— Двести монет.
— Я плачу!
Во второй партии Ся Ли перевёл ему сто двадцать тысяч, а Хань Ефэн любезно напомнил:
— За последних двух зомби я с тебя денег не брал.
— Да заткнись ты уже! — до скрежета в зубах разъярился Ся Ли. Он отказывался верить, что будет вечно играть так паршиво! — Ещё раз!
…
Пока служащий зала игровых автоматов не подошёл напомнить, что заведение закрывается, Ся Ли, упрямо надувшись, с покрасневшими глазами и видом человека, готового расплакаться, обиженно поплёлся следом за Хань Ефэном.
Хань Ефэн заглянул в телефон, где на счету красовался выигранный за вечер миллион с лишним карманных денег, и расплылся в довольной улыбке.
Бросив взгляд на Ся Ли, он почувствовал лёгкий укол совести, приобрёл его за плечо и примирительно протянул:
— Слушай, давай я тебе игрушку вытащу?
В конце концов, такого крупного клиента нельзя было терять после первого же раза. Впереди ещё много времени, а с этой овечки ещё предстояло стричь шерсть.
— Проваливай!
— Да не стесняйся, у меня ещё десять жетонов осталось.
Воодушевлённый Хань Ефэн подвёл Ся Ли к автомату с мягкими игрушками в коридоре, опустил два жетона — мимо.
Ся Ли поджал губы и закатил глаза:
— Ты вообще умеешь?
— Мужчина не должен говорить, что не умеет.
Хань Ефэн бросил ещё два жетона, полный боевого задора:
— На этот раз точно получится!
Снова мимо.
— Ну и хвастун же ты, игрушки вытаскивать — это явно не твоё.
— Сейчас точно получится!!
Мимо.
— Точно получится!!!
Мимо.
Хань Ефэн разозлился.
Улучив момент, Ся Ли наконец получил возможность отвести душу и вдоволь поиздеваться:
— Вау, до чего же косорукий. Надо же, а я и не знал, что ты бываешь таким мазилой.
Хань Ефэн нервно усмехнулся, но сохранял относительное спокойствие:
— Детка, послушай меня, дело не в мне, просто клешня у этого автомата кривая. Но сильный человек никогда не жалуется на обстоятельства.
— Угу.
Мысленно Ся Ли выплюнул два слова: идиот.
Хань Ефэн глубоко вздохнул, подавляя бушующее внутри пламя гнева, и опустил последние два жетона.
— Сильный человек способен лишь менять обстоятельства!
В тот самый момент, когда клешня зажала игрушку, Хань Ефэн со злости набросился на автомат и сильно тряхнул его. Игрушка со стуком сорвалась вниз и брякнула в отверстие выдачи.
Хань Ефэн подхватил розового поросёнка и с гордым видом сунул Ся Ли в руки:
— Дарю, можешь не благодарить.
Ся Ли прижал к груди розового поросёнка, остолбенев от такой наглости.
Лифт открылся, и, заметив, что тот отстает, Хань Ефэн обернулся и крикнул:
— Шевелиться! Лифт сейчас закроется.
Ся Ли молча шагнул в кабину. На душе скребли кошки: было непонятно — то ли радоваться, то ли огорчаться.
Хань Ефэн по-джентльменски поймал для него такси. Усевшись на заднее сиденье с розовым поросёнком в обнимку, Ся Ли со сложными чувствами смотрел сквозь стекло на удаляющийся пейзаж. Энигма вальяжно прислонился к рекламному щиту, опустив голову и зажигая сигарету. Резкая линия выступающего кадыка и чёткий профиль тонули в мерцании ночной неоновой подсветки. Высокая, ладная фигура, непринужденная поза — во всём этом сквозила какая-то неизъяснимая, ленивая чувственность.
Чувственность?
Ся Ли чуть не задохнулся от возмущения и со злости врезал кулаком по розовому поросёнку:
— Какая к чёрту чувственность! Обыкновенная скотина, сволочь, которая за один вечер обобрала меня больше чем на миллион!
*
Вернувшись в клан Ци в половине двенадцатого ночи, Хань Ефэн обнаружил, что ворота заперты наглухо.
Просить кого-то открыть ему не было ни малейшего шанса — Ци Цанфэн сейчас только и молился, чтобы этот паразит вообще не возвращался.
Но для него это не составляло ни малейшей проблемы: с его многолетним опытом мелкого воришки перелезть через стену было проще простого.
Постояв на месте с минуту для разминки и циркуляции ци, он размял мышцы и связки, сделал лёгкий разбег и без труда перемахнул через ограду во двор клана Ци.
Кода от электронного замка он не знал — в конце концов, обычно до девяти вечера ворота клана Ци не запирали.
Задрав голову, Хань Ефэн посмотрел на светящиеся окна на втором этаже, отошёл вглубь двора и вовсю глотку заорал:
— Отец! Открывай давай!
Ци Цанфэн схватил пепельницу и вылетел на балкон. От переполнявших его эмоций голос сорвался, когда он попытался рявкнуть: «Проваливай!».
Слышно было только, как Ци Цанфэн яростно взвыл и запустил в него пепельницей.
Хань Ефэн ловко уклонился в сторону, провожая глазами пепельницу, которая целехонькой запрыгала по газону.
— Отец, ты пепельницу обронил, я тебе её сейчас подниму!
— Убирайся, вон отсюда! Проваливай!
— Не церемонись, лови!
Хань Ефэн на месте крутанулся на триста шестьдесят градусов, с размаху швырнув пепельницу обратно, и оглушительный звон возвестил о том, что стекло балконной двери разлетелось вдребезги.
Ци Цанфэн среди осыпающихся осколков запрыгал на месте, издавая безумные вопли, готовый сорваться вниз и придушить этого щенка.
Какой же грех на душу взял их клан Ци, раз на них свалился этот демон?!
Как же Ци Цанфэн раскаивался, как ненавидел себя! В тот день его точно в голову лягнула лошадь, раз он додумался привязать к себе эту занозу, теперь житья от него не было!
— Отец, открывай дверь! Не откроешь — полезу через окно!
При таком шуме все в доме проснулись. Лежавшая в постели Ци Сюэин нащупал рукой инвалидное кресло у изголовья и, приложив немалые усилия, пересел с кровати.
Одолеваемый тревожным предчувствием, Ци Сюэин подогнал кресло к двери и замер в нерешительности в коридоре: неужели этот сорванец и правда полезет через окно?
Прождав добрых десять минут и убедившись, что открывать ему никто не собирается, Хань Ефэн потерял последние остатки терпения. С проворством дикого леопарда он в одно мгновение взметнулся по стволу растущего во дворе камфорного дерева.
Это дерево росло как раз возле балкона главной спальни, создавая тень от летнего зноя.
Заметив, что Хань Ефэн шустро карабкается по веткам, побледневший от ужаса Ци Цанфэн метнулся в комнату за клюшкой для гольфа и яростно ткнул ею в его сторону:
— Ты что удумал? А ну слезай!
— Отец, ну чего ты как чужой, мы же всё-таки семья.
— Какая я тебе семья? Если немедленно не слезешь, я звоню в полицию!
— Сор из избы не выносят, отец, подумай хорошенько: тебе же не хочется, чтобы завтра утром скандалы клана Ци попали в топ новостей?
Ци Цанфэн почувствовал, как к голове прилила кровь, а в висках застучало так, будто они готовы разорваться. Спотыкаясь, он поплёлся обратно в спальню за таблетками от давления.
Сделав изящный и лёгкий прыжок, Хань Ефэн грациозно приземлился на балкон, однако осколки стекла тут же впились ему в подошвы, причинив боль.
Звукоизоляция двери ванной работала безупречно, и госпожа Ци, выпорхнув оттуда в вызывающем эротическом пеньюаре, приняла эффектную позу у косяка:
— Милый, а-а — ох!
Она нос к носу столкнулась с Хань Ефэном, запрыгнувшим с балкона, и от неожиданности закатила глаза и лишилась чувств.
Хань Ефэн и сам опешил, поспешно зажмурившись:
— Тьфу ты, глаза режет.
Он тут же выскользнул из спальни Ци Цанфэна в коридор и столкнулся с Ци Сюэином, который встревоженно ждал там.
Услышав шаги, Ци Сюэин тихо вздохнул.
— Брат, я вернулся!
— Да, я слышал. Шум стоял знатный.
Хань Ефэн взял коляску и покатил её в спальню в конце коридора.
— Твой отец просто невыносим, запер дверь на замок, меня не пускал, да ещё и пепельницей кидался. Чуть не угодил мне в голову — попади он тогда, ты бы больше не увидела своего брата.
Ци Сюэин не удержался от смешка:
— И правда переборщил.
— К тому же твой папаша жуткий собственник, наверняка завтра с утра начнет мне нервы трепать.
— И что ты будешь делать завтра? Я-то тебе не помощник.
— Э, пустяки, он человек в возрасте, не стану же я с ним всерьёз воевать.
Хань Ефэн запер дверь спальни на замок и покатил его в ванную умываться.
— Давай я тебя через пару дней искупаю, ладно? Сегодня слишком поздно, ночью температура упадёт.
В этой комнате не было отопления, и со своим здоровьем Ци Сюэин попросту не выдержал бы.
— Хорошо.
Ци Сюэин взял из его рук стакан с водой и зубную щётку, тщательно почистив зубы.
Хань Ефэн умыл ему лицо, проттерев тело другим полотенцем, после чего бережно отнёс обратно в спальню.
— Лежи в постели, а я пойду ополоснусь под душем.
В ванной Хань Ефэн опустил взгляд на пришедшего в возбуждение младшего братца и ткнул его пальцем в приподнятую головку:
— Ты что, скотина бесчувственная? Даже от этого возбудился? Если сейчас же не спадёт, полезу под холодный душ, а ну смирно!
После безуспешных уговоров Хань Ефэн схватил душевую лейку и окатил младшего братца ледяной водой.
— А-а-а, бодрит!
Дрожа от холода, Хань Ефэн закутался в банный халат, выключил верхний свет в спальне и нырнул под одеяло, постепенно согреваясь.
Больше он не смел прижиматься к единственному источнику тепла рядом — ощущение недавнего бунта младшего братца было ещё слишком свежо.
— Спать ложишься?
Ци Сюэин чувствовал, что сегодня настроение у того какое-то странное.
— Как свидание прошло? Всё нормально?
— Вполне нормально, мне безумно нравится с ним возиться.
Дурачок, да ещё и денег куры не клюют.
— Денег хватает? Если мало, я тебе ещё переведу.
— Хватит, он мне сам больше миллиона перевёл.
Ци Сюэин замер на долгое время, решив, что ослышался:
— Ты перевёл ему миллион?
— Если бы я перевёл ему миллион, меня проще было бы прикончить.
Глава 13
Ци Сюэин лишился дар речи:
— Ты ухлёстываешь за парнем, и заставляешь его тратить на тебя деньги? По миллиону за вечер?
— А что тут такого? Я красивый, он сам с превеликим удовольствием!
— Силен.
Ци Сюэин действительно зауважал его в душе — о подобном он ещё не слыхивал. В кругу богачей красивых людей было хоть отбавляй, так что этот парень явно владел какими-то неординарными методами.
— Правда же, братец?
Хань Ефэн не удержался и горделиво задрал нос:
— Какая любовь может сравниться с деньгами? Сначала должны быть деньги, а уж потом — любовь!
— Кривая логика.
— С чего это она кривая? Это чистая истина!
— Выходит, если деньги тебе даю я, это тоже потому, что ты мне нравишься?
Хань Ефэн шумно втянул воздух:
— Мы с тобой — особый случай, но в одном я уверен точно: раз ты даешь мне деньги, значит, по меньшей мере не испытываешь ко мне отвращения.
Что ж, Ци Сюэин был вынужден признать: действительно, не испытывал отвращения, к тому же ему очень импонировал нрав этого парня, вот он и не скупился на карманные расходы для него.
Ци Сюэин тихо рассмеялся и умолк.
— Чего смеешься, братец?
— Думаю о том, как бы никому не угораздить влюбиться в тебя по-настоящему, маленький ты сердцеед!
Хань Ефэн с совершенно честным лицом тяжело вздохнул:
— Тем, кто пришёл в этот мир проходить испытания, суждено никого не любить — они-то и есть избранники небес.
— Да неужто?
http://bllate.org/book/36551/4541896
Готово:
