Лоб Цзян Цзинчжоу рассекал ветерок, играя прядями волос, а вслед за этим он бросил еще пять или шесть камешков. Звук летящих перьев и глухие удары о камни в конце концов потревожили Хэ Тинъяня, и вскоре послышался скрип колес — кресло подкатило к окну.
Окно распахнулось, и Хэ Тинъянь, одетый лишь в нижнюю белую сорочку, мрачно уставился на него. В его руках вилась Золотая витая нить, казалось, еще мгновение — и он пойдет в атаку.
Лицо этого человека выглядело гораздо бледнее, чем днем, зато губы отливали неестественной краснотой, будто у больного в сильнейшем жару.
Видимо, он только что поднялся с постели и даже не успел толком одеться: у распахнутого ворота виднелись капельки мелкого пота.
Цзян Цзинчжоу, от природы лишенный всякого стыда, тут же насмешливо бросил:
— Хэ Тинъянь, с чего это ты весь в поте? Неужели среди ночи затосковал в одиночестве и решил заняться непотребством? Если не справляешься, так и скажи — я отведу тебя в весенний дом и научу что к чему.
Его слова только затихли, как Золотая витая нить в руках Хэ Тинъяня с пронзительным свистом метнулась прямо в него. Сделав пару быстрых шагов и перекувырнувшись в воздухе, Цзян Цзинчжоу увернулся и, оттолкнувшись ногой от окованной железом колонны павильона, стремительно взлетел на второй этаж.
Пока хозяин не показывался наружу, этот дом был неприступной машиной смерти. Но стоило ему выйти, как часть скрытых механизмов неизбежно отключалась.
Ухватившись за балку с удивительной ловкостью, Цзян Цзинчжоу с восторженным лицом прыгнул в распахнутое окно второго этажа и заявил отступившему Хэ Тинъяню:
— Я всего лишь стяну с тебя штаны, а как закончу — сразу верну.
Хэ Тинъянь дернул за рычаг механизма, и с потолочных балок комнаты сорвались семь-восемь золотых нитей, скрещиваясь и полосуя пространство вокруг притаившегося на окне наглеца.
Цзян Цзинчжоу с проворством кошки перекатился внутрь, однако, не успев даже приблизиться к Хэ Тинъяню, почувствовал, как Золотая витая нить туго стянула его левое запястье.
Вместо того чтобы петлять и уворачиваться, как он делал это в кабинете, парень бросился прямо на Хэ Тинъяня. Левой рукой он вцепился в подлокотник кресла, а правой попытался сорвать с него штаны.
Но тут в локоть притупила резкая боль: Хэ Тинъянь, натянув Золотую витую нить, одной рукой перехватил оба его запястья и взмыл их вверх. На вид болезненный и слабый, в ближнем бою этот человек обладал поистине недюжинной силой.
Цзян Цзинчжоу не успел вырваться и даже не смог поднять ногу для удара, как Хэ Тинъянь врезал ему ладонью в живот, отбросив назад на добрых несколько шагов.
В комнате повсюду таились ловушки, но одно место точно было безопасно. Заведя руку за спину, он крепко ухватился за оплетавшую запястье Золотую витую нить и без тени сомнения запрыгнул прямо на кровать Хэ Тинъяня.
Он пробрался внутрь в полной экипировке — в сапогах и носках, — словно не боясь испачкаться, и сделал на постели несколько кувырков. Едва его ноги коснулись одеял Хэ Тинъяня, как тот рявкнул:
— А ну слезай!
— Не дождетесь.
Опасаясь, что Хэ Тинъянь благодаря своей силе стянет его с кровати, Цзян Цзинчжоу накрепко вцепился в железный каркас и бесстыдно заявил:
— Только если отдашь мне свои штаны, иначе я буду спать здесь всю ночь.
Из-за гнева и не до конца отступившего жара бледные щеки Хэ Тинъяня выглядели до жалости несчастными.
Он ослабил Золотую витую нить на запястье наглеца, превратив ее в смертоносное оружие, и с яростью бури обрушил атаки на человека, забившегося на кровати. Но этот прохвост умудрился отыскать слепую зону и с поразительной ловкостью кувыркался и уворачивался прямо на его постели.
Наконечники-дротики Золотой витой нити изорвали постельное белье на добрый десяток лоскутов, во все стороны полетели обрывки ваты и пух.
Цзян Цзинчжоу не удержался и чихнул. Потерев нос, он предложил:
— Ладно, подойдут и те, что у тебя в шкафу, ведь к тем, что ты носил на себе, мне и самому прикасаться совесть не позволяет.
— Вон отсюда!
Безупречное воспитание перед лицом этого негодяя не имело ровно никакого смысла. Костяшки пальцев Хэ Тинъяня побелели от того, как сильно он вцепился в подлокотники:
— Вон отсюда!
Цзян Цзинчжоу расхохотался и, продолжая уворачиваться от Золотой витой нити, бросил:
— Ай да Хэ Тинъянь, а еще днем заставлял меня переписывать «Правила этикета», а сам-то и наполовину им не соответствуешь!
Хотя он понятия не имел, что именно написано в той книге, раз уж это свод «Правил этикета», там наверняка упоминались нормы приличия и правила речевого общения.
Хэ Тинъянь не стал продолжать словесную перепалку и резким движением перевел рычаг механизма на шкафу. Прочная железная поверхность кровати внезапно раздвинулась от центра к краям, и нарушитель спокойствия вместе с остатками постели рухнул со второго этажа прямо на первый.
Цзян Цзинчжоу приподнялся среди клочьев разорванного белья, схватился за поясницу и заорал во всю мочь:
— Хэ Тинъянь, ты что, решил меня убить и замести следы!
Один за другим раздались лязг и скрежет металла, и ответом ему стали дюжина Золотых витых нитей, вылетевших прямо из стен первого этажа.
Оставшись без оружия, оставалось только уворачиваться. Перекатываясь и прячась в слепых зонах первого этажа, он принялся развязывать собственный пояс, бормоча себе под нос:
— Не пойму, то ли он и правда болен, то ли притворяется.
Он потряс левую руку, на которой от Золотой витой нити остались багровые следы.
— И откуда только столько силы.
Раз уж он все равно пробрался внутрь, а те трое снаружи не видели, чем он тут занимался, кто потом догадается, чьи это штаны?
Он скинул свои белые нижние штаны, после чего ловко облачился в форменную одежду адепта и, искусно лавируя между бесчисленными ловушками, вновь поднялся на второй этаж.
Изначально он собирался уйти через парадную дверь первого этажа, но вопреки планам весь этот дом состоял из сплошных железных пластин, а замки на дверях шли один за другим — через окно второго этажа выбираться оказалось куда проще.
Хэ Тинъянь уже поджидал его у лестницы, но Цзян Цзинчжоу и не думал попадаться в ловушку — ухватившись за перила, он перемахнул через них и прыгнул прямо поверх головы Хэ Тинъяня.
Прежде чем сигануть в окно, он не забыл бросить через плечо:
— Я всё расскажу о твоих безобразиях отцу, пусть он сам придет и расторгнет помолвку!
Трое товарищей, прятавшихся за оградой двора, долго не смели подать и звука — из дома Хэ Тинъяня доносились то звяканье механизмов, то сердитые крики.
Они уже решили, что Цзян Цзинчжоу на этот раз живым не выберется, как вдруг он снова выпрыгнул из окна, да к тому же держал в руках самую настоящую нижнюю сорочку.
Лю Хэ усмехнулся:
— Ты и впрямь ее добыл? И Хэ Тинъянь тебя не прикончил?
Поскольку никто ничего не видел, можно было и прихвастнуть. Цзян Цзинчжоу взмахнул трофеем и заявил:
— Мало того что добыл, я с него эти штаны лично сорвал! Не верите — пощупайте, они еще теплые.
Все трое с брезгливостью отпрянули на шаг назад.
Хэ Фанцзи, стоявший за их спинами, тихо пробормотал:
— Смотрите только не выдайте меня, если отец узнает — он меня убьет.
Цзян Цзинчжоу небрежно швырнул штаны в сторону, хлопнул Хэ Фанцзи по плечу и утешил:
— Расслабься, Хэ Тинъянь сейчас от злости готов лопнуть, ему явно не до нас.
Ань Цимин покосился на павильон, где жил Хэ Тинъянь — распахнутые окна и двери уже затворились, — и, потирая руки, предложил:
— Ну что, идем в весенний дом или как?
http://bllate.org/book/36545/4541203
Готово:
