Глава 1
Дождь лил нещадно. Запах крови, смешавшейся с размокшей глиной, душил невыносимой, приторной гнилью.
Ян Эр распластался на пороге заброшенного святилища. Он безучастно смотрел, как его собственная кровь, смешиваясь с дождевой водой, превращается в багровую струйку и уносится прочь через щель под дверью.
Ему было холодно. Удивительно, но голод — вечный спутник его унылых дней — наконец отступил. Сквозь монотонный, оглушительный гул ливня до слуха донеслось тихое, мерное звяканье медного колокольчика. Звук пробивался сквозь водяную завесу, медленно приближаясь к порогу.
Прежде чем Ян Эр успел осознать происходящее, хозяин колокольчика попытался подхватить его на руки. Попытка не удалась.
Незнакомец пах горькими лекарственными травами и, судя по всему, происходил из благородных, привыкших к роскоши господ. Однако на вид он казался еще более хрупким и худым, чем сам Ян Эр. Стоило раненому инстинктивно дернуться, как они оба, не удержав равновесия, покатились по земле.
Белоснежные, чистые одежды цвета лунного сияния мгновенно покрылись липкой грязью и кровью. Ян Эру стало неловко за свою неловкость, но в ту же секунду голова закружилась, а веки налились свинцом.
Проваливаясь в беспамятство, он успел подумать лишь об одном: тело матушки так и осталось лежать у городских ворот. Если он сейчас умрет, труп найдут лишь тогда, когда по округе поползет невыносимый смрад. Достаточно ли глубоко он ее зарыл?
Мир окончательно померк.
«Только бы ее не сожрали голодные паршивые псы...»
***
Посылая юного ученика приглядеть за бродяжкой, Ли Чжэндэ втайне испытывал некоторую неловкость.
Его подопечный, Чэнь Аньдао, уродился болезненным, а его духовные каналы были наглухо заблокированы. Чудесные эликсиры и пилюли ордена Линьюань не приносили мальчику никакой пользы, поэтому им приходилось регулярно спускаться к смертным в поисках обычных целебных трав.
Но теперь и в мире смертных лекарства стали редкостью.
Улицы наводнили толпы изможденных беженцев, лавки закрывались одна за другой. Немногие прохожие передвигались торопливо и пугливо, дико озираясь по сторонам. В каждом встречном им виделся грабитель; стоило замешкаться — и ты уже труп.
— Учитель, эта аптека тоже закрыта.
Пока Ли Чжэндэ оглядывался по сторонам, Чэнь Аньдао успел завернуть за угол и теперь стоял перед запертыми дверями. На косяке висело объявление о сдаче внаем, поверх которого кто-то грубо намалевал уродливые каракули, скрыв прежние иероглифы.
Вспомнив, как шумно и людно здесь было всего год назад, Ли Чжэндэ горестно вздохнул.
— Я полагал, что сумятица, вызванная среди великих орденов пророчеством Лотоса Небесного Трона, была величайшим потрясением. Но для простых людей это обернулось настоящим концом света.
Ученик, начисто лишенный привычки поддаваться чужим сантиментам, проигнорировал сокрушения наставника.
— Раз закрыта и эта, остается последняя, на юге города. Идемте, учитель.
Ли Чжэндэ смерил его укоризненным взглядом.
— Бессердечный ты малец. Я изо дня в день твержу тебе, что наш долг — защищать слабых и спасать мир, а ты даже глазом не моргнешь, видя это убожество. Вылитый отец — такой же ледышка.
Чэнь Аньдао повернулся к нему. На его поясе тихо звякнул медный колокольчик.
— Смута не продлится вечно. Пройдет полгода, мародеры набьют карманы, военачальники утомятся от битв, и все вернется на круги своя. После великого раскола всегда наступает единение. Хаос утихнет сам собой.
Ли Чжэндэ нахмурился.
— И это, конечно же, слова твоего почтенного родителя?
— Отец в последнее время нездоров и уже несколько месяцев не проронил ни слова, — ровным тоном отозвался Чэнь Аньдао. — Я лишь высказал собственные догадки, не принимайте их всерьез.
— Твой отец...
— Ах да, уходя, он просил передать: «Пусть Владыка пика Улин не утруждает себя лишними заботами».
От такого ответа у Ли Чжэндэ едва зубы не раскрошились от злости. Он свирепо уставился на Чэнь Аньдао, в очередной раз убеждаясь, что яблоко от яблони упало недалеко. Мальчишка превзошел своего родителя: умение доводить людей до белого каления одним лишь невозмутимым видом у него было поистине гроссмейстерским.
Наставник уже открыл было рот, чтобы высказать все, что думает, как прямо на лоб ему упала тяжелая, размером с фасолину, капля.
Летняя гроза налетела внезапно, без малейшего предупреждения. Заклинатели никогда не носили с собой зонтов: во-первых, это вредило их возвышенному образу, а во-вторых, крепкое здоровье практиков оберегало их от любых простуд.
Но Чэнь Аньдао был хрупким задохликом, с которым шутки плохи. Ли Чжэндэ спешно возвел защитный барьер, укрыв себя и ученика от первых струй ливня.
Небо разверзлось, и потоки воды хлынули на землю. Прохожие с криками бросились врассыпную в поисках укрытия. Заклинатели продолжили путь на юг и вскоре заприметили невдалеке ветхий, полуразрушенный храм.
Сквозь стену дождя донеслись яростные крики и брань.
Подойдя ближе, они увидели толпу мужчин, которые плотным кольцом обступили кого-то и с ожесточением избивали ногами лежащую в грязи фигуру. Ли Чжэндэ поначалу принял несчастного за бродячую собаку, но, присмотревшись, понял, что под градом ударов корчится маленький ребенок.
— А ну прекратите!
Ли Чжэндэ рванулся вперед и одним резким толчком отшвырнул детину, замахнувшегося для очередного удара. Тот отлетел на несколько шагов, покачнулся и в ярости схватил валявшуюся рядом дубину. Однако, едва его взгляд упал на величественную фигуру Ли Чжэндэ, вся спесь и злоба мгновенно испарились. Лицо громилы расплылось в приторной, угодливой улыбке.
— Ох, бессмертный господин! Приветствую почтенного заклинателя!
Остальные нападающие тут же подхватили этот тон, принявшись наперебой расхваливать благородный облик и величие незваного гостя. Лесть лилась рекой, и Ли Чжэндэ на мгновение даже растерялся от такого напора. Лишь когда подошедший Чэнь Аньдао негромко позвал его по имени, старший заклинатель опомнился, солидно кашлянул в кулак и попытался вернуть себе подобающий грозный вид великого мастера, известного как «Первый меч Линьюань».
— Стыд и позор! Средь бела дня вы гурьбой набросились на беззащитное дитя! Немыслимая жестокость!
Мужик с дубиной поспешно затараторил, силясь оправдаться:
— Смилуйтесь, бессмертный господин! Мы ведь не со зла! Этот паршивец — сущий дьявол, житья от него нет! Тащит все, что плохо лежит, уже который месяц. У меня дома матушка при смерти, а он украл последние деньги на лекарства! Как было не проучить вора?
Соучастники дружно закивали, наперебой выкладывая свои горести. Судя по их причитаниям, у этой шайки на пятерых не набралось бы и двух здоровых родственников.
Ли Чжэндэ, будучи человеком мягкосердечным, растрогался до глубины души. Посочувствовав несчастным беднякам, он достал кошель и раздал каждому по увесистому серебряному слитку, попутно мягко наставляя, что никакая нужда не оправдывает зверства над малолетними.
Мужики рассыпались в благодарностях, но уходить почему-то не спешили.
— Благодетель, открою вам душу... Брат двоюродной сестры племянника деверя моей золовки тоже слег с тяжким недугом. Надежды на исцеление нет никакой, но хотя бы на приличный гроб собрать, чтобы не гнил в канаве!
Ли Чжэндэ, преисполненный вселенской скорби, запричитал в ответ:
— Не отчаивайтесь! Выход есть всегда. Возьмите и это серебро, пусть ваш родственник...
— Учитель! — резко перебил его Чэнь Аньдао. — Этот малец, кажется, сейчас испустит дух.
Слова ученика заставили Ли Чжэндэ вздрогнуть. Вспомнив, что перед ним обычный смертный ребенок, для которого подобные побои смертельны, он торопливо опустился на колени рядом с неподвижным телом.
— Жив... Дышит, слава богам, — засуетился Ли Чжэндэ, поднимаясь на ноги. — Духовные каналы у него пустые, обычная целебная ци не поможет, нужен лекарь. Отнеси его в храм, умой и уложи, а я мигом вернусь!
Не теряя ни секунды, он призвал меч, взмыл в грозовое небо и скрылся из виду в поисках ближайшей аптеки.
С уходом наставника барьер растаял, и холодные струи дождя в мгновение ока промочили Чэнь Аньдао до нитки.
Он неторопливо убрал со лба мокрые пряди волос. Попрошайки все еще топтались рядом, оценивающе разглядывая оставшегося без присмотра юношу.
— Молодой господин, а вот у нас...
— Полагаю, тем самым смертельно больным братом кузена является никто иной, как вы сами, — спокойно перебил их Чэнь Аньдао. — Тот, кого так легко разжалобить, уже улетел, и кошель его при нем. Советую поискать другую добычу, на меня вы лишь зря потратите время.
Ледяной тон возымел действие. Мошенники скрылись с глаз быстрее, чем уносимые бурей осенние листья.
Шум, казалось, ненадолго привел избитого мальчика в чувство. Он едва заметно приоткрыл глаза. Чэнь Аньдао подумал, что это лишь предсмертная вспышка угасающего разума.
Юноша наклонился, намереваясь поднять раненого, но тот вяло зашевелился, пытаясь вырваться. Чэнь Аньдао, не отличавшийся богатырской силой, потерял равновесие и повалился в грязь рядом с ним.
Лицо бродяжки оказалось в паре дюймов от его собственного.
Из-за толстого слоя жидкой грязи черты лица разглядеть было невозможно, но пушистые, загнутые кверху ресницы сироты выглядели на удивление изящно.
Чэнь Аньдао почему-то вспомнил маленькую пичужку, которую выхаживал в детстве.
***
Грезы лихорадочного сна были путаными и дикими. Ян Эр всю жизнь провел в этом захолустном городишке. Самым далеким местом, где ему довелось побывать, были Столпы Свернувшихся Драконов у подножия горы ордена Линьюань. Поэтому предел его мечтаний казался до смешного ничтожным: во сне он умудрялся выковырять драгоценные нефритовые глаза у каменных драконов, обвивавших эти Столпы, чтобы затем выкупить в лавке старьевщика простые матушкины шпильки.
На большее его скудной фантазии попросту не хватало.
Он очнулся под монотонный шум падающей воды. Во сне у него отобрали с трудом добытую мелочь, поэтому первым же делом Ян Эр лихорадочно похлопал себя по карманам. Там было пусто. Позабыв о невыносимой боли во всем теле, он резко сел, чем изрядно перепугал сидевшего напротив юношу.
Незнакомец в белых одеждах — правда, изрядно перепачканных грязью — сидел с безупречно прямой спиной. Его изящная шея напоминала шею прекрасного журавля со старинного свитка. Юноша был тонок и хрупок, а на его круглом лице еще держалась по-детски пухлая мягкость. Он уставился на Ян Эра широко распахнутыми, испуганными глазами, похожими на глаза лесного олененка, явно не ожидая от полумертвого бродяги такой прыти.
Ян Эр, забитый уличный оборванец, отродясь не видел никого прекраснее дочки местного богача. Представшая пред ним красота ошеломила его настолько, что он напрочь позабыл о ноющих ранах. Боли понадобилось время, чтобы пробиться сквозь его оцепенение.
Надвигавшийся крик застрял в горле, подавленный упрямой гордостью, и вырвался наружу лишь тихим, сдавленным стоном.
Испуг на лице Чэнь Аньдао быстро сменился привычным бесстрастием. Он опустил взгляд и негромко произнес:
— У тебя тяжелые раны. Не дергайся.
«Какое нежное, чистое звучание», — подумал Ян Эр.
Но даже если этот парень сошел с небес, прощать ему пропажу денег он не собирался!
— Где мои деньги? — процедил он сквозь зубы, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. — С виду благородный господин, а воруешь у калеки!
Чэнь Аньдао, не привыкший к столь дремучей наглости, на мгновение лишился дара речи. Мальчишка едва дышал, но едва открыв глаза, бросился пересчитывать свои жалкие гроши.
— Сам... сам вырядился... по-собачьи, а чужое хапаешь! — выплюнул Ян Эр.
Дыхание перехватило, и его тут же вырвало темной кровью.
Чэнь Аньдао догадался, что оборванец, скорее всего, пытался выговорить «выглядишь по-людски, а ведешь себя по-собачьи», но из-за скудного ума сумел выдать лишь нелепую брань.
Одежда Чэнь Аньдао насквозь промокла, и, несмотря на летнее тепло, его колотил озноб. Однако кутаться в мокрый шелк перед этим умирающим наглецом казалось ниже его достоинства. Он заставил себя сидеть прямо и ровным, размеренным голосом спросил:
— Твои вещи?
Ян Эр чувствовал, что лишился пары зубов. Рот заливала теплая кровь, мешая говорить, поэтому он лишь яростно сверкнул глазами, всем видом показывая: «Конечно мои!»
Поняв его без слов, Чэнь Аньдао парировал:
— Хочешь сказать, ты их не украл?
— Своим... своим трудом... кха-кха... добыл... Значит, мои...
— Твой «труд» оказался паршивым, раз обворованные мужики поймали тебя и отделали до полусмерти, — Чэнь Аньдао поднялся на ноги, подошел к раненому и быстрыми, точными движениями пальцев пережал несколько акупунктурных точек на его теле. — Твои медяки, скорее всего, рассыпались в грязи перед входом. Как только гроза утихнет, я соберу их. Если тебе дорога жизнь, лежи смирно. Иначе эти монеты достанутся кому-то другому.
http://bllate.org/book/36602/4619881
Готово:
