Усердно уплетавшая куриную ножку девочка с улыбкой закивала.
Напуганный и усмиренный Ло Цзыминь бросил взгляд на железный поднос, где лежала еда Чжу Байго. Пока мимо прошли всего трое полицейских, а у малышки на тарелке уже красовалось пять куриных ножек.
Да уж, усмирили, так усмирили.
Ло Цзыминь не мог давать никаких обещаний от лица семьи Чжу, поэтому под суровым взглядом Ли Дацяна ему оставалось лишь молча уткнуться носом в куриную ножку.
– Доедите, запишете показания и можете идти, на ваш дневной самолет это никак не повлияет. – Не добившись ответа, Ли Дацян перевел внимание обратно на Чжу Байго, секунду помедлил и добавил: – Пекин – это тебе не наш захолустный городок. Если снова столкнешься с подобным, нельзя вот так бросаться в драку напролом с голыми руками. В Пекине с порядком строго и полицейских полно, отойди подальше и позвони в полицию.
Ло Цзыминь согласно кивнул, хотя насчет выражения с голыми руками у него имелись большие сомнения.
Чжу Байго уж точно не шла в бой с голыми руками – она задействовала и кости, и булыжники, которые притаскивали те собаки! Товарищ полицейский, неужели вы так избирательно упустили из виду те проломленные до крови головы двух негодяев?..
Самое забавное, что... судя по словам одного молодого сотрудника, если не считать один случай, когда она ошиблась адресом, это, оказывается, уже третий раз, когда Чжу Байго лупит этих негодяев... Что за гроза местной нечисти?
И где же обещанная информация, которую семья Чжу так тщательно собирала о Чжу Байго перед её отъездом? Почему в отчетах об этом не было ни слова!
А еще... где та хрупкая, кроткая и немного жалостливая барышня, о которой шла речь?
Ло Цзыминь, жующий куриную ножку, не смел ни заикнуться об этом, ни расспрашивать.
Затем он услышал, как сидевшая рядом Чжу Байго подала голос.
– Ну, мне скоро исполнится восемьнадцать, в дальнейшем мне будет не с руки распускать кулаки. Вдруг снова ошибусь, а это лишние хлопоты.
Голос девочки по-прежнему звучал мягко, но Ло Цзыминь от этих слов едва не поперхнулся: зажатая в зубах куриная косточка с тихим стуком шмякнулась обратно на тарелку.
Что ж, образ хрупкой и кроткой бедняжки окончательно разрушен.
Имея поддержку в лице знакомых стражей порядка, поскольку они выступали на стороне закона, процедура дачи показаний прошла очень гладко. Поставив подписи и оставив контактные данные, они потратили совсем немного времени на то, чтобы покинуть полицейский участок.
Ло Цзыминь арендовал машину и теперь вел её из поселка в город. Он изо всех сил старался сосредоточиться на дороге, но в мыслях то и дело возвращался к недавним событиям.
Те обложки книг, которые он случайно увидел в трицикле, до предела растопили его жалость к Чжу Байго.
Поэтому, когда они сошли с трехколесного велосипеда и направились к автомобильной парковке, он машинально заслонил собой маленького нищего с разбитой чашей в руках, бросившегося к Чжу Байго.
А затем... его просто отстранили.
Рука, легшая ему на спину пуховика, оказалась тонкой, но сильной: всего одно движение – и его аккуратно сместило вправо.
После чего он увидел, как тот самый покрытый колтунами и грязью нищий ребенок с соплями под носом – то ли четырех-пяти, то ли пяти-шести лет, с настолько неопределенной внешностью, что было невозможно разобрать мальчик это или девочка – безошибочно вцепился в ногу Чжу Байго и, рухнув на колени, крепко обхватил её.
Ну конечно, не дашь денег – не отпустишь. Этот способ вымогательства был популярен в Пекине еще десяток лет назад.
– Сестрица, подай копеечку...
Ло Цзыминь вытащил из внутреннего кармана кошелек. После того как в Пекине закрутили гайки, он подобных методов принудительного милостынепрошения уже не встречал.
Он уже достал пятидесятирублевую купюру и собирался протянуть её в чашку нищего, как вдруг заметил, что Чжу Байго протянула руку.
Сперва она взъерошила грязные патлы ребенка, потом повертела его лицо так и этак, а затем приподняла его ладошку и принялась внимательно разглядывать черноту под ногтями.
Ло Цзыминь, страдавший легкой формой гермофобии, почувствовал, что его сейчас вывернет наизнанку. На мгновение остолбенев, он так и не смог побороть замешательство, чтобы быстрее сунуть купюру в чашку и утащить девушку прочь.
Лишь когда Чжу Байго ухватила попрошайку за воротник, заглядывая тому за шиворот, Ло Цзыминь немного пришел в себя. Швырнув купюру в чашку ребенка, он поспешил остановить спутницу.
– Хватит, хватит, деньги же дали, отпусти его, пускай встает, – поторопил он.
Нищий, завидев купюру, тут же разжал руки – профессиональная этика соблюдалась неукоснительно.
Вот только в следующее мгновение деньги исчезли.
Уже наполовину поднявшийся попрошайка оцепенел, тупо глядя на Чжу Байго, умыкнувшую эту купюру. Казалось, он растерялся и не соображал, то ли ему продолжать вставать, то ли снова опуститься на колени и вцепиться в чужую ногу.
В конце концов Чжу Байго сама поддержала его, рывком поставив на ноги.
– У меня нет мелких, только полтинник, отдай ему, – понизив голос, посоветовал Ло Цзыминь.
Теперь, вспоминая об этом, Ло Цзыминь готов был покраснеть за собственные слова.
Тогдашний он – ограниченный и глупый – наверняка пытался оправдать поступок Чжу Байго, забравшей деньги обратно, лишь тем, что она слишком долго бедствовала и ей жалко расставаться с такой суммой.
К счастью, Чжу Байго тогда никак не отреагировала на его крайне бестактную реплику.
Она просто внимательно посмотрела на маленького нищего и спросила:
– У тебя есть папа и мама?
Ребенок хлопал глазами, ничего не понимая, и не отвечал.
Чжу Байго помедлила, не дождавшись ответа, и больше допытываться не стала. Повернувшись к Ло Цзыминю, она бросила:
– Пошли, в полицию.
С этими словами она потащила ребенка за собой.
Ло Цзыминь, уже смутно догадывавшийся о намерениях девушки, пребывал в полном тумане, не соображая, следует ли ему идти следом или подсказать, что можно доехать на машине.
Однако стоило им сделать всего несколько шагов вперед, как откуда ни возьмись кто-то выскочил.
Сначала подбежала какая-то женщина, завизжавшая, что этот нищий ребенок – её сын.
Которого избила Чжу Байго...
Затем появился мужчина, который без лишних слов бросился в драку.
И его тоже избила Чжу Байго...
Ло Цзыминь бросился вперед, едва ли соображая что делает, когда тот мужик пошел на них в атаку. Получив пару ударов, он был отброшен Чжу Байго за пределы потасовки, а прямо ему в руки приземлилась та самая женщина, сопровождаемая брошенной на ходу фразой:
– Свяжи ей руки галстуком.
Короткий приказ повелительным тоном.
Ло Цзыминь выполнил его на автопилоте, после чего во все глаза уставился на Чжу Байго, которая кружила вокруг нападавшего мужчины, то и дело запуливая ему в голову куски костей. Затем он покосился на женщину в своих руках, которая отчаянно брыкалась и изрыгала проклятия, и сердце его ушло в пятки.
http://bllate.org/book/36601/4551358
Готово:
