Когда Ци Фэй снова вошла в гримёрку, Ван Чжунцю едва смел вздохнуть.
На её освежённом лице вновь сияла яркая, безупречная улыбка.
— Давай обсудим новое шоу, — произнесла она сухим, деловым тоном, спрятав эмоции под привычной маской собранной и эрудированной профессионалки, словно ничего только что не произошло. — Взгляни на эти концепты.
Она разблокировала планшет.
— Я отобрала несколько вариантов. Первый — детективное расследование. Пока что единственное шоу подобного формата в стране. Придётся поломать голову, но проект перспективный, с ним легко закрепить за собой образ интеллектуала.
Ци Фэй перелистнула слайд:
— Второй — студийное командное шоу с элементами стендапа. Формат избитый, но в ведущих числятся звёзды первой величины. Вопросы наверняка будут с подвохом, так что шквал обсуждений в сети и верхние строчки в горячих трендах гарантированы.
Она сделала паузу, бегло глянув на реакцию Чжунцю, и перевела экран дальше:
— И третий… Я не особо его рекомендую, но мне кажется, тебе зайдёт. Реалити о выживании в дикой природе. Тяжёлое, чертовски тяжёлое.
Заметив, как у Ван Чжунцю загорелись глаза, она сдержанно продолжила:
— К тому же режиссёр там, говорят, настоящий сумасброд. Никаких менеджеров, ассистентов, денег и личных вещей. Самое главное — никаких телефонов.
— А вот это уже интересно, — Чжунцю подпёр подбородок ладонью и с увлечением уставился в планшет. — Расскажи подробнее.
— Съёмочная группа держит всё в строжайшем секрете. Известно только, что среди участников будут актёры, певцы и спортсмены.
***
В день начала съёмок Янь Паньпань привезла Ван Чжунцю на локацию. Поскольку ассистентов на площадку всё равно не допускали, он велел ей возвращаться и приехать за ним только через три дня и две ночи, когда всё завершится.
Чжунцю был одет в синюю штормовку, панаму и нёс за плечами туристический рюкзак — выглядел он как рядовой любитель походов, ничем не напоминая знаменитость.
Первым делом съёмочная группа устроила досмотр багажа. Сотрудники с корзинами безжалостно изымали у артистов мягкие игрушки, снэки, планшеты и портативные консоли.
Съёмки пошли своим чередом. По сравнению с остальными участниками, которые непрерывно болтали, создавая инфоповоды и выбивая себе экранное время, Ван Чжунцю держался необычайно тихо, что совсем не вязалось с его привычным публичным образом.
Когда встал вопрос о том, кто пойдёт в гору за дровами для костра, желающих не нашлось. Работа пыльная, тяжёлая, опасная, да ещё и в кадр толком не попадёшь. Все наперебой разбирали относительно простые задачи: ставить палатки, чистить овощи и готовить еду.
— Я схожу за дровами, — предложил Чжунцю.
Остальные с радостью вздохнули: никто не горел желанием таскать тяжести.
— Я с тобой, — отозвался кто-то из группы.
Ван Чжунцю обернулся. Говорил молодой актёр — несмотря на возраст, выпускник профильного вуза и признанный талант. Чжунцю знал лишь, что его зовут Чжу Тяньхэ, но лично они знакомы не были.
— Да не стоит, я и сам справлюсь, — вежливо отказался он, опасаясь, что тот предложил просто из вежливости, и не желая выглядеть навязчивым.
Чжунцю вовсе не стремился заводить дружбу с коллегами; его целью было просто выполнить свою часть работы. Да и другие не горели желанием с ним общаться.
— Вдвоём всё же быстрее, — не терпящим возражений тоном отрезал Тяньхэ.
Увидев такую настойчивость, Чжунцю не стал спорить дальше. Вдруг человек просто хочет выстроить перед камерами образ трудолюбивого и безотказного парня? Зачем мешать чужой карьере?
Они шагали друг за другом по горной тропе, и тишину нарушал лишь хруст гравия под подошвами.
— Меня зовут Ван Чжунцю. Здравствуйте, старшекурсник, — первым нарушил молчание Чжунцю: всё-таки шли съёмки, и давить молчанку было не комильфо.
— Привет, — Чжу Тяньхэ встретил доброжелательный взгляд и тёплую улыбку. — К чему эта официозность? Зови меня просто по имени.
Ван Чжунцю лишь сдержанно улыбнулся в ответ, промолчав. Зови его по имени, как же! Да фанаты Тяньхэ за такое живьём сожрут! Назовут хамлом, срывающим субординацию: с каких это пор какой-то ноунейм смеет фривольно окликать признанного мастера?
— Можно мне звать тебя Сяо Цю? — спросил Тяньхэ. — Я видел, что фанаты называют тебя именно так.
— А... Да, конечно, без проблем.
Чжунцю настолько ушёл в свои мысли, что даже не задумался, откуда старший коллега знает о прозвищах, бытующих в его фэндоме.
— Вы ведь старше меня на пару лет, так что звать вас просто по имени неудобно, — Чжунцю почесал затылок с растерянным видом. В идеале стоило бы обращаться «Учитель Чжу», но это звучало слишком отстранённо.
— Зови как тебе комфортно, — Тяньхэ посмотрел на него и вдруг мягко улыбнулся. — Можешь просто говорить «брат».
До сегодняшнего дня Ван Чжунцю видел Чжу Тяньхэ только на экране. Он знал, что тот чертовски талантлив, снимается в топовых проектах и невероятно популярен, поэтому на интуитивном уровне считал его недосягаемым и холодным.
А на деле человек казался вполне приятным.
Кстати, о приятных людях... Чжунцю вспомнил, что один из его текущих рекламных контрактов когда-то перешёл к нему именно от Тяньхэ. Хотя слово «перешёл» тут едва ли подходило — Тяньхэ сам от него отказался. В тот момент бренд колебался между ними двумя, причём отдавал явное предпочтение Тяньхэ: пик популярности, отличная репутация, никаких скандалов. У Чжунцю шансов практически не было.
Но потом Ци Фэй обмолвилась, что команда Тяньхэ добровольно отозвала заявку. Чжунцю тогда записал всё на счёт мастерства своего менеджера.
— Ладно, буду звать вас «брат», — легко согласился Чжунцю.
— Только не «брат Чжу».
— А? — Чжунцю на секунду задумался, а потом прыснул со смеху. — Тогда «брат Тянь».
«Брат Чжу» по-китайски звучало точь-в-точь как «брат Свинья». Чжунцю подумал, что это действительно смешно, и понял: Тяньхэ вовсе не такой высокомерный, каким казался издалека.
— Сяо Цю, постой секунду, — окликнул его Тяньхэ.
— А?
Тяньхэ сошёл с тропы, поднял с земли сухую прочную ветку, аккуратно очистил её от трухлявой коры и протянул Чжунцю.
— На, опирайся. Так идти будет легче.
— Брат Тянь, а ты шаришь! — Ван Чжунцю с детским восторгом принял ветку и пару раз взмахнул ей, рассекая воздух. — Хей-ха! Мой волшебный посох Сунь Укуна! Расти, посох, уменьшайся!
Чжу Тяньхэ лишь молча возвёл очи к небу.
«Замолчи ты, ради всего святого...»
— Спасибо, брат Тянь, — Чжунцю дурачился как ребёнок, крутя ветку то влево, то вправо. — А сам-то как? Отдал мне, а себе?
— Я сейчас ещё одну подберу.
В этот момент острый шип на сучке глубоко царапнул ладонь Тяньхэ. Актёр резко поморщился от боли.
Заметив неладное, Чжунцю тут же подскочил к нему, схватил его травмированную руку и на автомате потянул окровавленный палец к губам, собираясь отсосать кровь.
Тяньхэ с силой отдёрнул руку. Чжунцю замер на месте, заливаясь краской от неловкости.
— Извини... — пробормотал он, опустив взгляд.
— Не надо, там же грязно, — мягко пояснил Тяньхэ, глядя на макушку растерявшегося парня.
При виде этой беспомощной суеты, в груди у него сладко и больно сжалось сердце.
Чжунцю скинул рюкзак, достал пузырёк с медицинским спиртом, налил немного в крышечку, смочил ватную палочку и бережно промыл ранку.
Глядя, как парень заботливо хлопочет над его пальцем, Тяньхэ поймал себя на мысли, что был бы не против остановить это мгновение навсегда.
— А у тебя тут прямо аптечка, — заметил он. — Ты отлично подготовился, куда лучше тех, кто набил сумки игрушками и чипсами.
Чжунцю, наклеивая пластырь, тихо улыбнулся. Его длинные ресницы подрагивали, а в уголках губ затаилась нежная ямочка.
— Это мне друг укомплектовал, — тихо произнёс он.
Он улыбался так тепло и безмятежно, что имя этого «друга» угадывалось без лишних слов.
Тяньхэ с трудом удержал на лице нейтральное выражение:
— Заботливый у тебя друг.
Для Ван Чжунцю не было ничего приятнее, чем слышать похвалу в адрес Цзин Мо.
— Да... Он у меня замечательный, — после небольшой паузы абсолютно серьёзно подтвердил Чжунцю, снова погружаясь в свои светлые мысли.
***
Вчера вечером, собирая вещи, он бросил в рюкзак пару сменных вещей чисто для галочки. Всё равно еду и гаджеты изымут, а выстраивать из себя очаровательного недотёпу он не собирался — да и зрители бы всё равно не поверили.
Устав от сборов, он уселся на диван с консолью. Цзин Мо что-то ему говорил, а Чжунцю лишь невпопад поддакивал, увлечённый игрой.
Это задело Цзин Мо — он обвинил партнёра в том, что тот от него отмахивается. Пришлось отложить геймпад, чмокнуть Цзин Мо в лоб и тут же снова уткнуться в экран.
Цзин Мо молча наблюдал за ним. Чжунцю увлечённо проходил уровень, лишь изредка бросая на него быстрый взгляд и одаривая короткой улыбкой.
Спустя какое-то время Чжунцю снова отвлёкся, но Цзин Мо рядом уже не было. Он оглядел гостиную — пусто.
— Цзин Мо? — позвал он.
Тишина. Чжунцю почувствовал укол тревоги, отложил консоль и пошёл искать.
В спальне не было, в ванной и на кухне — тоже. Наконец на балконе он заметил слабый огонёк.
— Милый... — тихо окликнул Чжунцю.
Цзин Мо затушил сигарету и протянул к нему руку:
— Иди сюда, сокровище.
Чжунцю подошёл, сжал его пальцы и опустился на корточки, прижавшись лбом к его коленям и касаясь губами холодной ладони.
— Руки совсем ледяные... Зачем ты сидишь на балконе? — Чжунцю сжался от жалости и принялся согревать его пальцы в своих ладонях.
— Зачем позвал? — с тихой грустью отозвался Цзин Мо. — Ты же всё равно на меня ноль внимания.
Сердце Чжунцю болезненно сжалось. Ему захотелось вынуть душу и положить её к ногам этого человека.
— Прости меня, я больше так не буду, — он поднялся и стал поцелуями покрывать его веки. — Прости, любимый, прости... — он целовал его снова и снова, смывая своими губами всю затаившуюся в его глазах тоску.
И вот, пока он не видел, Цзин Мо тихонько спрятал в его рюкзак дезинфицирующий спирт и пластыри.
http://bllate.org/book/36532/4699189
Готово:
