг велит мне оставаться рядом и оказывать моральную поддержку.
— Сегодня должна состояться жеребьевка для отбора новых учеников, а учитель, судя по всему, задерживается и не успеет вернуться, — Чэнь Аньдао глубоко вздохнул. — По правилам, в его отсутствие тянуть жребий обязан старший ученик пика.
Е Минь резко втянул сквозь зубы воздух и отшатнулся на пару шагов. С сухим щелчком распахнув веер, он прикрыл им лицо и театрально воскликнул:
— Если тебе так хочется остаться с младшим шиди наедине, мог бы прямо сказать! Зачем выдумывать нелепые правила, чтобы выжить меня отсюда?
Чэнь Аньдао растерялся:
— Да когда я...
— Довольно слов! Учи нашего маленького шиди сколько душе угодно, а на эту дурацкую жеребьевку я ни ногой!
Выпалив это, Е Минь развернулся и, шурша полами одежд, умчался прочь, словно порыв ветра.
Прохладный воздух, поднятый его стремительным уходом, заставил Чэнь Аньдао закашляться. Прикрыв рот ладонью, он проводил взглядом упорхнувшего шисюна и со вздохом покачал головой.
Затем он перевел взгляд на Ян Синьвэня, который принял максимально благообразный и кроткий вид, скромно опустив глаза. Мягко наказав ему прилежно читать и ни на что не отвлекаться, Чэнь Аньдао направился к выходу.
Ян Синьвэнь закончил переписывать страницу и осторожно подул на влажную тушь:
— Шисюн, ты пойдешь ловить старшего брата?
— Где уж мне его поймать, — отозвался Чэнь Аньдао. — Пусть это и нарушает заведенный порядок, но, похоже, отдуваться на жеребьевке придется мне.
— Подумаешь, просто вытянуть жребий. Почему брат Е так этого избегает?
В вышине пронзительно закричала какая-то птица. Испуганно захлопав крыльями, она взмыла в небо, будто почуяв неладное раньше остальных. И в то же мгновение над горами разнесся протяжный, гулкий колокольный звон.
Чэнь Аньдао только открыл рот, чтобы ответить, как вдруг резко развернулся. Полы его одеяний взметнулись широким полукругом, и он стремительно бросился к выходу.
Этот колокольный набат, долетевший издалека, казалось, сотряс саму землю. Звук, тяжелый и плотный, как рухнувшая скала, отозвался дрожью в глубине горных хребтов; на поверхности чая в пиалах побежали частые концентрические круги. Потревоженные птицы тучами взмывали над лесом, а сквозь густую изумрудную листву то и дело мелькали сине-зеленые одежды устремившихся вниз учеников и яркие вспышки активированных духовных артефактов.
Всего прозвучало два удара — один долгий, другой короткий. Поняв, что стряслось нечто из ряда вон выходящее, Ян Синьвэнь поспешно спросил:
— Шисюн, что происходит?
— Это сигнал тревоги для всего ордена, — быстро проговорил Чэнь Аньдао. — Он призывает учеников первого поколения срочно собраться на пике Уман, у Павильона Небесного Трона. Ты оставайся здесь... Хотя нет, постой. Учителя нет на пике, и Улин сейчас вряд ли можно назвать безопасным местом. Раз уж ты принят в его ученики, тебя тоже можно считать преемником первого поколения. Идем со мной.
Ян Синьвэнь схватил деревянный тренировочный меч, с которым упражнялся на рассвете, и поспешил вслед за Чэнь Аньдао.
Они мчались во весь дух. Чэнь Аньдао даже пришлось сжечь пару талисманов ускорения. Когда они, тяжело дыша, наконец взбежали к подножию Павильона Небесного Трона на пике Уман, там уже собралась приличная толпа. Ян Синьвэнь, обладавший на редкость острым зрением, сразу приметил среди собравшихся своего простоватого учителя и того самого Великого старейшину, с которым виделся не так давно.
— Учитель, — Чэнь Аньдао, еще не успев перевести дух, поспешно сложил ладони в вежливом приветствии. — Великий старейшина.
Ян Синьвэнь послушно повторил жест за шисюном. Старик Яо выглядел чернее тучи: его кустистые брови уныло изломились домиком, а на лбу прорезалась глубокая складка. Он мерил шагами землю, не обращая на вошедших ни малейшего внимания.
Остальные присутствующие тоже стояли бледные, охваченные унынием.
Ян Синьвэнь невольно подумал:
«Неужто не прошло и двух месяцев, как я поднялся на гору, а наш орден уже хотят стереть с лица земли?»
Пока он предавался мрачным мыслям, Чэнь Аньдао со всей серьезностью принялся расспрашивать о случившемся. Их простодушный учитель забегал глазами, замялся и после недолгой заминки выдавил:
— Да я... это... проявил некоторую неосторожность... и слегка... повредил палец...
С этими словами Ли Чжэндэ протянул правую руку. На его указательном пальце красовалась крошечная царапинка, которая уже успела покрыться корочкой. Подожди он еще денек — и от нее не осталось бы и следа.
И ради этого подняли такой переполох?
Ян Синьвэнь поспешно опустил голову, силясь скрыть ошарашенный вид.
«Да тут же делов-то — подорожник приложить да слюной помазать!»
Однако, судя по всему, подобные кощунственные мысли блуждали лишь в его голове. Все остальные, включая Чэнь Аньдао, выглядели так, будто столкнулись с невиданной угрозой. Тот, кто не знал истинной причины переполоха, глядя на их вытянувшиеся лица, наверняка решил бы, что Первому мечу Линьюань как минимум отсекли руку.
Тем временем народу прибывало все больше. Ли Чжэндэ, почуяв неловкость, замахал руками:
— Да пустяки это, пустяки! Я ведь просил старейшину Сюаньсяо не поднимать шума, а он взял да и забил в набат. Раструбил на все горы... Ну ладно, расходитесь, расходитесь по своим делам.
— Учитель, — среди застывших с похоронными лицами практиков голос Чэнь Аньдао прозвучал на удивление твердо, хоть лицо его и выражало глубокую тревогу. — Кто из великих мастеров решился бросить вам вызов и сумел ранить? Пусть вы и оберегаете наш пик, ситуация выходит из ряда вон. Прошу вас, откройте нам правду, чтобы мы могли подготовиться к возможной угрозе.
— Да говорю же, все совсем не так! — взмолился Ли Чжэндэ, багровея от смущения. — Чепуха это чистой воды! Считай, что я просто споткнулся и оцарапался!
— Старейшина Синцзи черпает силу из самого дыхания гор, разве могла обычная галька нанести ему вред? — подал голос один из наиболее рьяных учеников. — Старейшина! Если надвигается беда, не молчите! Пусть наши силы скромны, мы готовы стоять за орден Линьюань до последнего вздоха, разделяя с вами жизнь и смерть!
Толпа сжималась все плотнее. Откуда-то из лесных зарослей вынырнул и Е Минь, который, судя по всему, все это время где-то прохлаждался. Он небрежно пристроился рядом с ними, не утруждая себя поклонами и приветствиями. Судя по его лицу, он явился сюда исключительно ради бесплатного представления.
— Чжэндэ, — со вздохом промолвил Великий старейшина. — Лучше расскажи всё как есть. Если ты промолчишь, в ордене начнется паника. Кто тогда сможет спать спокойно?
Ян Синьвэнь с трудом сдерживал смех, глядя на этот балаган, масштаб которого разрастался с каждой секундой. Еще до того, как подняться на гору, он частенько слышал о грозном «Первом мече Линьюань». Но стоило познакомиться лично, как ожидания разбились о суровую реальность. Насколько этот человек искусен в бою, юноша пока не понял, но вот в его исключительной простоте успел убедиться сполна.
Ли Чжэндэ затравленно отступил на шаг и тяжело, со свистом выдохнул:
— Ну говорил же я вам, пустяк это, — он обреченно покачал головой и снова выставил вперед палец, чтобы все наконец разглядели злополучную царапину. — Никакой великий мастер на меня не нападал. Недавно я отправился изгонять нечисть по божественному велению. Тварь оказалась хитрой, сообразительной — утащила деревенского мальчишку и прикрылась им, как щитом...
— Что за тварь? — нахмурился Великий старейшина. — Даже если у нее в руках был заложник, она не могла пробить твою защиту!
— Да не нечисть это была... А сам малец, — Ли Чжэндэ густо покраснел, пряча взгляд. — Видать, перепугался до смерти. Я только его на руки взял, а он давай брыкаться да руками махать. И сжимал в кулачонке какую-то острую железку. Ну я и не подумал защищаться от ребенка, вот он меня случайно по пальцу и полоснул.
Над площадью повисла оглушительная тишина.
Ян Синьвэнь шмыгнул носом. Воздух вокруг сделался настолько липким от неловкости, хоть ножом его режь. Опустив лицо, юноша из последних сил сдерживал рвущийся наружу хохот, искоса наблюдая за Великим старейшиной, который застыл на месте с глупейшим выражением лица.
Смущенные ученики принялись усердно разглядывать облака и собственные носки сапог. Е Минь поспешно скрыл лицо за веером, однако плечи его мелко подрагивали от беззвучного смеха.
При этом он ухитрился заговорщически подмигнуть Ян Синьвэню, словно говоря:
«Ты только погляди на этих идиотов!»
— Старейшина Сюаньсяо хорош... — проворчал сквозь зубы старик Яо, пытаясь спасти остатки своего достоинства. — Мог бы сначала разузнать, что стряслось, прежде чем бить в набат и играть Мелодию Горной Тревоги. Из-за этого переполоха сорвали жеребьевку... Ладно, расходитесь все. Завтра решим. А тебе, Чжэндэ, не мешало бы проявлять больше бдительности.
Ли Чжэндэ, чувствуя себя кругом виноватым и опозоренным, лишь набычился и промолчал. Великий старейшина, не дождавшись приличествующих моменту извинений, окончательно потерял терпение. Гневно взмахнув широкими рукавами, он стремительно зашагал прочь. Ли Чжэндэ, впрочем, уступать не пожелал и в ответ тоже демонстративно хлопнул полами халата, после чего поспешил скрыться в противоположном направлении.
Ян Синьвэнь проводил взглядом Е Миня, который пристроился вслед за их незадачливым учителем. Толпа быстро рассасывалась, и вскоре у павильона почти никого не осталось. Подняв глаза, юноша заметил, что Чэнь Аньдао по-прежнему стоит на месте, задумчиво провожая взглядом удаляющиеся фигуры.
— Шисюн, мы разве не возвращаемся?
Павильон Небесного Трона высился на самой вершине пика Уман. Солнце уже поднялось высоко, и величественное здание отбрасывало на землю короткую, грузную тень, напоминающую затаившееся чудовище. Чэнь Аньдао стоял на самой границе этой тени; лучи солнца ярко освещали лишь половину его лица, оставляя вторую в глубоком полумраке. Услышав оклик младшего брата, он медленно обернулся, но напряжение так и не сошло с его лица.
— Да ладно тебе, — недоуменно протянул Ян Синьвэнь. — Это же просто царапина от какого-то сорванца!
Чэнь Аньдао долго молчал, прежде чем покачать головой и сделать шаг на свет:
— Учитель никогда прежде не получал ранений, — тихо, но весомо произнес он. — С тех пор как он более десяти лет назад спустился с гор, на его теле не появилось ни единой царапины.
От этих слов Ян Синьвэнь обомлел. За свои неполные пятнадцать лет он и припомнить не мог случая, чтобы проходил целым и невредимым хотя бы три дня кряду.
— Ладно, об этом я расспрошу его наедине. А пока идем к нему. Раз уж он вернулся, нужно как можно скорее провести обряд твоего посвящения в ученики.
Если бы Чэнь Аньдао время от времени не поминал учителя, Ян Синьвэнь окончательно уверился бы в том, что в этом ордене всем заправляет его заботливый шисюн.
Они вернулись на пик Улин. Постучав и отворив двери Храма Трех Проявлений, они застали крайне любопытную картину: Е Минь и Ли Чжэндэ стояли по обе стороны от роскошного стола из драгоценного сычуаньского наньму и, затаив дыхание, пялились в обыкновенный глиняный горшок. В этой изысканно обставленной комнате Ян Синьвэнь мало что узнавал, но здешняя посудина была ему слишком хорошо знакома.
Он слегка подтолкнул локтем Чэнь Аньдао и шепнул:
— А у нашего учителя и старшего брата отменный вкус. Устраивать бои сверчков на таком дорогущем столе — это надо уметь.
На лице Чэнь Аньдао отразилась целая гамма чувств. С одной стороны, он явно считал эту парочку неисправимыми бездельниками, с другой — ему было неловко перед новоиспеченным шиди за столь неподобающее поведение старших. Совладав с собой, он молча двинулся вперед. Ян Синьвэнь пристроился следом, сгорая от любопытства разузнать, кто же одерживает верх.
— И как понять, кто победил? — с неподдельным интересом спросил Ли Чжэндэ, судя по всему, развлекавшийся так впервые.
— Об этом они позаботятся сами, — Е Минь осторожно направил травинкой двух сверчков на дно глиняного сосуда. — Тот, кто одолеет соперника, гордо расправит крылья и запоет, хвастаясь перед хозяином. Побежденный же либо уныло подожмет лапки, либо попытается выскочить из горшка и пуститься наутек.
Оба насекомых явно были опытными бойцами. Едва оказавшись в одном садке, они тут же яростно застрекотали. Едва услышав этот звук, Ян Синьвэнь со знанием дела заметил:
— Голос звонкий, но без лишней хрипоты. Сразу видно — знатные вояки.
— Вот именно! — подхватил Е Минь. — В самый разгар лета раздобыть таких отборных бойцов с Черного Хребта — задача не из легких.
Чэнь Аньдао удивленно покосился на младшего:
— Ты тоже в этом разбираешься?
— Сам не бился, но ловить доводилось, — пояснил Ян Синьвэнь. — За хорошего певуна знатные господа готовы выложить приличную горсть монет. А уж если наткнуться на какого-нибудь глуповатого наследника богатого рода, так за него и слиток золота выручить можно. Жаль только, они в основном осенью плодятся, а то бы я круглый год их промышлял.
Договорив, он приподнялся на цыпочки и заговорщически шепнул на ухо Чэнь Аньдао:
— Сдается мне, боец старшего брата скоро выдохнется. Если надумаешь ставить, держи на того, что у учителя.
http://bllate.org/book/36602/4666217
Готово:
