Глава 21
Аэропорт. Рейс, которым летел Цзин Мо, уже приземлился. Ван Чжунцю, до предела натянув козырёк кепки, то и дело зевал — вымотанный, он всё равно приехал встречать.
Что взбрело Цзин Мо в голову, было непонятно: тот не просто настоял на возвращении, но ещё и потребовал, чтобы его встретили. А ведь Ван Чжунцю уже спал — пришлось подниматься, переодеваться и мчаться в аэропорт.
Может, оттого что скоро предстояла встреча, но сам не зная почему, он вдруг вспомнил о Юй Жане — том самом, кто снимался с Цзин Мо в одном фильме.
Слегка нахмурившись, он принялся листать телефон — и чем дальше читал, тем мрачнее становилось лицо. Брови сошлись на переносице, пальцы, впившиеся в экран, побелели от напряжения — он не отрываясь смотрел на дисплей, пытаясь понять, какую роль во всём этом играет посторонний вроде бы человек — Юй Жань.
Дотошный журналист спросил у Юй Жаня, снимавшегося с Цзин Мо в одной съёмочной группе, что тот думает об этом деле. Юй Жань изобразил крайнее смущение, будто колеблясь, стоит ли отвечать, — и тут же, без малейшего стеснения, заговорил.
Юй Жань сказал:
— Чужие дела мне как-то неловко обсуждать, оценивать тоже не с руки. Ведь что там взаправду произошло, лучше всех знают только сами участники.
«Ну да, конечно. Уже и сказал, и оценил», — мысленно фыркнул Ван Чжунцю.
— Учителя Цю я знаю не очень, мы не близко знакомы, виделись всего пару раз, — добавил Юй Жань. — Но ручаюсь честью: учитель Цзин — правда очень хороший человек.
— Учитель Цзин действительно очень хороший, — повторил он снова и снова. — В съёмочной группе он заботится обо всех, и обо мне тоже очень заботился. Я им искренне восхищаюсь.
Ван Чжунцю презрительно фыркнул.
— Что там такое? Уставился, аж заглядеться забыл.
По голове вдруг прилетел лёгкий шлепок. Ван Чжунцю машинально прикрыл макушку рукой — и только тогда сверху раздался голос Цзин Мо.
Он выпрямился, убрал закинутую нога на ногу позу, заблокировал телефон и, задрав голову, сердито глянул на пришедшего. От резких движений кепка чуть не свалилась. Цзин Мо снял её, аккуратно надел обратно и напоследок похлопал его по голове.
— Ты чего дерёшься? — всё ещё злился Ван Чжунцю на тот шлепок, готовый раздуть из мухи слона.
Цзин Мо промолчал.
«Это, по-твоему, драка? Сам же виноват, а ещё и возмущается», — подумал он.
— Ладно, моя вина, доволен? — Цзин Мо протянул руку, чтобы поднять его. — Идём, чего расселся.
Ван Чжунцю поднялся, достал из кармана маску, собираясь надеть. Цзин Мо передал вещи, что нёс в руках, стоявшему позади Гу Минмину — тот, заметив жест, поспешно протянул руки и принял их.
Освободив руки, Цзин Мо тут же присел на корточки. Ван Чжунцю, поглощённый маской, не заметил этого. Цзин Мо положил телефон прямо на пол, согнул одно колено, слегка коснулся земли другим и обеими руками взялся развязывать наполовину распустившийся шнурок на его ботинке. Только тогда Ван Чжунцю опустил взгляд — и увидел лишь сосредоточенную макушку.
Он даже не заметил, когда успел развязаться шнурок. Цзин Мо, полностью сосредоточившись, расплёл его до конца и завязал заново — аккуратным, красивым бантом. Мимо сновали люди, но его это ничуть не заботило, будто в этот момент во всём мире не существовало дела важнее.
Ван Чжунцю нахмурился и окинул взглядом окружающих — на них уже смотрели с недоумением. Он покосился на Гу Минмина; тот «кашлянул» и демонстративно отвернулся, сделав вид, что увлечён каким-то далёким табло. Ван Чжунцю недовольно пробормотал:
— Тут же полно народу, ты что творишь?
Цзин Мо хлопнул его по ноге и тихо произнёс:
— Не дёргайся.
Закусив губу, Ван Чжунцю несильно толкнул его коленом.
— Вставай давай, я и сам умею завязывать.
С этими словами он попытался отдёрнуть ногу, не желая, чтобы тот продолжал.
Цзин Мо перехватил непослушное колено и слегка ущипнул.
— Сказал же — не дёргайся, а ты дёргаешься, — он снова хлопнул его. — Напрашиваешься, м?
Последняя нота прозвучала низко, с чувственной хрипотцой, и Ван Чжунцю будто пронзило слабым разрядом — всё внутри сладко обмякло.
Он опустил глаза, глядя на его макушку, на движущиеся руки, — и на душе стало необъяснимо тепло, будто что-то там переполнилось через край. Он хлопнул Цзин Мо по голове.
— Даром никто стараться не станет: раз лезешь без причины, значит, что-то замышляешь. Чего тебе надо?
Цзин Мо цокнул языком и с ехидцей протянул:
— А ты угадал.
«Угадал — что?» Ван Чжунцю на мгновение задумался и вдруг понял: похоже, в этой сделке он снова остался в проигрыше.
Завязав шнурок, Цзин Мо взял у Гу Минмина влажную салфетку, вытер руки, притянул к себе отступившего было в сторону Ван Чжунцю, сплёл пальцы с его пальцами одной рукой, а другой обнял за плечи — и повёл вперёд.
К такой внезапной близости на людях Ван Чжунцю совсем не привык и попытался вытащить руку, но Цзин Мо тут же сжал её крепче. Не оставалось ничего другого, кроме как хотя бы немного отодвинуться, — на глазах у всех липнуть друг к другу, точно сиамские близнецы, было попросту неловко. Но не успел он отойти и на десять сантиметров, как Цзин Мо снова придвинулся вплотную. И сколько бы Ван Чжунцю ни пытался отстраниться, тот придвигался ещё ближе.
Вокруг уже давно то открыто, то украдкой щёлкали камерами и снимали видео, но Цзин Мо будто ничего не замечал — совсем как на съёмочной площадке, где все прочие люди для него превращались в пустой фон. Ван Чжунцю оставалось только смириться: пусть снимают, была не была, — он махнул на всё рукой.
Обогнув толпу, они наконец забрались в минивэн. Пока Гу Минмин ещё возился с вещами в багажнике, Ван Чжунцю, усевшись внутри, тут же стянул маску — чуть не задохнулся под ней. В этот момент, разобравшись с вещами, сел в машину и Цзин Мо. Ван Чжунцю снял куртку и бросил её в промежуток между сиденьями; Цзин Мо просто отодвинул её в сторону и придвинулся ближе. В тесном салоне спрятаться было некуда, а рядом ещё сидели посторонние — ругаться при них не получалось. Цзин Мо прекрасно это понимал и потому действовал безнаказанно, ничуть не стесняясь.
Ван Чжунцю в конце концов махнул рукой — пусть обнимает за талию сколько угодно — и уткнулся в свою игру.
Он сосредоточенно тыкал по экрану, устраняя зверушек, и попутно размышлял: что за монстры сидят у него в списке друзей? Кто-то умудрился пройти несколько тысяч уровней — да это же от скуки помереть можно! У кого-то на каждом уровне баллы зашкаливают, кто-то даже высчитывает, как набрать очков побольше, — а он сам действовал наугад, ничего заранее не просчитывая. Если везло получить четыре звезды, хотелось подпрыгнуть от радости; если не везло — застревал на одном уровне на несколько дней. Каждый день выпрашивал у друзей энергию, а она кончалась — и всё равно уровень не проходился, хоть волком вой.
Цзин Мо смотрел на увлечённого игрой Ван Чжунцю, который даже не смотрел в его сторону, — и от пяток к макушке поднималась какая-то необъяснимая злость. С друзьями — гулянки да пирушки до полуночи, с телефоном — любовь до гроба, не оторвать, а к нему самому — полное равнодушие: ни тебе «муженёк, устал, наверное», ни тебе «муженёк, обними». Если бы он ещё немного задержался и не приструнил его вовремя, тот вообще бы на голову сел.
Цзин Мо прищурился, глядя на него. Ван Чжунцю же увлечённо размышлял, почему ему вечно не хватает жёлтых цыплят, — и совершенно не заметил, что сидящий рядом человек уже смотрит на него опасным взглядом, будто добычу под пастью льва. Цзин Мо резко притянул его за шею и прикусил за щёку.
Мягкая плоть оказалась во рту, и нежное это ощущение заставило его блаженно вздрогнуть — будто всё тело пронзило приятной волной. Хотелось кусать и дальше, никак не остановиться: и проучить хотелось, чтобы впредь помнил, и в то же время страшно было увидеть его боль. Цзин Мо даже подумал, что окончательно превращается в извращенца.
Ван Чжунцю вскрикнул от боли, но, вспомнив, что впереди сидят ещё двое, смущённо стиснул зубы. Цзин Мо, увидев, как крепко тот сжал губы, невольно нахмурился — и пальцем раздвинул их, просунув палец между зубами, чтобы избавить нежные губы от такой участи.
Ван Чжунцю, ничуть не церемонясь, в отместку за укушенную щёку впился зубами в его палец. Цзин Мо зашипел от боли, но палец вынимать не стал.
Водитель впереди тактично прибавил громкость музыки, не смея даже покоситься в зеркало заднего вида. Гу Минмин же несколько раз зевнул, всем видом изображая недосып и намерение доспать своё.
С того момента, как Цзин Мо присел в аэропорту завязать Ван Чжунцю шнурок, парочка мгновенно стала главной темой всего шоу-бизнеса — в топе трендов Weibo они заняли добрый десяток строчек.
[Цзин Мо и Ван Чжунцю страстно целовались на парковке]
[Цзин Мо и Ван Чжунцю снова вместе в аэропорту — слухи о расставании опровергнуты]
[Ван Чжунцю встретил Цзин Мо в аэропорту: на людях парочка не могла оторваться друг от друга]
[Цзин Мо наклонился, чтобы завязать Ван Чжунцю шнурок]
[Цзин Мо и Ван Чжунцю сплели пальцы]
***
Ци Фэй, презрительно усмехаясь, листала ленту в телефоне. Янь Паньпань испуганно поглядывала на неё — та то мрачнела, то вдруг усмехалась.
Ци Фэй цокнула языком:
— Ну вот, спохватился. Раньше-то где был?
Она открывала фотографии в Weibo одну за другой, увеличивала, листала дальше.
— Хм, чем тут вообще хвастаться, — презрительно фыркнула она. — Можно подумать, только ты обнимать умеешь. Только ты целоваться умеешь.
— Тьфу, распоказывался тут.
Янь Паньпань боялась даже слово вставить — непонятно было, злится ли Ци Фэй по-настоящему или просто хочет отвести душу, обругав Цзин Мо.
***
Некий форум, вечная как месячные тема: «Расстались ли сегодня Цзин Мо и Ван Чжунцю?»
• Дело раскрыто: не расстались. /улыбка
• Цзинцю, кто-нибудь, заприте эту парочку намертво.
• Господи, я аж обомлела, увидев фотки. Реально закрадывается мысль: не будь рядом людей, Цзин Мо бы Сяо Цю живьём съел?
• Так, так, вот это собственничество у Цзин Мо — вцепился в руку и не отпускает. Почему раньше столько народу твердило, что он не любит Ван Чжунцю? Если это не любовь, я больше вообще в любовь не верю.
• То есть мы сейчас стали свидетелями исторического момента? Цзин Мо начал демонстрировать чувства на людях?
• Век живи — всякого насмотришься. Да, жизнь хороша. /улыбка
• Он занервничал, занервничал! Чем сильнее нервничает, тем очевиднее, что «Цютянь» — правда? /молчу/шок
• Я тоже ставлю на то, что «Цютянь» реальны. Когда это Цзин Мо вообще нервничал? По-моему, он просто был уверен, что Ван Чжунцю влюблён в него до безумия и никуда не денется, — вот и вёл себя нагло и беспечно. А тут вдруг откуда ни возьмись выскакивает Чжу Тяньхэ, уверенности поубавилось, появился реальный соперник — отсюда и вся эта паника, отсюда и эти безрассудные поступки.
• Я думала, Цзин Мо как всегда невозмутим, будто старый пёс, — ни один мускул на лице не дрогнет. А оказалось, стоило пойти слухам про Ван Чжунцю — и он места себе не находит, среди ночи мчится разбираться, что к чему?
• Да какое там «разбираться», это же просто недоразумение. И Чжу Тяньхэ, и Чжао Кэ уже всё опровергли. Да и вообще — он же в аэропорт встречать поехал, да ещё так нежничал с ним прямо там, — совсем не похоже на ссору.
• Я всегда считала Цзин Мо холодным и сдержанным до аскетизма, а тут впервые вижу его таким. Сяо Цю не даётся обниматься — он злится. Тянется поцеловать, а Сяо Цю уворачивается — он с досады кусает его за щёку. Господи, у меня прямо мировоззрение разлетелось на кусочки, надо теперь заново собирать.
• Если честно, я всегда думала, что у них платонические отношения — при таком-то аскетичном лице Цзин Мо я вообще не могу представить, как они там с Сяо Цю вытворяют что-нибудь в постели, аааа.
• А как посмотреть, что там они вытворяют в постели? Подписку какую покупать надо? /собачья голова
• Отечественное производство, сюжетное, отель…
• У меня тут один знакомый тоже хочет глянуть...
• Эмм, все же взрослые люди, ты серьёзно думаешь, что у Цзин Мо нет никакой личной жизни???
• Если бы у него ничего не было, стал бы Сяо Цю с ним встречаться?
• У Цзин Мо такой прямой нос, значит, и там всё солидное... (аккаунт взломан, это не я писал)
• Что за дерзкие речи там выше, размер ведь не гарантия удовольствия. /собачья голова
• У тебя, похоже, есть история? Смелее, рассказывай!!!
• Опять тему не туда занесло...
http://bllate.org/book/36532/4820014
Готово:
