Благодаря недавней притирке эти двое уже молча пришли к базовому согласию: во время совместных сцен — только игра, никаких праздных разговоров; когда начинается официальная съёмка — выкладываться по полной, не затягивать процесс, закончить пораньше и разойтись.
Всё потому, что главный герой в душе презирал эту новенькую, считая, что её уровень популярности не соответствует его собственному, и если после выхода сериала он взлетит, то получится, будто он просто так помогал ей подняться; Шэнь Линь же чувствовала, что главный герой её не уважает — при людях изображает вежливость, а за глаза ведёт себя двулично и ехидно, его человеческие качества действительно оставляли желать лучшего. Ей не хотелось, чтобы её проявления вежливости оборачивались унижением, она считала это абсолютно бессмысленным, а потому тоже не желала с ним разговаривать.
Половина утра прошла в такой жутковатой гармонии.
Реквизиторам потребовалось переставить декорации, чтобы подготовиться ко второй сцене, которую предстояло снимать в ближайшее время.
Актёры устроили перерыв. Шэнь Линь и главный герой по-прежнему придерживались принципа ни в коем случае не общаться друг с другом, сидя каждый в своем углу на расстоянии восьми ли.
У Шэнь Линь от долгого сидения в телефоне заслезились глаза, поэтому она встала, чтобы размять затекшие мышцы, и направилась в другой конец павильона.
Здесь вовсю монтировали декорации в старинном стиле, и вся эта зона была наполнена атмосферой хлопот, но при этом царил идеальный порядок.
Несколько рабочих напряжённо настраивали обстановку: кто-то покачивал высокий каркас осветительного прибора, чтобы скорректировать угол падения света, кто-то расставлял реквизит.
В самом центре площадки искусно украшенную ширму осторожно перекатывали на нужное место.
Старинные элементы убранства придавали всему пространству густой исторический колорит.
Шэнь Линь невольно прониклась чувством: Режиссер Лу и вся съёмочная группа действительно вложили душу в этот сериал.
Громкий крик ворвался в уши Шэнь Линь — это пожилой реквизитор в рабочей спецовке с недовольным видом командовал:
— Перетащите журнальный столик налево!
Бейджик на шее реквизитора гласил, что он является руководителем реквизиторского цеха.
Шэнь Линь подумала про себя: какой же этот человек злой, работать под его началом — настоящее испытание.
— Но ведь скоро камера будет здесь, и если поставить столик слева, он перекроет кадр... — послышался знакомый голос, возразивший реквизитору.
Шэнь Линь быстро обвела взглядом толпу и только тогда заметила, что Сяо Мо тоже здесь.
Она в одиночку, уткнувшись в землю, тащила журнальный столик, а на её лбу уже выступили мелкие капельки пота.
Реквизитор резким, пронзительным голосом принялся отчитывать её:
— Хватит болтать! Велено делать — делай! Поставить справа — это чтобы тебя порадовать, или ты вообще работать не хочешь?
Сяо Мо инстинктивно втянула голову в плечи, но всё же попыталась сохранить невозмутимость:
— Хорошо, я сейчас перенесу его туда.
Однако слова Сяо Мо не смогли укротить гнев реквизитора: очевидно, он не собирался так просто оставлять её в покое и продолжал браниться:
— Не твоего ума дело, просто делай быстрее, как я сказал!
Сяо Мо больше ничего не ответила, оставалось только подчиниться указанию и сдвинуть реквизит. К этому моменту она тоже заметила Шэнь Линь и тут же бросила ей взгляд, останавливая готовую вмешаться девушку, чтобы та не приближалась и не оказалась втянута во всё это.
Как только во второй половине дня были завершены декорации, выставлен свет и актеры заняли свои места, тут же началась съёмка.
В отличие от первой сцены, когда Режиссер Лу выглядела довольной, сейчас её лицо было напряжено, меж бровей залегла складка, а по выражению можно было безошибочно понять, как сильно она недовольна.
Она сделала жест, давая понять, что всем нужно остановить съёмку, с неудовольствием поднялась с режиссёрского кресла и перевела строгий взгляд на тот самый журнальный столик:
— Проблема в нём. Он стоит неправильно, так он загораживает обзор камере.
Короткая фраза — и на площадке воцарилась мёртвая тишина.
Ведь каждый знал, что Режиссер Лу, стремясь обеспечить высочайшее качество, требовала предельной эффективности, и её главным триггером были недопустимые ошибки на площадке, из-за которых затягивался съёмочный процесс.
Режиссер помрачнела, её пронзительный взгляд впился в журнальный столик.
Реквизитор попытался найти способ оправдать собственную оплошность и, повернувшись к Сяо Мо, заговорил с явными нотками обвинения в голосе:
— Стажёр есть стажёр, даже такое простое дело поручить нельзя — вечно всё испортишь, ты вообще умеешь работать?! Даже стол нормально поставить не можешь, иди живо всё исправь!
Судейский взгляд режиссёра скользнул по Сяо Мо сверху вниз. Та ничего не сказала, но выражения глаз было более чем достаточно, чтобы выразить недовольство.
А на лице главного героя играла злорадная улыбка: эта мелкая стажёрка так разозлила его в гримёрке, что теперь видеть, как её постигло возмездие, было поистине приятно.
Сяо Мо молча сносила обиду, стараясь сохранять невозмутимость, хотя сердце её было переполнено беспомощностью — она прекрасно понимала, что споры и возражения лишь сильнее разгневают режиссёра.
Ей оставалось лишь вновь приняться за этот реквизит, хотя она прекрасно знала, что ошибки её тут не было. Её жалобный взгляд напоминал обиженного щеночка.
Шэнь Линь больше не могла на это смотреть. Она отлично знала, что Сяо Мо ни в чём не виновата, и не хотела, чтобы её так несправедливо обвиняли, понимая, что сейчас самое время заступиться за Сяо Мо.
Тогда она задумчиво произнесла:
— Я только что видела, как учитель реквизитор велел перетащить столик налево. Я еще подумала, неужели это для какой-то особой композиции кадров, а оказывается, нет.
Едва эти слова слетели с её губ, как всеобщее внимание со стажёрки переключилось на Шэнь Линь.
Любой мог уловить скрытый смысл в словах Шэнь Линь: столик велел поставить слева именно учитель реквизитор, а вовсе не стажёрка проявила самовольство.
Взгляд режиссёра слегка дрогнул, и она тут же поняла, в чём дело.
Реквизитор попытался было продолжить оправдываться, но Режиссер Лу лишь приподняла брови и сурово произнесла:
— Проблемы с реквизитом в первый же день съёмок — это показатель отвратительной работы руководителя реквизиторского цеха. У меня есть все основания полагать, что этот человек не справляется со своими обязанностями.
Она перевела ледяной, не терпящий возражений взгляд на реквизитора:
— Если повторится еще хоть одна ненужная оплошность, можешь катиться отсюда.
Реквизитор закивал головой, как цыплёнок, клюющий зёрна, от его прежней спеси не осталось и следа. Он жалко и заискивающе лебезил, давая клятвы в том, что больше никогда, ни за что на свете не совершит подобных ошибок.
Однако его зловещий взгляд злобно и цепко скользил туда-сюда между Шэнь Линь и Сяо Мо.
Отправить её в больницу
Болтовня после пищевого отравления
У съёмочной группы была своя столовая, где все члены команды могли перекусить.
Ставший столь «высокопоставленным» главный герой, разумеется, не стал бы питаться вместе со всеми: он нанял личного повара, который готовил для него в другом месте, так что в обеденное время его и след простывал. Это обстоятельство немного подняло настроение Шэнь Линь.
Стоило Шэнь Линь войти в столовую, как раздался звонок от её бывшего агента — та сообщила о какой-то неприятности, связанной с ней.
Они общались с бывшим боссом больше двадцати минут, прежде чем вопрос удалось худо-бедно уладить.
Мысленно помолившись о том, чтобы в столовой к этому часу ещё осталось хоть что-то съедобное, она перешагнула порог.
Издалека заметив сидящую за столиком и обедающую Режиссера Лу, Шэнь Линь невольно удивилась: она никак не ожидала, что столь холодная и отстранённая женщина-режиссёр появится здесь и станет трапезничать бок о бок со всеми.
Еды и впрямь почти не осталось. Она взяла порцию риса, тарелку тушёной фасоли и несколько кусочков курицы.
Издалека увидев сиявшую лучезарной улыбкой Сяо Мо, Шэнь Линь заметила, как та машет ей рукой, подзывая к себе.
Заметив, что Шэнь Линь приближается с подносом, Сяо Мо улыбнулась:
— Я специально заняла это место для тебя.
Поблагодарив её, Шэнь Линь опустилась на стул рядом с Сяо Мо.
— Мы тут как раз перемываем всем кости, — заговорила одна из подруг Сяо Мо, сидящая за тем же столом. — Этот начальник реквизиторов просто ужасен! Так издевался над нашей Мо Мо сегодня утром, да еще и пытался переложить вину на других.
— И почему режиссёр снова дала ему шанс, а не выгнала? Это совсем не похоже на стиль Режиссера Лу, — заметила вторая.
— Да потому что он ставленник продюсера, пристроился по знакомству и теперь задирает нос. Режиссер не стала выгонять его только ради лица продюсера, — ответила первая.
Съёмочный график был очень плотным. Девочки перекусывали на ходу и болтали, а когда вышли из столовой, до начала дневной смены оставалось совсем чуть-чуть. Отдыхать было некогда, и они сразу направились на площадку.
Дневной грим и костюмы требовалось переделать, на это ушел почти час.
К тому времени у Шэнь Линь в голове начало слегка шуметь от головокружения, но она не придала этому значения и никому ничего не сказала, продолжив съёмки.
Последней сценой во второй половине дня была боевая сцена в жанре уся.
Главная героиня — доблестная и лихая стражница в одеждах императорской стражи — со свистом спрыгнула с коня и, прежде чем скакун успел окончательно остановиться, уже твёрдо стояла на земле, с зажатым в руке длинным мечом, очертив им в воздухе изящную, но смертоносную дугу.
В её глазах горели холодный расчёт и предельная сосредоточенность, а в невозмутимом облике сквозила удаль и отвага.
О массовка из числа зевак к тому моменту уже заняла свои позиции: изображая врагов со свирепыми лицами и кровожадными намерениями, они бесшумно окружили героиню.
Главная героиня вовсе не испугалась — напротив, уголки её губ изогнулись в уверенной усмешке, она плавно отвела меч назад, принимая стремительную боевую стойку.
Рука режиссёра взмыла вверх и резко опустилась, и вся съёмочная площадка мгновенно ожила.
Засверкали клинки, замелькали тени мечей, героиня легко и грациозно лавировала в самом центре вражеского кольца.
Каждый её выпад был точным и мощным, демонстрируя глубокую внутреннюю силу, которую стражница накапливала долгие годы.
Кинокамеры, закреплённые на стрелах и рельсах, следовали по пятам, стараясь не упустить ни единого плавного движения.
Воинственные крики, топот копыт и звон скрестившихся клинков слились воедино, вознеся атмосферу на площадке до точки кипения.
Сделав красивый прыжок с вращением в воздухе, героиня отбросила последнего противника.
Стоило режиссёру крикнуть «Стоп!», как лицо Шэнь Линь мгновенно побледнело, её качнуло из стороны в сторону, и она без сил рухнула на землю.
— Быстро, зовите скорую!
Медики подоспели мгновенно, и в самый последний момент перед тем, как захлопнулась дверь машины скорой помощи, Сяо Мо вихрем примчалась издалека и вскочила внутрь вслед за ней.
Пронзительный вой сирены скорой помощи разорвал тишину, и машина помчалась в сторону больничного отделения скорой помощи.
Сознание Шэнь Линь то угасало, то возвращалось, словно она блуждала в пучинах бездонного океана: то выныривая на поверхность, то вновь погружаясь в кромешную тьму.
Когда она снова открыла глаза, её ослепил резкий свет белых ламп. У нее не было сил пошевелиться, и она устало прикрыла глаза, но слух постепенно возвращался к ней.
Сквозь пелену до неё донеслись чьи-то приглушенные голоса, и она попыталась разобрать эмоции в этих шорохах.
Похоже, это был голос Сяо Мо — тревога и забота в её интонациях были слишком знакомы.
— У неё симптомы пищевого отравления, врач сказал, что это могло случиться из-за недоваренной фасоли в столовой, — произнесла Сяо Мо, обращаясь к кому-то рядом.
http://bllate.org/book/36539/4540313
Готово:
