Цзянчэнская народная больница.
Сунь Чуньхуэй вышел из машины с пустыми руками. Пройдя всего несколько шагов, он подумал, что завалился к управляющему Ма без приглашения, и если тот начнет корчить рожи, то, придя с пустыми руками, он может запросто довести человека до белого каления.
Да и ладно, все равно купит что-нибудь на пару десятков юаней, считай, что псу скормил.
Солнце, предвещающее скорую зиму, грело не так сильно. Он помнил, что на повороте улицы, по которой только что прошел, был фруктовый ларек, где продавали и подарочные корзины, — наверняка дешевле, чем в лавке у самой больницы.
Парковка у больницы была бесплатной только первый час, поэтому он торопился. Но стоило ему повернуться, как он врезался в какого-то парня, и тот тут же облил его кофе из стакана, который держал в руках.
— Твою мать, смотреть не умеешь, куда прешь?
Неожиданно получив отпор от парня, Сунь Чуньхуэй сначала опустил глаза на свой дорогой деловой костюм, купленный в Хайлань Чжицзя почти за две тысячи юаней. Он надел его всего-то пару раз, а теперь на груди красовалось огромное пятно, да еще и кофе, пролившийся на землю, брызнул прямо на его туфли и брюки.
Сердце сжалось от жалости к вещи, и он мгновенно рассвирепел. Подняв взгляд, он увидел парня с вызывающе выкрашенными в синий волосами и пирсингом в углу нижней губы. Причудливый наряд — сразу видно, ничего хорошего от такого не жди.
— Я этого кофе десять минут ждал!
Разбираться с хулиганом — только время терять. Сунь Чуньхуэй торопился, поэтому отрезал:
— Дорога вон какая широкая, тебе обязательно было идти прямо за мной, да еще и в телефон пялиться? Химчистка этого костюма стоит четыреста юаней. Раз ты еще пацан совсем, давай каждый сделает шаг навстречу друг другу: гони двести, и разойдемся.
Синевласый усмехнулся:
— Это ты встал как вкопанный и развернулся, в меня же и врезавшись. Разберись сначала.
Будь перед ним нормальный человек, Сунь Чуньхуэй мог бы спорить с ним целый час, но с уличным отморозком разговор другой.
Поэтому он сдал назад:
— Тогда плати сто восемьдесят, двадцать оставлю на кофе.
В машине Ли Хуань закончил телефонный разговор и выключил телефон. Подняв глаза, он увидел, что его приятель сцепился с каким-то очкариком в костюме.
Черт, что за балаган?
Он нахмурился, подождал немного, убрал телефон с черным экраном в карман, открыл дверь машины и направился прямо к ним.
У Сунь Чуньхуэя от злости аж в глазах потемнело. С блатными в своей компании он справиться не мог, но уж с каким-то молокососом — неужели не сладит? Что он о себе возомнил, раз решил сесть ему на шею?
В крайнем случае — в полицию, даже если придется потом в больнице лежать, он заставит того выложить деньги!
Синевласый рявкнул:
— Ты больной, что ли? Хочешь, чтобы я тебе морду набил?
Вот и отлично. Сунь Чуньхуэй крепко ухватил парня за рукав, провоцируя:
— Ну давай, попробуй, ударь! Я еще по-хорошему пытаюсь, а ты все хамишь. Ты вообще хоть вырос, щенок недоделанный?
Только он закончил фразу, как боковым зрением заметил высокую стройную фигуру.
Наверное, подельник синевласого. Сунь Чуньхуэй обернулся. Пришедший оказался одноглазым парнем с коричневыми волосами.
Его правый глаз был плотно закрыт повязкой, закрепленной медицинским пластырем по углам — на чистом, красивом лице она смотрелась особенно странно. На его слегка сжатых губах не было пирсинга, а светлый свитер с джинсами выглядели куда приличнее, чем прикид синевласого. Он был полон сил, словно студент, но раз связался с таким типом, значит, тоже не подарок.
Ли Хуань проигнорировал устремленный на него взгляд и прервал перепалку:
— Чэн Яо, забей. — Он кивнул другу, чтобы тот шел к машине. Это всего лишь кофе, не такая уж великая потеря, разлил и разлил.
Видя, что Ли Хуань развернулся и снова идет к машине, Чэн Яо резко оттолкнул Сунь Чуньхуэя и напоследок рявкнул:
— Болтливый ты очкарик, считай, тебе повезло! Перевожу тебе деньги, подавись!
Сунь Чуньхуэй едва устоял на ногах. Услышав, что синевласый согласен платить, он тут же выпрямился, поправил черные очки на переносице, достал телефон и открыл код для получения платежей в Вичате.
Вскоре на счет поступило двести пятьдесят юаней.
Он на мгновение опешил — синевласый явно решил его оскорбить такой суммой.
— Держи свои двести пятьдесят и вали отсюда!
От него разило кофе. Сунь Чуньхуэй спрятал телефон и перевел взгляд на вывеску кофейни, расположенной прямо на территории больницы.
Место, где людей спасают, превратили в торговый центр. Большой город — это все-таки не хухры-мухры, даже уличные хулиганы здесь другие: дурные и богатые.
Эх… Сунь Чуньхуэй с болью погладил костюм. Боясь, что кофе окончательно испортит ткань, он уже не думал о покупке подарочной корзины — сейчас важно было найти ближайшую химчистку, нельзя же срывать завтрашнее свидание.
Он поспешно вернулся в машину.
Как только они тронулись, Чэн Яо увидел, что Ли Хуань закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, и, видимо, пребывает не в духе. Он решил объясниться:
— Это тот очкарик в меня врезался, а еще хватило наглости требовать компенсацию. Я не хотел с ним связываться, предложил дать три сотни, чтобы он купил себе кофе, а он решил, что я хочу сбежать, начал тыкать в меня пальцем и учить жизни, черт!
Незадолго до этого Ли Хуань сам выслушал нотацию от отца по телефону, поэтому, услышав слова Чэн Яо, открыл глаза и ответил:
— Мог бы и вмазать ему по роже.
— Я еще не успел, как он начал угрожать полицией, — рассмеялся Чэн Яо. — Ну просто идиот. Красовался своим паршивым костюмом, мол, какой он дорогой и качественный, я разозлился и перевел ему двести пятьдесят.
Ли Хуань промолчал.
Чэн Яо взглянул на него и спросил:
— Тебя точно домой отвезти? Может, побудешь у меня пару дней? Если мать увидит тебя, еще начнет жаловаться моей, а она опять свалит на меня, что я научил тебя делать татуировки.
Ли Хуань снова промолчал. Лишь когда машина выехала со стоянки, он произнес:
— Татуировки я уже свел. Вези домой.
— … — Чэн Яо не нашелся что ответить и бросил сочувствующий взгляд на своего приятеля, с которым не виделся четыре года.
А в это время Сунь Чуньхуэй, склонив голову, искал в телефоне химчистки поблизости с низкими ценами, совершенно не заметив проезжающий мимо спорткар.
Он нашел две дешевые точки, но везде нужно было ждать три-пять дней, а за срочность требовали двойную плату. В итоге выходило не дешевле, чем там, где он обычно стирался, а ехать туда было далеко — невыгодно по времени и бензину. Он кусал локти, жалея, что не содрал с того синевласого больше.
В конце концов Сунь Чуньхуэй в сердцах выложил сотню за срочную чистку костюма. Брюки чистить не стал — это была совсем другая цена, и как он ни упрашивал владельца, тот не сбросил ни юаня.
Белая рубашка тоже была испачкана кофе. Потеряв свой приличный вид, он уже не мог ехать в больницу, поэтому направился прямо к младшему коллеге Мэн Чуньсюню.
У него был запасной ключ, оставленный Мэн Чуньсюнем. По пути он заглянул на рынок в новом районе, купил немного продуктов, но, войдя в квартиру, обнаружил, что односпальная кровать в спальне младшего коллеги превратилась в огромную двуспальную, а старого дивана в гостиной, на котором он раньше спал, не было вовсе.
Первой мыслью Сунь Чуньхуэя было немедленно убраться отсюда. Брюки и рубашку постирает завтра вечером, когда вернется в Аньчэн — в конце концов, на штанинах грязи немного, а рубашка под пиджаком все равно не видна.
Он убрал продукты в холодильник, оставил ключ на столе, запер дверь и поспешно спустился вниз.
Вернувшись в машину, Сунь Чуньхуэй перерыл весь интернет и наконец нашел дешевый мини-отель где-то посередине между больницей и местом завтрашнего свидания.
Двести пятьдесят минус сто за химчистку, пятьдесят на завтрашнюю корзину, семьдесят за ночь в отеле — оставалось тридцать. Половина на бензин, половина на еду — жить можно.
Сунь Чуньхуэй переоделся в кофту и спортивные штаны из рюкзака, снял очки, и словно все силы разом покинули его — он рухнул на узкую жесткую кровать в номере.
Комната была маленькой и душной, в носу стоял запах сырости и плесени. Он уставился в потолок, с которого хлопьями осыпалась побелка, приоткрыл рот и тяжело выдохнул, сопровождая это одиноким вздохом.
Младший коллега, который на три года младше, уже нашел себе пару и съехался, а у него самого все никак не ладилось. Каждое свидание — провал, ни одна не подходила.
Сунь Чуньхуэй с завистью и горечью вздохнул. Конечно, ему до безумия хотелось женщин, в моменты самого сильного одиночества он даже подумывал о том, чтобы вызвать эскорт. Но дешевых он брезговал, боялся подхватить заразу, а на дорогих было жалко денег — считал, что один раз того не стоит, да еще и целоваться нельзя, какая обида! И дело не в том, что он не хотел целоваться — кто знает, с какими мужчинами они до этого общались. Поразмыслив, он решил, что все это негигиенично, лучше уж справляться своими силами.
На самом деле, Сунь Чуньхуэй просто боялся связываться с такими девушками. Живя бобылем уже много лет, он спасался лишь десятками зашифрованных видео с любовными сценами на телефоне. А после того, как его задел младший коллега, тоска снова накрыла с головой.
http://bllate.org/book/36566/4545029
Готово:
