Это был первый раз с тех пор, как Вэй Епань заболел, однако Гу Циннань совсем не чувствовал радости.
Вэй Епань явно испугался, и этот страх даже превосходил неприязнь к прикосновениям.
Он воспринимал его как единственную соломинку, за которую можно ухватиться.
Гу Циннань даже немного пожалел об этом: возможно, ему не следовало выводить Вэй Епаня на улицу так рано...
— Пойдём, — Шэнь Цин подняла сумки и пакеты.
Гу Циннань подхватил Вэй Епаня на руки и замер перед машиной.
Шэнь Цин посмотрела на слегка бледное лицо Гу Циннаня и успокоила его: — Ничего страшного, на этом этапе всё так и должно быть.
Если испугаться и отступить, то Вэй Епань, скорее всего, навсегда останется заперт в собственном мирке.
Гу Циннань глубоко вздохнул и первым направился к горе.
Когда хоронили его родителей, семья уже испытывала сильнейшую нужду, но, к счастью, место на кладбище было куплено ещё во время похорон отца, и расположение оказалось неплохим.
Поднявшись наверх, Шэнь Цин помогла расставить коврик для йоги, игрушки и всё остальное: — Тогда я пока спущусь вниз. Если что-то понадобится, позвонишь?
Гу Циннань редко сюда выбирался, поэтому у него наверняка были слова, которые хотелось сказать.
— Хорошо.
Шэнь Цин снова посмотрела на Вэй Епаня и, убедившись, что ситуация находится под контролем, направилась к стоянке.
Гу Циннань усадил Вэй Епаня на коврик для йоги, держа его на руках.
Едва он успел устроиться поудобнее, как Вэй Епань нетерпеливо соскользнул с него — Гу Циннань продержал его на руках слишком долго.
Гу Циннань поспешно подал ему мягкие игрушки.
Они принесли с собой множество игрушек, которых хватило, чтобы окружить его со всех сторон.
Эти вещи были знакомы Вэй Епаню, а кроме того, поблизости не было посторонних людей. Вэй Епань всё ещё нервничал, но обстановка оставалась относительно стабильной.
Гу Циннань немного понаблюдал за ним, убедился, что всё в порядке, и перевёл взгляд на надгробный камень перед собой.
С надгробия на него смотрели два молодых лица.
Гу Циннань достал из стоявшего рядом пакета подношения и благовония: — Папа, мама, я снова пришёл навестить вас.
Вэй Няньси вообще-то собирался прийти тоже, но я не позволил. У него недавно была презентация, и эта продукция напрямую связана с прибылью семьи Вэй на ближайшие два-года.
В этом году с Панэром кое-что случилось, но сейчас ему уже намного лучше...
Иногда Гу Циннаню хотелось верить, что после смерти люди действительно обретают дух на небесах, как в легендах, — тогда он не был бы так одинок.
Но порой он страшился мысли, что они действительно могут всё видеть, ведь тогда вся его ложь теряла бы всякий смысл.
Их брак с Вэй Няньси, если говорить о союзе семей, даже не дотягивал до неравного брака — точнее было бы назвать это самой обыкновенной сделкой на бумаге с чёрными чернилами по белому фону.
Трёхсторонней сделкой между ним, семьёй его старшего дяди и самим Вэй Няньси.
Его дедушка поднялся с нуля.
Старик обладал деловой хваткой, к тому же сумел поймать попутный ветер. К тому времени, когда его отец и старший дядя начали работать, у семьи уже насчитывалось больше десятка фабрик.
Старший дядя был на пять лет старше его отца и пришёл в компанию на пять лет раньше, однако никакой деловой хваткой не отличался, поэтому за пять лет не добился ни выдающихся успехов, ни провалов.
Отец же унаследовал девичью деловую сметку, а благодаря молодости и дерзости уже через два года работы в компании заключил множество крупных контрактов, из-за чего дедушка любил его ещё сильнее.
Старший дядя сразу это заметил и задолго до этого начал поднимать шум по поводу раздела бизнеса, смертельно боясь, что в конце концов останется без своей доли.
Старика утомил этот галдёж, и он согласился.
После раздела бизнеса, вполне предсказуемо, дела компании отца шли всё лучше и лучше, в то время как дела старшего дяди чахли день ото дня.
Когда Гу Циннань учился в начальной школе, его отец погиб в результате несчастного случая, а мать сломала ногу, но всё же осталась жива.
Мать пролежала в больнице какое-то время, а когда её выписали, семейный бизнес уже перешёл в руки старшего дяди.
Какое-то время она устраивала скандалы.
Однако, хотя они и говорили о разделе бизнеса, всё было оформлено лишь на словах.
Это было семейное предприятие, многие сферы которого были слишком тесно переплетены, и разделить их просто так не получалось. К тому же юридическим лицом компании на тот момент всё ещё оставался дедушка, так что любые скандалы были бесполезны.
Впрочем, дедушка дал обещание: компания никогда не достанется чужаку — женщине с другой фамилией, но когда он вырастет и придёт работать в фирму, положенная ему доля от него никуда не денется.
Поначалу их жизнь была вполне сносной, но сказка длилась недолго.
Старик тяжело пережил удар, вызванный смертью отца, вскоре серьёзно заболел и с тех пор увядал на глазах.
Следом у его матери внезапно обнаружили рак.
Обследования, операция, химиотерапия...
Тогдашние методы лечения были не столь развиты, и череда процедур полностью опустошила всю семью.
Однако это было лишь началом: лучевая терапия ещё не завершилась, как у матери выявили метастазы, причём сразу в нескольких местах.
После этого начался новый круг лечения.
К тому моменту у них уже не осталось денег, и он был вынужден отправиться к дедушке.
Добравшись туда, он узнал, что дедушка уже скончался, а юридическим лицом компании давным-давно стал старший дядя.
Тогда он учился лишь во втором классе старшей школы, а его единственный близкий человек находился в реанимации, отчаянно нуждаясь в деньгах. Ему пришлось проглотить обиду и со стыдом пойти к старшему дяде просить в долг.
Пожалуй, чувствуя за собой вину, поначалу те давали деньги довольно охотно.
Но этих крох было недостаточно, чтобы поддержать всё лечение.Болезнь распространялась всё сильнее, к тому же его мать только что прошла очередной курс лечения, её тело было крайне ослаблено, а лекарства, которые ей требовались, стоили недешево. Прошло совсем немного времени, и ему снова пришлось идти в долг...
Наверное, из-за того, что он занимал слишком часто, а также потому, что они знали: он ничего не сможет им сделать, семейка его старшего дяди очень быстро потеряла терпение.
Сначала они еще давали по тридцать-пятьдесят тысяч, потом по три-пять тысяч, а вскоре суммы сократились до трехсот-пятисот...
Гу Циннань уже не помнил, сколько раз прятался в больничном коридоре и плакал.
Его мамы не стало, когда он учился в выпускном классе средней школы.
Тогда он был совершенно оглушен происходящим.
Вернувшись, он проспал в арендованной квартире три дня.
Спустя три дня он отправился в школу, одолжил у учителя учебники, и больше месяца ел, спал и только и делал, что читал.
Спустя месяц с небольшим он сдал государственные экзамены в вуз.
Два месяца спустя пришло извещение о зачислении — он поступил в весьма неплохой университет.
Плата за обучение в университете покрывалась кредитом, но на обычные расходы всё равно приходилось зарабатывать самому. Кроме того, тогда он набрал немало долгов и у других людей, помимо семьи своего старшего дяди, поэтому за все студенческие годы он, кроме учебы и сна, только и делал, что подрабатывал.
Старший дядя нашел его с договором как раз в тот момент, когда он оканчивал университет.
Тогда Гу Циннань ломал голову над поисками работы.
Пропустить почти все занятия в старшей школе и поступить в университет, полагаясь лишь на месяц повторения материала — это при любых раскладах можно было назвать подвигом, однако перед лицом поиска работы всё это не имело никакого смысла.
Вэй Няньси положил на него глаз.
Столкнувшись с таким свалившимся с неба сказочным везением, семейка его старшего дяди, разумеется, не стала отказываться. Они не только не отказались, но даже подумывали обменять Гу Шэнхая на него, однако Вэй Няньси безжалостно отверг это предложение.
Не он — так Вэй Няньси найдет кого-нибудь другого.
Старшему дяде пришлось идти к нему самому, пообещав, что если он согласится, то та самая старая задолженность будет полностью списана.
Он согласился.
Но помимо тех старых долгов они были обязаны погасить все его сторонние долги, вернуть ему квартиру, которую родители когда-то купили, а затем продали ради лечения, а также выделить еще одну квартиру в центре города.
В общей сложности всё это стоило около пяти миллионов.
Это был предел, который семья его старшего дяди еще могла принять.
Дела компании шли уже совсем не так хорошо, как раньше.
Семья его старшего дяди действительно согласилась — в конце концов, Вэй Няньси предлагал слишком много.
После этого была свадьба и беременность Вэй Няньси...
Изначально Гу Циннань действительно думал о том, чтобы наладить нормальную жизнь.
— Он ведь ко мне неплохо относился, просто был слишком занят, и мы почти не виделись... — Гу Циннань больше не мог продолжать сочинять.Гу Циннань как раз витал в облаках, как вдруг его коленки отяжелели.
Неизвестно, когда именно, но на его ногах появился кролик.
Гу Циннань опешил и посмотрел в сторону.
Вэй Епань, который по идее должен был сидеть среди горы кукол, неизвестно когда поднялся на ноги и уложил своего маленького кролика прямо ему на колени.Та кролик — его сокровище, без маленького кролика он явно тревожился.
Он направился к Маленькому писю и крепко обнял его.
Маленький кролик защищал Гу Циннаня, а Маленький писю защищал его самого.Поняв, в чем дело, Гу Циннань тут же покраснел глазами.
Он попытался обнять Вэй Епаня, но испугался, что напугает его.
Ему оставалось лишь крепко прижать к себе маленького кролика на коленях.
Обняв кролика, Гу Циннань не стал поддаваться охватившему его чувству и тут же вернул малыша Вэй Епаню.Его внимание тоже рассеялось, больше не задерживаясь на надгробии, и он перевел взгляд на Вэй Епаня:
— Малыш помнит дедушку с бабушкой?..
В одной руке Вэй Епань держал маленького зайчика, в другой — писю, а выражение его лица немного смягчилось.
Стоял пасмурный день, к тому же кладбище находилось на загородном холме, и воздух здесь был непривычно приятным.
После пережитого напряжения Вэй Епань быстро начал клевать носом.
Обычно он всегда спал после обеда.
Гу Циннань изначально хотел, чтобы тот поспал еще в машине по дороге сюда — это было бы гораздо удобнее, но всю дорогу мальчик пребывал в состоянии нервного напряжения и так и не сомкнул глаз.Гу Циннань не стал останавливать его и, понаблюдав ещё немного, как та голова то и дело опускалась в дремоте, дождался, пока он окончательно не уткнулся в Маленького писю и не заснул.
Подождав ещё чуть-чуть и убедившись, что тот заснул крепким сном, Гу Циннань торопливо принялся собирать вещи — он хотел вернуться домой, пока тот спит.
Спустя несколько минут он, нагруженный пожитками с ног до головы и прижимая к себе Вэй Епань, направился вниз с горы.
Шэнь Цин, всё это время не сводившая глаз с этой стороны с парковки у подножия горы, заметив движения Гу Циннаня, тут же вышла из машины.
Стоило Гу Циннаню отойти совсем недалеко, как она шагнула ему навстречу:
— Всё в порядке?
— В порядке.
Гу Циннань вкратце рассказал о недавнем случае с маленьким кроликом.
Шэнь Цин уже некоторое время присматривала за Вэй Епань, поэтому, услышав это, заметно обрадовалась:
— Это же хорошо. Значит, то, что ты ему обычно говоришь, он всё-таки принимает близко к сердцу. Можешь почаще с ним разговаривать...
— Угу.
Передав часть вещей Шэнь Цин, Гу Циннань бережно прижал к себе прильнувшую к его груди Вэй Епань ещё крепче.
Это было его сокровище.
Единственное и самое драгоценное сокровище на всём белом свете.
Шэнь Цин спустилась чуть раньше, чтобы привести в порядок заднее сиденье. Спустившись вслед за ней, Гу Циннань сразу же уложил Вэй Епань на заднее сиденье машины.
http://bllate.org/book/36584/4547937
Готово:
